Глава 18

Лето, 2008 Будильник у кровати Гермионы зазвонил, разбудив ее. Она перевернулась на другой бок и, прищурившись, посмотрела на часы. Не то чтобы ей действительно нужно было перепроверять. Конечно же, было четыре утра. То же самое, что и каждый день. Протерев глаза и подавив зевоту, Гермиона подняла руки и потянулась, чувствуя, как у нее затекла спина в нескольких местах. Затем она повернулась и ткнула соседа по кровати в плечо. — Драко? Ну давай же. Пора вставать. Он застонал в подушку. Упрямый мальчишка. — Давай же, — повторила она, слегка подталкивая его. Драко продолжал стонать, когда она скатилась с кровати и поплелась через комнату за своей спортивной одеждой. Просыпаться рядом с ним было совсем не так, как раньше. Он больше не спешил уходить по утрам; вместо этого он медлил, зарываясь поглубже в матрас и отказываясь вставать. Гермиона наблюдала за ним с другого конца комнаты. Переодеваясь в спортивную форму, она еще раз убедилась, что он по-прежнему отвернулся от нее. Хотя это было правдой, что он видел ее обнаженной, и она не очень стеснялась одеваться перед ним, при мысли о том, что Драко повернет голову и увидит, как она переодевается, у нее внутри все сжалось. К счастью, он не сдвинулся с места. К тому времени, как Гермиона зашнуровала кроссовки, Драко все еще не двигался. Снова пересекая комнату, она наклонилась над кроватью и вгляделась в его лицо. С закрытыми глазами и открытым ртом он явно снова заснул. — Драко! Вставай! — Она трясла его, пока он не открыл глаза. — Ты хочешь, чтобы я сделала больше повторений, чем ты, и вырвалась вперед? Потому что я это сделаю. Гермиона знала, что если и было что-то, что могло заставить Драко встать с постели, так это соревнование. С тех пор как они начали вместе тренироваться в спортзале в мае, они пытались вытеснить друг друга бесчисленное количество раз. Кто мог отжаться больше? Кто дольше продержится на брусьях? Они словно снова были детьми, которые просто ради забавы доводили друг друга до предела. Их последнее соревнование началось с того, что Драко заявил, что Гермиона не очень хорошо поднимает штангу. — Не то чтобы тебе это было нужно, — объяснил он, когда она заметно расстроилась. — Тебе нужна твердость характера, сила и гибкость. Мне нужно поднимать тяжести. Драко, возможно, и любил хорошие соревнования, но Гермиона любила побеждать. И быть правой. За последние пару недель она сосредоточилась на поднятии тяжестей больше, чем когда-либо прежде. Каждый день они оба следили за своими повторениями. До сих пор Драко почти каждый день превосходил ее в упражнениях. Но Гермиона наверстывала упущенное. Даже если бы ее партнер отсутствовал в спортзале всего один день, он бы отставал. Несмотря на сонливость, Драко все подсчитал. — Верно. Я встаю, — проворчал он, свешивая ноги с края кровати. — Не могу же я позволить тебе выиграть, не так ли? Ее губы дрогнули в загадочной улыбке. Гермиона развернулась на каблуках и вышла из комнаты, чтобы почистить зубы и дать Драко немного времени размяться, а затем отправиться в свою комнату переодеваться. Несколько минут спустя они направились в один из расположенных рядом тренажерных залов спортивного комплекса. Их шаги отдавались эхом, когда они спускались по лестнице и пересекали небесный мост. Было приятно снова быть на одной волне с Драко. Они так долго чувствовали себя оторванными друг от друга; в глубине души Гермиона беспокоилась, что, когда они вернутся в Шеффилд, в их отношениях будет ощущаться некоторая неловкость, учитывая их длительный перерыв и их развивающуюся динамику. В конце концов, он видел ее в самом уязвимом состоянии. Убитую горем, меланхоличную и обнаженную — он все это видел. Тем не менее, он все еще был здесь, тренировался с ней в спортзале до рассвета. Если уж на то пошло, последние несколько месяцев укрепили их связь. Но больше всего она ценила то, как он относился к ней после возвращения в Шеффилд: точно так же. Тонкс и другие их тренеры по танцам ходили вокруг нее на цыпочках, проверяя, как она себя чувствует, по десять раз за тренировку, спрашивая, все ли с ней в порядке, не нужен ли ей перерыв, не нужно ли ей чего-нибудь. Гермиона сначала сочла это продуманным; она была благодарна за медленное, