Глава 19

Лето, 2008 Сказать, что Драко был шокирован, было бы преуменьшением. Он был вне себя от потрясения. Он был уверен, что его мозг дал сбой. Он засунул палец в ухо, чтобы проверить, не послышалось ли ему. Ничего. Он сошел с ума, или Гермиона на самом деле только что спросила? — Ну, а ты? То есть, ты хочешь заняться со мной сексом? Значит, она все-таки спросила. Драко сглотнул, слова застряли у него в горле. Это был вопрос с подвохом. Так и должно было быть. Он несколько раз открыл и закрыл рот, прежде чем из него вырвался хоть какой-то звук. — Я... — Он указал на себя, широко раскрыв глаза. — ...с тобой? — Он ткнул пальцем в ее сторону. Очевидно, это было не то, что нужно было говорить. Гермиона тут же отстранилась. Ее глаза потускнели, и она отвела взгляд от него, а пальцы начали расстегивать молнию на куртке. — Н-неважно. Забудь, что я спросила. Она пошевелилась, чтобы соскользнуть с кровати. — Увидимся завтра. В животе у него сразу же возникло сожаление. Он должен был исправить ситуацию, прежде чем она исчезнет, оставив его в одиночестве, как последнего дурака. Повинуясь инстинкту, Драко протянул руку и схватил ее за запястье. — Подожди, не уходи. Он увидел нерешительность в ее глазах и обнял чуть крепче. — Пожалуйста. Гермиона оглянулась на него, и он мог поклясться, что увидел, как в ее глазах заблестели слезы. — Прости, — выпалил Драко, готовый сказать что угодно, лишь бы удержать ее. — Я облажался. Я просто... ты чертовски удивила меня, Гермиона. Я имею в виду… заняться с тобой сексом? Откуда это взялось? Гермиона облизнула губы и не сводила глаз со своих беспокойных пальцев. Сочувствие к ее дискомфорту сжало его сердце. — Я просто... сегодняшний день действительно показал мне кое-что. Я чувствовала себя так неловко, пытаясь флиртовать с тобой. Я имею в виду, не с тобой конкретно. Просто… Я не умею флиртовать или вести себя романтично, или что-то в этом роде. Она отступила, переводя взгляд с его лица на свои пальцы. — Упражнение Ремуса заставило меня осознать тот факт, что все, что мы пытаемся изобразить на льду, для меня ново и странно. У меня нет никакого опыта в том, что касается влечения и всего, что с ним связано. Она тихонько вздохнула и расправила плечи. Когда ее глаза встретились с его, в них больше не было печали, а вместо этого была решимость. — Я не хочу выглядеть глупо и чтобы это стоило нам целого сезона. Вот почему... вот почему я спросила, не согласишься ли ты... ну, ты знаешь, о чем я спросила. — Чтобы заняться с тобой сексом. — Да. Это. — Пальцы Гермионы дернулись, как будто хотели пошевелиться снова, но она сдержалась. — Секс. С тобой. Драко поджал губы и попытался сохранить невозмутимое выражение лица, в то время как в его голове вихрем проносились мысли. Гермиона хотела заняться с ним сексом. Секс. С ним. Или это был просто секс в целом? Потому что так казалось. Она хотела опыта. Не то чтобы у него было на это время. Когда же у него должно было быть на это время? За исключением экспериментальных поцелуев в губы с Пэнси в начальной школе, у него вообще не было времени. Но ей нужен был опыт. И он хотел подарить это ей. Какой горячий восемнадцатилетний парень отказался бы от этого? Но это было нечто большее, чем просто опыт. Ради бога, это была Гермиона. И прежде чем сделать этот шаг в отношении нее, ему нужна была вся информация. Драко потер переносицу, обдумывая предложение. — Э-э, я не совсем уверен, как спросить об этом, так что я просто продолжу. Он потянулся вперед и взял Гермиону за руку, переплетая их пальцы. Ощущение ее ладони в его руке было знакомым, и он нашел в этом утешение, позволив этому придать ему столь необходимую смелость. Она посмотрела ему прямо в глаза, и он понял, что она внимательно слушает. — Ты хочешь заняться сексом со мной? Или просто... заняться сексом с кем-нибудь, а я случайно оказался здесь? Он хотел выглядеть спокойным и беспечным, но у него было чувство, что у него ничего не получается. Гермиона сглотнула, прежде чем ответить тихим голосом. — С тобой, я думаю. Драко нахмурился, чувствуя, как в животе скапливается разочарование. — Ты... думаешь? Гермиона на мгновение ужаснулась, прежде чем энергично замотать головой. — Нет. Я... я уверена. Это ты. Я хочу, чтобы ты был тем человеком, с которым я занимаюсь сексом. То есть, да, ты здесь. Но дело не только в этом. Гермиона на мгновение закрыла глаза. Когда она открыла их снова, в них была сияющая, простая честность. — Я доверяю тебе, Драко. Ты мой... — она на мгновение замолчала, проведя языком по нижней губе, — мой лучший друг. Воздух между ними гудел от потенциальной энергии. Казалось, что мир замер, как за мгновение до того, как молния пронзила небо во время грозы. Драко видел, что так много осталось недосказанного — так много слов, которые она не до конца выразила. Молчание затянулось, достигло предела. У Драко было так много вопросов. Он тонул в них, почти не в силах вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха. Почти тонул. Он подумал, что, если она в ближайшее время не нарушит молчание, он может сойти с ума. Так вот кем они были? Лучшими друзьями? Может быть, когда-то они и были такими. Почему-то этот термин больше не казался ему подходящим. После всего, что они пережили за последние несколько месяцев, они были выше этого. Не так ли? Но оставался вопрос: кем они были сейчас? Драко не был уверен. И теперь она хотела заняться сексом? Часть его хотела этого. На самом деле, большая его часть. Боже, когда она попросила его подглядеть за ней сегодня утром в спортзале, он чуть не сошел с ума, наблюдая, как ее задница поднимается и опускается при каждом приседании. Он уже много лет испытывал к ней возбуждение. У него было множество фантазий о том, как он целует Гермиону. Как прикасается к ней, когда они остаются наедине в раздевалке для соревнований. Как она открывает ему свое тело, когда они делят постель. Да, он много фантазировал, но упорно списывал это на неконтролируемые подростковые гормоны и близость. Но что это значило для их семьи?… что бы это у них ни было? Он не хотел разрушать это больше, чем секс. Больше чем что-либо. Разрушить их отношения означало бы разрушить все, что было ему дорого. Гермиона была первой, кто нарушил молчание. Когда она это сделала, то словно прочла его мысли. — Знаешь, ничего не должно измениться. Она снова нервно перебирала пальцами. — Что значит, ничего не должно измениться? — спросил Драко, наклонив голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Ее губы изогнулись в полуулыбке. — Я имею в виду... секс может быть просто сексом. Я не ожидаю... — Она облизнула губы, моргнув в два раза чаще обычного. — Я не жду ни цветов, ни приглашения на свидание, ничего такого. На самом деле, никаких чувств было бы лучше. Я просто хочу, чтобы нам обоим было максимально комфортно. Вот почему я хочу, чтобы это был ты. Теперь ее настойчивость была неистовой. Пылкой. Разочарование в животе Драко становилось все глубже, просачиваясь через весь живот и заполняя каждую клеточку его тела. Это было полное разочарование, которое приходит только после кратких, сияющих мгновений надежды. Она хотела, чтобы ей было комфортно, поэтому выбрала его. Был ли он таким для нее? Располагающим к себе человеком? Он не мог точно определить, почему он был так разочарован. Хотел ли он встречаться с Гермионой? Быть с ней? Это был такой важный вопрос. Он никогда не задумывался об этом. Не совсем. Она определенно нравилась ему. В этом не было сомнений. И он любил ее. Видит бог, он любил ее. Но как сестру. Как лучшего друга. Как единственного человека в его жизни, которому было не все равно на него. Потому что ей было не все равно на него. Даже в минуты глубочайшего горя она всегда заботилась о том, чтобы спросить, все ли с ним в порядке. Не нужно ли ему чего-нибудь. Не было ничего, чего бы он не сделал для этой девушки. И если она просила о сексе без чувств, он мог это сделать. Для нее. Решение его дилеммы встало на свои места с такой легкостью, что это было почти как дышать. — Да. Хорошо. Он улыбнулся, прикрыв губы, и положил руку ей на плечо. Когда облегчение отразилось на ее лице, на смену ему пришла легкая паника. Он мог бы остаться искренним. Возможно, ему следовало это сделать. Но через две секунды после того, как эти слова слетели с его губ, он начал нервничать при мысли о том, что ему действительно придется проявить себя. Он решил сменить тактику. — Я сделаю это. Тебе и не обязательно им быть. Он подмигнул, просто на всякий случай. Гермиона хихикнула, ее плечи слегка затряслись. — Тогда решено. Давай сделаем это. Несколько мгновений они улыбались друг другу, ни один из них не двигался, не осмеливаясь сделать первый шаг. — Как ты думаешь, что мы должны сделать в первую очередь? — Гермиона постучала пальцами по своим ногам. Пальцы Драко сами собой согнулись. У него пересохло в горле. — Ну, в какой-то момент нам все-таки нужно раздеться. Может, начнем с этого? Гермиона прикусила губу, теребя молнию на куртке. Она снова опустила глаза, избегая его взгляда. — Я... я знаю, ты уже видел меня обнаженной. Боже, она дрожала. — ...но, может быть, мы могли бы начать с чего-нибудь другого? Постараемся? Драко нахмурился. Это было неправильно. Все было не так, как должно было быть. Ни для кого из них. — Гермиона, мы не обязаны этого делать. Она вскинула голову. Она тоже нахмурилась. Почти надулась. — Но я хочу. Честно. Я просто нервничаю, понимаешь? Но с тобой я нервничаю гораздо меньше, чем с кем-либо другим. Так что... пожалуйста? Ее круглые, медового цвета глаза смотрели на него через кровать, спрашивая разрешения. Это были глаза его лучшего друга. Его лучшего друга, который нуждался в нем. Как он мог отказать? Он выдохнул и взял ее за руку. — Я сказал "да", не так ли? Мы будем делать это так медленно, как ты захочешь. Он на мгновение отстранился, рассматривая ее. — Может, нам стоит начать с прикосновений? Медленно, осторожно он поднес руку к лицу Гермионы, его ладонь легла на ее щеку. Она подалась навстречу его прикосновению, закрыв глаза. — Вот так, — прошептал он так тихо, что был уверен, что его голос едва разнесся по кровати. Не отрывая руки от ее кожи, он начал обводить контуры ее лица, начиная с ее лба. Кончики пальцев прошлись по противоположной стороне ее лица, обвели губы, подбородок и спустились к шее. Когда подушечки его пальцев коснулись точки, где бился ее пульс, он почувствовал, как она вздрогнула. Это пронзило его насквозь. Драко продолжил. Его пальцы блуждали по ее ключице, выглядывавшей из-под жакета. Чем дальше продвигались его руки, тем прерывистее становилось ее дыхание. По ее телу пробежала еще одна дрожь, отразившаяся на его собственной коже. Возбуждало ли ее это? Он был поражен такой возможностью. Они все время прикасались друг к другу, иногда часами напролет. Они прикасались друг к другу с детства. Это не должно было так на них повлиять. И все же… Когда его пальцы коснулись ее предплечья, мягко продвигаясь к ладони, он увидел, как глаза Гермионы закрылись в явном блаженстве, а губы приоткрылись. Драко сглотнул. Он был по-настоящему возбужден. — Моя очередь, — пробормотала она, когда он дотронулся до ее руки. — Закрой глаза. Я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что и я. Он повиновался, лишь слегка приподняв бровь. Ожидание ее прикосновения казалось бесконечным. Нервы были на пределе внутри него, чужое и волнующее одновременно. Когда ее пальцы, наконец, легонько коснулись его щеки, у него перехватило дыхание. Если бы кто-нибудь сказал ему, что в тот момент его сердце остановилось, он бы поверил. Драко слышал, как бьется его сердце, когда рука Гермионы начала исследовать его дюйм за дюймом, следуя почти идентичному методу. Она обвела взглядом черты его лица — глаза, нос, губы. Как и она, он вздрогнул, когда она коснулась его шеи. Он не контролировал то, как у него перехватило дыхание, когда ее пальцы коснулись его руки, или то, как стон сорвался с его губ, когда они добрались до пояса. Все это произошло непроизвольно, как будто Гермиона уговаривала его. Это действительно было что-то новенькое — вот так прикасаться друг к другу. В том, как пальцы Гермионы скользили по коже его кадыка, не было ничего утонченного или расчетливого. Не было тренеров, которые сказали бы им повторить упражнение или что их локти расположены под неправильным углом. Они были одни и могли разобраться в этом сами. Руки Гермионы опустились ниже, с каждой секундой становясь все смелее. Прежде чем Драко смог осознать, куда они направляются, они уже теребили резинку на его спортивных брюках. Глаза Драко распахнулись. Это происходило наяву. Это происходило на самом деле. С трудом переводя дыхание, он накрыл ладони Гермионы своими и слегка наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Гермиона, — выдохнул он. — Я думаю... О чем он думал? Что ему было нужно? Что еще важнее, что было нужно ей? Романтика, ответил его мозг. Это было самое романтичное чувство, которое он когда-либо испытывал. Ему казалось неправильным сидеть, слегка сгорбившись, на кровати в спальне в тишине. Им нужна была атмосфера. Именно это люди и делали, верно? Когда занимались сексом. — Я собираюсь включить музыку, — выпалил он, вскакивая на ноги. Гермиона моргнула, но не растерялась, когда кивнула. — Да. Хорошо. Драко подошел к своему столу, где у него стояли mp3-колонки. Его мозг работал слишком быстро, чтобы придумать название какой-либо песни, подходящее для такого момента, как этот. После прокрутки несколько секунд он чувствовал на себе взгляд Гермионы. Она ждала его. Хотя он был уверен, что прошло всего несколько мгновений, осознание того, что Гермиона следит за каждым его движением, заставило время, потраченное на поиски, показаться вечностью. Слегка запаниковав, он наугад выбрал песню и положил айпод обратно на стол. Комнату заполнили первые хриплые слова знакомой песни, и Драко вздохнул с облегчением. Он выбрал не глупую песню. Вернувшись к своей кровати, он убедился, что включил лампу дневного света, верхний свет погас, оставив их освещенными только мягким светом прикроватной лампы. Когда он снова устроился рядом с Гермионой, нервное напряжение в его животе усилилось. Каким-то образом он понял, что это конец. От того, что должно было произойти, пути назад не было. Гермиона заправила прядь волос за ухо. Драко сглотнул. — Можно я тебя поцелую? Губы Гермионы изогнулись в улыбке. Ее губы. Драко посмотрел на них. Они были розовыми даже в мягком желтом свете. Они тоже выглядели мягкими. Их можно было целовать. В его голове должен был раздаться какой-то протестующий голос, который хотел, чтобы он сопротивлялся. Какой-то голос, который напомнил бы ему, что это его лучший друг. Что ее губы ни за что не могут быть такими привлекательными для поцелуя. Что ради этого он рисковал всеми своими мечтами. Если бы такой голос существовал, Драко послал бы его ко всем чертям. — Да. Ты можешь поцеловать меня. Гермиона пошевелилась на его кровати, придвигаясь к нему все ближе, пока не оказалась всего в нескольких сантиметрах от него. Ее дыхание смешалось с его дыханием, сладким и теплым. Они оставались на таком расстоянии несколько секунд, просто дыша, держась друг за друга, ожидая, когда другой сделает шаг. А потом она поцеловала его. Это был нежный поцелуй. Осторожный. Драко никогда прежде не испытывал ничего подобного — чувствовать ее губы на своих губах. Они оказались мягче, чем он себе представлял, пухлые и совершенные. Ее губы начали двигаться навстречу его губам. Медленно. Экспериментально. Драко не был уверен, как такое легкое движение могло заставить его сердце так сильно биться в груди, но нельзя было отрицать, что губы Гермионы произвели на него такое впечатление. Она притягивала его, как магнит. Он не смог бы отстраниться, даже если бы захотел. Когда Драко провел языком по ее губам и она позволила ему войти, он был уверен, что умер и попал на небеса. Его руки начали двигаться сами по себе, одна обвилась вокруг талии Гермионы, другая потянулась к ее затылку. Ему нужно было быть ближе к ней. Почувствовать ее губы на своих губах. Как они не сделали этого раньше? Это было идеально. Это было все. Это было... На заднем плане Драко внезапно осознал, что музыка изменилась. Это была уже не та хрипловатая песня, из-за которой ему хотелось продолжать целовать Гермиону. Она сменилась танцевальной композицией в стиле свинг, которую они исполняли для конкурса несколько лет назад. Они до смерти отрепетировали этот номер, и в тот момент, когда из динамиков заиграла песня, они оба оторвались друг от друга и съежились. Из-за этого он отстранился. — Извини, — пробормотал он, с горящими щеками, когда, спотыкаясь, пересек комнату, чтобы переключить песню. Гермиона хихикнула. — Все в порядке. Кроме того, нам не нужна музыка. Драко замер. — Никакой музыки? Гермиона покачала головой. — Нет. Я думаю, это немного отвлекает. Я бы предпочла просто сосредоточиться на том, что мы делаем. Вот и все его романтические планы. На ее лице появилось выражение, которого он никогда раньше не видел. Ее глаза заблестели под тяжелыми веками, появилось что-то похожее на озорство, а в уголках губ затанцевала тень улыбки. Именно это выражение она попыталась изобразить еще на катке. Привлекательность. Соблазнение. Желание. Но эта попытка была лишь тенью настоящего. И, о, какая это была честь — быть свидетелем этого. Когда Гермиона посмотрела на него, ей стало совершенно ясно одно: Гермиона хотела его. Это не было притворством. Это не была репетиция. Это было очень, очень по-настоящему. Он тоже хотел ее. Так много. Его охватило вожделение, когда он осознал нечто грандиозное. Нечто монументальное. Гермиона хотела его. Он хотел ее. Они хотели друг друга. И они собирались заняться сексом. Драко широкими шагами пересек тихую спальню. Гермиона спустила ноги с кровати и встала. Он встретил ее там, прижавшись губами к ее губам. Этот поцелуй был крепче, чем раньше, более настойчивым. На этот раз не было никаких колебаний. Его язык не просил о том, чтобы проникнуть в ее рот, а скорее, требовал этого. Она прекрасно следовала его примеру, ее губы жадно отвечали на каждое движение. Пока они целовались, в голову Драко начала закрадываться странная мысль. Она вышла за пределы его сознания и начала заполнять его грудь. Это было нечто большее, чем просто вожделение. Поцелуи с Гермионой творили с ним такое, чего он не мог объяснить. Он понимал, что у него колотится в груди и натягиваются брюки, но тяжесть в животе была неожиданной. Он отогнал ее прочь. У него будет время подумать позже. Сейчас было не время для размышлений. Вскоре руки начали блуждать. Гермиона снова нащупала его эластичный пояс. Она потянула за него с неожиданным рвением. В свою очередь, его собственные руки быстро справились с молнией на ее куртке, затем перешли к подолу рубашки. — Хорошо? — он что-то пробормотал ей в губы, когда его палец коснулся тонкой полоски кожи чуть ниже. — Продолжай. Слова прозвучали почти как стон, и бедра Драко сами собой изогнулись. Он быстро справился с ее рубашкой, а она через несколько мгновений избавилась от его брюк. У них было всего мгновение, чтобы насладиться своими полуобнаженными формами, прежде чем это перешло в неистовство. Руки потянули на пуговицах и застежках, дергая и надавливая, пока от них не осталась только их собственная кожа. Гермиона, конечно, была права, что он видел ее обнаженной и раньше. В тот ужасный декабрьский день он видел почти каждый дюйм ее тела, но это не в счет. По край мере, Драко так не думал. Тот факт, что она была обнажена, не до конца дошел до его сознания. Конечно, он хорошо рассмотрел ее, но это не имело такого значения, как помощь своему другу. Теперь он мог выглядеть так, как хотел. Он оглядел ее с ног до головы. Он впитывал ее, как будто она была самой сладкой, самой утоляющей жажду вещью, на что он когда-либо обращал внимание. Каждый дюйм ее тела был великолепен, начиная с того, как ее локоны мягко ниспадали на розовые соски, и заканчивая тем, как другая прядь завитков прикрывала ту часть ее тела, на которую он никогда не обращал внимания. Он был уверен, что никогда в жизни не был так возбужден. Все его тело было словно натянутый провод, готовый вот-вот замкнуться, и если он в ближайшее время снова не прикоснется к ней, то может взорваться. Он был уверен во всем этом, пока не понял, что Гермиона упивается им не меньше. Ее глаза были широко раскрыты, губы слегка приоткрыты, а взгляд скользил от его груди все ниже и ниже, пока она не добралась до его эрекции. Он торчал перед ним, беззастенчивый и твердый. Он был тверже, чем когда-либо прежде, и как только взгляд Гермионы остановился на нем, он застыл. Драко наблюдал, как вздрагивает ее горло. Он ничего так не хотел, как сократить расстояние между ними и никогда не расставаться. — Забавно, — сказала Гермиона, снова встретившись с ним взглядом, — я уже сбилась со счета, сколько раз я держала тебя за руку, касалась твоего плеча или груди. Мне всегда казалось, что я так хорошо знаю твое тело. Но это... Она неуверенно протянула руку и провела кончиками пальцев по его груди. — ...это гораздо больше, чем просто так. Не так ли? — Ее глаза встретились с его. — Мне это кажется, Драко? Звук его имени, сорвавшийся с ее губ, вызвал у него еще большее волнение в животе. Он покачал головой, схватил ее за руку и притянул к своему лицу. — Нет, я так не думаю. Я думаю, что такие прикосновения... — Он наклонился, чтобы поднести ее пальцы к своим губам и запечатлеть на них поцелуй. — ...это другой вид познания. У Гермионы перехватило дыхание. — Ты хочешь узнать меня такой? — Ее голос был таким тихим, что он едва расслышал его. Наклонившись, он нежно прижался губами к ее губам — раз, другой, третий. — Очень сильно, — прошептал он ей в губы. — Ты даже не представляешь как, Гермиона. — Тогда прикоснись ко мне, Драко. Пожалуйста. Ему не нужно было повторять дважды. Подавшись вперед, Драко испытал самое восхитительное ощущение, которое когда-либо испытывал. Их груди и раньше были прижаты друг к другу, но это всегда происходило через слои спандекса, тюля и бархата. Теперь, когда между ними не было ничего, кроме их дыхания, Драко мог чувствовать всю Гермиону. Ее упругий живот, изгибы грудей, соски… все это прижалось к нему с новым чувством безотлагательности. Его возбужденный член коснулся ее живота, и пьянящий прилив удовольствия устремился прямо к его члену. Инстинктивно он придвинулся ближе, стремясь к еще большим ощущениям. Это движение, казалось, удивило Гермиону — она слегка отстранилась и наклонила голову, чтобы получше рассмотреть его. Драко испытал нечто среднее между гордостью и унижением, когда ее пристальный взгляд задержался на нем на несколько секунд. Он почувствовал, как краснеет всем телом. — Можно мне? — Боже, пожалуйста. Драко сел на матрас и устроился так, чтобы его колени оказались на полу. Гермиона подошла и села перед ним. Она облизнула губы, прежде чем протянуть руку и в качестве эксперимента обхватить его. Он мгновенно перенесся в райские кущи. Несомненно, именно для этого и были созданы руки. Когда рука Гермионы начала двигаться вверх и вниз, касаясь его кожи, бедра Драко тоже задвигались, следуя ее примеру. Это было далеко за пределами того, что могли бы сделать его собственные руки. Было бы так легко раствориться в ощущениях и просто позволить себе погружаться все глубже и глубже в блаженство. Драко закрыл глаза, наслаждаясь ощущением нарастающего давления внутри себя. Но даже по мере того, как его удовольствие начинало расти, что-то казалось ему не совсем правильным. Гермиона попросила его прикоснуться к ней, и он был вынужден это сделать. Это не сработало. В ней все еще оставалась часть, которую он еще не видел. И одной мысли о том, что он увидит ее... прикоснется к ней там, было достаточно, чтобы ожесточить его даже больше, чем он думал. — Гермиона, — пробормотал он, открывая глаза. — Я хочу прикоснуться к тебе. Пожалуйста, позволь мне прикоснуться к тебе. Она кивнула и убрала руку с его эрекции, и хотя на мгновение возникло чувство потери, все это было забыто, когда она поднялась на колени и раздвинула ноги для него. Она была… Драко не был уверен, что у него найдутся подходящие слова, чтобы описать то, что он почувствовал, когда увидел ее там в первый раз. Это было великолепие, розовое и сверкающее. И все это было для него. Его тянуло к ней, как магнитом, во второй раз за этот вечер. Вместо того чтобы нырять с головой, опасаясь, что может утонуть, Драко решил начать с чего-нибудь попроще. Более прямолинейного. Он разжал пальцы и потянулся к одной из ее грудей ладонью вперед. Она подалась навстречу его прикосновению, когда его рука обхватила всю ее грудь и сжала. Это было гипнотизирующе, и вскоре он уже обеими руками ласкал ее грудь, сжимая мягкую плоть и пощипывая соски. Гермиона извивалась под его прикосновениями, и Драко решил, что ему это очень нравится. Что еще он мог сделать, чтобы вызвать у нее реакцию? Вспоминая чувствительность ее шеи, он наклонился и начал покрывать легкими влажными поцелуями ее тело, от точки, где бился пульс, к ключице, продолжая массировать грудь. Результаты были впечатляющими. Она начала слегка постанывать, ее тело практически дрожало. Внезапно ее рука легла на его ладонь и убрала ее со своей груди, направляя ее вниз. У Драко перехватило горло, когда он впервые почувствовал, как кончики его пальцев коснулись ее промежности. — Прикоснись ко мне здесь, Драко, — приказала она, наклоняя голову еще сильнее, пока он продолжал осыпать поцелуями ее шею. Он на пробу провел пальцем по ее щелке, слегка покрутив вверху, где, как он надеялся, находился ее клитор. Когда его указательный палец надавил туда, ее бедра слегка подались вперед, и она издала звук, которого он никогда раньше от нее не слышал. Это был хриплый, требовательный и идеальный звук, и он сразу понял, что сделает все, чтобы снова услышать, как она издает этот звук. Он снова провел пальцем по тому месту. И снова. Вскоре его внимание к ее шее было надолго забыто, и он просто наблюдал, как она начинает разваливаться на части в его объятиях, ее глаза были закрыты, рот приоткрыт. — Боже мой, Драко, — выдохнула она, когда ее бедра прижались к его руке. — Да. Прямо здесь. Продолжай. О боже, я... я... Он почувствовал на своем пальце биение ее пульса, когда все ее тело напряглось. Неужели она только что...? Когда дыхание Гермионы начало выравниваться, его грудь наполнила первобытная гордость, и ему пришлось побороть инстинктивное желание ударить себя в грудь и похвастаться перед всем миром, что он только что заставил Гермиону кончить. Грейнджер кончила от пальцев. Он наклонился и лениво поцеловал ее, проводя губами по ее губам. Она поцеловала его в ответ, ее руки снова нашли его возбужденный член и стали медленно двигать им. — Боже, Гермиона. Ты такая красивая... Он не планировал говорить что-то подобное, но слова, сорвавшиеся с его губ, показались ему правильными. — ...всегда должна казаться привлекательной. Он почувствовал, как она улыбнулась ему. — Ты готов? — прошептала она между поцелуями. Ее голос дрожал, но было ли это от волнения или трепета, он не мог сказать. — Я готов. Драко запрокинул голову, чтобы получше разглядеть своего лучшего друга. Она совсем не походила на ту девушку, которую он встретил много лет назад, с идеальной осанкой и собранными в пучок волосами. Женщина, стоявшая перед ним, теперь выглядела совершенно по-новому; ее кудри рассыпались по лицу, искривленные, спутанные и дикие. Все ее тело раскраснелось и вздымалось, в глазах светились нетерпение и голод, которых он никогда раньше не видел. Драко хотел запечатлеть этот ее взгляд в памяти и прятать его в карман на случай самых мрачных моментов своей жизни. Он хотел большего. Нет, ему нужно было нечто большее. Прежде чем он успел что-либо предпринять, Гермиона переползла через кровать и, закинув одну ногу ему на бедра, уселась на него верхом. Даже близость, которую они испытывали несколько мгновений назад, не шла ни в какое сравнение с этим. Центр тела Гермионы переместился на него. Она была теплой, влажной и такой манящей. Драко ничего так не хотел, как погрузиться в нее и полностью забыться. Но как только она приподнялась над ним, ему в голову пришла мысль. Которая остановила его окончательно. — Гермиона, черт. — Он выругал себя за то, что был таким глупым. — Презерватив. Он ожидал, что она тоже выругается. Возможно, расстроится или даже заплачет. Но она не сделала ничего из этого. Она только пожала плечами, когда ее обычное "я" прорвалось сквозь пелену вожделения в ее глазах. — Я принимаю противозачаточные. — Ты принимаешь? Она снова пожала плечами. — Мама давала мне их с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, после того, как месячные начали мешать тренировкам. Хотя Драко не очень-то хотелось слушать подробности о месячных Гермионы, это, безусловно, была новая информация. — Итак... — он на мгновение замолчал, обдумывая ее слова. — ...без презерватива? Губы Гермионы изогнулись в озорной улыбке, когда она наклонилась вперед, чтобы прижаться лбом к его лбу. — Без презерватива. Если бы Драко мог прыгать от радости, он бы непременно это сделал. Вместо этого Гермиона прижалась к его эрекции. Это было бесконечно лучше. Когда она приготовилась опуститься, он потянулся к ней, чтобы за что-нибудь ухватиться. Он остановился на округлостях ее ягодиц, которые были восхитительны на ощупь под его ладонями. Возможно, даже больше, чем ее груди. Каждое новое открытие с Гермионой было для него откровением. А потом она обхватила его кончик, и все мысли вылетели в трубу. Это было блаженство. Совершенство. Сам рай. Это было лучше, чем любая золотая медаль. Даже лучше, чем гребаная Олимпиада. Гермиона покоряла его дюйм за дюймом, пока не оказалась неразрывно связана с ним. Чем глубже она погружалась, тем больше Драко был уверен, что все это сон, и он вот-вот проснется на очень липких простынях. Но даже в самых смелых мечтах он не мог представить себе выражение лица Гермионы. Вот что имел в виду Ремус, когда советовал ей смотреть на него как на филе-миньон. Черт возьми, он и сам чувствовал себя филе-миньоном, наблюдая, как трепещут ее глаза, приоткрываются губы и на переносице появляется легкая морщинка. На ее лице читалось напряжение, но в то же время решимость. И, прежде всего, удовольствие. — О боже! — воскликнула она, приоткрыв рот. — Драко! Он был уверен, что никогда не слышал более сладкого повторения своего имени. Драко использовал то немногое, что осталось от его мозгов, чтобы направлять Гермиону, крепко держа ее за задницу. Она двигалась медленно, как будто каждое движение ее бедер было осторожным. — Все в порядке? — Она нахмурила брови, когда посмотрела на него. — Даже лучше, чем в порядке, — выдавил он, и его голос прозвучал чуть громче ворчания. — Боже, Гермиона...… ты чувствуешь себя... Она начала двигаться на нем чуть быстрее, ее влагалище принимало его более уверенно. Его пронзило наслаждение, горячее и пьянящее. Он не собирался длиться долго. — Что я чувствую? Бедра Гермионы дернулись вперед, и Драко был уверен, что это станет причиной его смерти. На самом деле, неплохой способ покончить с собой. — Так хорошо, — практически прохрипел он. — Так чертовски хорошо. Горячо, влажно и — о боже, Гермиона! Он собирался скоро кончить. Она неслась к нему, как поезд. Убрав руки с ее задницы, он вместо этого обхватил ее за талию. Собрав все свое самообладание и концентрацию, он сумел скинуть Гермиону с себя, так что теперь на матрасе лежала она. С меньшей грацией, чем хотелось бы, он соскользнул с кровати и встал на краю, его член все еще стоя наготове. Наверное, ему следовало быть помягче, но он уже давно потерял самообладание. Захватывая лодыжки Гермионы, он притянул ее прямо к себе, пока их тела не соприкоснулись. Она легонько кивнула ему, и он, не колеблясь, вошел в нее. Драко ничего не мог поделать с тем, что его глаза закрылись, и с тем, что он практически закричал. Когда он кончил. Немедленно. Он излился в нее через пять секунд после того, как взял себя в руки. В нем поднялся стыд, другой жар, чем тот, что только что наполнял его тело. Он хотел развернуться на месте, убежать и спрятаться, чтобы никогда не смотреть Гермионе в глаза. Только не после того, что только что произошло. Это напомнило ему первое утро после того, как он спал рядом с ней и проснулся со стояком. Он сбежал прежде, чем она успела проснуться, но на этот раз сбежать было невозможно. Она внимательно наблюдала за ним после лучшего оргазма в его жизни. Это было так неловко, что даже не передать словами. Почти минуту единственными звуками, которые Драко мог слышать, были шум крови в ушах и прерывистое дыхание, вырывавшееся как у него, так и у Гермионы. Он просто знал, что в тот момент, когда она снова сможет говорить, она скажет что-нибудь о том, как бы ей хотелось сделать это с кем-то другим — с кем-то, кто мог бы продержаться долго и по-настоящему заставить ее чувствовать себя привлекательной, и... — Драко? Он моргнул, выныривая из пучины отчаяния. — Ммм? Казалось, он еще не совсем мог говорить. — Ты в порядке? Это было... не слишком ли быстро? Драко поморщился. Он был уверен, что к этому моменту покраснел как свекла. — Прости... — выдохнул он, наклоняясь вперед и перенося свой вес на руки, которые лежали по обе стороны от ее живота. — Прости, что я не продержался дольше. Я просто… с тобой было так хорошо, и я вроде как… ну, и потерял его. Это было неубедительное оправдание. Он знал ровно столько же, и она видела его насквозь. Если бы он мог забрать свой размягчающийся член с собой, заползти в нору и никогда больше не вылезать, это казалось бы логичным решением. Но когда Гермиона заговорила снова, это заставило его пересмотреть свои планы. — Все в полном порядке. Нет, честно. Я понятия не имел, чего ожидать, а все, что было до этого, было, ну... Она замолчала, и Драко, набравшись смелости, поднял голову, чтобы заглянуть ей в лицо. Это она покраснела как свекла. — Как именно это было? — спросил он. — Как? — настаивал Драко, и его голос стал более глубоким. — Это было чудесно. — Голос Гермионы изменился в противоположную сторону, она почти пропищала свой ответ. — Это просто... — Что именно? — Я хотела спросить, не мог бы ты прикоснуться ко мне. Снова. Ты, э-э, кончил так быстро, что я не успела почувствовать, каково это — кончать, когда ты внутри меня. И я думаю, мне хотелось бы узнать, каково это. И в этот момент он снова был тверд, по-прежнему вжимаясь глубоко в Гермиону. На этот раз он не торопился и позаботился о том, чтобы она была первой. Не заботясь о себе, Драко просунул руку между их соединенными телами, чтобы найти то место, от которого Гермиона чуть не запела. Он экспериментировал с ней, пока у нее не перехватило дыхание и она не закрыла глаза под определенным углом. Ее бедра прижались к его бедрам, создавая непреодолимое трение между ними. Он начал двигаться вместе с ней, сначала короткими, неглубокими толчками. Он должен был сохранять контроль — он должен был сделать так, чтобы ей было хорошо. Гермиона была для него всем, и она заслуживала такого же удовольствия, как и он. Драко продолжал двигать пальцами по ней и входить в нее всем своим телом, и пот выступил у него на лбу от усилий, которые ему стоило сдерживаться. Он почувствовал, как с его волос скатилась капелька, и, когда он прижался к Гермионе, она скатилась по его переносице и упала прямо ей на щеку. Глаза, которые до этого были закрыты, открылись, и Драко увидел сияющие шоколадные глаза. Внезапно он осознал, насколько близки они были друг другу. Они были переплетены, как будто их тела стали одним целым. Он наклонился и прижался губами к ее губам. Они были сладкими и томно двигались под его губами. Драко продолжал толкаться, но на этот раз в нем росло совсем другое чувство, чем в прошлый раз. В тот первый раз секс был подобен фейерверку, взорвавшемуся в мгновение ослепительного блаженства. Но на этот раз... Повернувшись лицом к Гермионе, он прижался к ней всем телом, их взгляды не отрывались... Целуя ее так, словно это... это было нечто большее, чем секс. Это было нечто большее, чем вожделение или влечение. — Драко. Гермиона обхватила его щеку ладонью, ее глаза смотрели на него с выражением, которое он не мог точно определить. Почти страстное желание. Хотеть. ...Любовь? Драко наклонился и прикоснулся своим лбом к лбу Гермионы, его движения стали более беспорядочными. Хотя его рука была совершенно измучена, он не переставал массировать ее клитор, даже когда его руку начало сводить судорогой. Теперь она издавала тихие отчаянные звуки, прижимаясь к нему, тем же хриплым голосом, что и раньше, прямо перед тем, как кончить. Теперь он начал двигаться с настоящей целеустремленностью. Он мог это сделать. Больше всего на свете он хотел упасть вместе с ней. Они так долго все делали вместе, что казалось естественным, что они и это сделают вместе. Потому что именно такими они и должны были быть. Вместе. Только они. Как только голос Гермионы достиг безошибочно узнаваемого крещендо, он почувствовал, как ее стены начали сжиматься вокруг него. У нее отвисла челюсть и затрепетали веки, и Драко понял, что именно этот момент он будет представлять себе каждый раз, когда они будут выходить на лед в этом сезоне. Это было воспоминание, которое могло вдохновить. Как будто ее оргазм позвал его, он охотно последовал за ней, его бедра встретились с ее бедрами в нескольких последних толчках. На этот раз Драко вышел, и его размякший член оставил след спермы на бедре Гермионы. И только когда он забрался обратно на кровать рядом с ней, он понял, насколько сильно его поимели. Он сказал ей, что может заниматься этим без чувств. Что секс может быть просто сексом. Но теперь, когда он лежал рядом с ней, как делал это много лет, все было по-другому. Ее ресницы, и веснушки, и непослушные кудри вдруг стали значить для него все. Он хотел, чтобы так и оставалось — целовать ее, когда она засыпает, а потом делать это снова, когда она просыпается. Драко также почувствовал, как три опасных словечка вертятся у него на языке. Ему удалось их прогнать. Гермиона прижалась к нему и укрыла их обоих одеялом. Тот факт, что она не стала рыться в его комнате в поисках своей одежды, означал, что она устала не меньше него. И точно так же, как они делали все остальное вместе в ту ночь, они и заснули вместе. Драко, как всегда, проснулся резко, будильник зазвонил в половине пятого. Он попытался отодвинуться от Гермионы, как обычно, но как только начал осознавать, что его мышцы снова напряглись, воспоминания о прошлой ночи нахлынули на него волной. У него был секс с Гермионой. Дважды. Он вошел в нее, и на ее лице было самое прекрасное выражение, какое он когда-либо видел. У нее были потрясающие груди и задница... На всякий случай Драко запустил руку под одеяло и внезапно проснулся. Она была обнажена. Они оба были обнажены. Он чувствовал подушечками пальцев ее нежную кожу, все такую же соблазнительную, как и прошлой ночью. Его утренняя эрекция уперлась прямо в ее идеальную попку, и было так соблазнительно прижаться к ней. Но когда Гермиона начала шевелиться, он убрал руки и член. — Доброе утро, — пробормотала она сквозь зевок. — Хорошо выспался? Он решил подыграть и тоже зевнул. — Мм. Давненько я так хорошо не спал. Драко точно уловил момент, когда воспоминания о прошлой ночи обрушились на него. Гермиона. Ее глаза распахнулись, и она слегка приподняла подбородок с подушки, чтобы окинуть взглядом свое обнаженное тело. — Боже мой, мы действительно это сделали, — простонала она, запрокидывая голову. — Мы так и сделали. Он помолчал, поворачиваясь боком, чтобы опереться на локоть. — Это… хорошо? Легкая улыбка тронула губы Гермионы. — Да. Я чувствую себя... удовлетворенной. Набравшись смелости, он поцеловал ее в ждущие губы. — Что ж, если это так, я мог бы попытаться еще раз удовлетворить тебя сегодня утром. — Драко... — Я уверен, мы могли бы поторопиться. Я имею в виду, для меня это не было бы проблемой. — Драко! Драко моргнул. Он не заметил, что Гермиона села, прикрываясь его одеялом, чтобы не было видно ее грудь. — Что это? — Это просто... — Гермиона снова заерзала. — ...у нас действительно нет времени. И, кроме того... Холодный ужас охватил все его тело. — ...Думаю, прошлой ночью я получила то, что хотела. Внутри Драко что-то сломалось. — О, да? Он изобразил фальшивую улыбку. Гермиона что-то промурлыкала. — Да. Я думаю, что могу понять те чувства и выражения, которые мы должны будем изображать в нашем катании с этого момента. Думаю, теперь я смогу выполнить упражнение Ремуса, по крайней мере, без смеха. Драко хмыкнул, кивая головой. — Это... хорошо. Да. Это здорово. Гермиона протянула руку и переплела свои пальцы с его, все еще прижимая одеяло к груди свободной рукой. — Спасибо, Драко. Дерьмо. Она благодарила его. Ему не нужна была ее благодарность. Он хотел накрыть ее тело своим и снова погрузиться в нее. Он хотел целовать ее всю и говорить ей, что она значит для него все. Но когда он увидел, как она встала и потянулась за своей одеждой, разбросанной по полу, он заметил, с какой деловитостью она теперь двигалась. Какая бы уязвимость или нежность ни проявлялись в ней прошлой ночью, от них официально не осталось и следа. — Не стоит благодарности. — Он отмахнулся от нее. — Не то чтобы мне тоже было неприятно. Она улыбнулась в его сторону и натянула брюки. — И теперь, когда у нас есть некоторый опыт, — продолжила она, — мы действительно сможем справиться с этой рутиной. — Да. Тренировка. Это будет здорово. — Так и будет. Теперь я с нетерпением жду возвращения на лед. Не так ли? Драко вслух согласился с ней, хотя на самом деле уже не слушал. Он не был уверен, о чем думал, надеясь, что с этого момента в их отношениях будут играть какую-то роль давние чувства. Было совершенно очевидно, что любая привязанность, которую Гермиона испытывала к нему прошлой ночью, была в лучшем случае условной, и что она по-прежнему твердо считала себя его лучшим другом. Словно для того, чтобы усугубить обиду, Гермиона, натягивая свою вчерашнюю одежду, начала предлагать ему подходящих подружек. Как будто всего несколько часов назад он не был погружен в нее по самую рукоятку. Как будто он не чувствовал, как бешено колотилось его сердце, когда они вместе рухнули на землю. — А как насчет той девчонки из спортзала, которая постоянно на тебя пялится? Она милая. Гермиона натянула футболку через голову, и ее голос стал немного приглушенным. Драко скорчил гримасу и спустил ноги с кровати. — Я не хочу, чтобы кто-то пялился на меня. Это жутко. — Поступай как знаешь, — пожала плечами Гермиона и помахала рукой, прежде чем исчезнуть за дверью его комнаты. Казалось, она спешила уйти как можно быстрее. Если бы у него хватило смелости, он бы остановил ее на полпути и признался, что не может выполнить их договоренность о сексе без чувств, потому что влюбился в нее. Но, как оказалось, он был бесхребетным трусом, поэтому просто отнесся к ее предложениям без особого интереса. Формально их утро прошло так же, как и вчера. Они позанимались вместе, позавтракали, посетили урок бальных танцев. У них было почти одинаковое расписание, но почему-то все казалось иным. Каким-то образом мир стал ярче. Каждый раз, когда Гермиона улыбалась ему, в груди Драко пробегала легкая дрожь, и он чувствовал, как все мышцы его тела на мгновение замирают. Если Гермиона и чувствовала себя неуверенно, то никак этого не показывала. И он тоже. Только ближе к вечеру, когда они вернулись на каток, в нем вспыхнуло настоящее чувство. Как и было обещано, Ремус снова был там. Он стоял у края льда, а Драко и Гермиона смотрели друг на друга, готовые возобновить упражнение в разглядывании. — Помни о Гермионе, — наставлял Ремус. — Как будто она филе-миньон. На этот раз, когда Гермиона оглядела его с ног до головы, в ее глазах не было и намека на юмор. Вместо этого ее взгляд вернул Драко на несколько часов назад, когда они были вместе, касались и исследовали друг друга самым интимным образом. Он почти чувствовал ее руки на себе, ее сладкое тепло, окутывающее его так крепко, что по всему телу пробегала дрожь. В течение целой минуты она не сводила с него глаз, сверля его взглядом. С каждой секундой Драко вспоминал не только о жаре прошлой ночи, но и о том сокрушительном одиночестве, которое за ней последовало. Потому что именно так он чувствовал себя теперь, когда обрел вершину блаженства и потерял все это в один миг. Он хотел быть с ней, прикасаться к ней, но это было не то, чего хотела она. Это не было чем-то, что он мог бы изменить. Так что сейчас, стоя по другую сторону льда от нее, Драко довольствовался тем, что просто смотрел на нее. Ремус похвалил их за то, что они отлично справились с упражнением с первого раза. И когда он попросил их повторить их оригинальный танец, Драко понял, что он был безупречен. На этот раз между ними проскакивали искры, когда их тела двигались на льду как единое целое. Но какой ценой для его сердца?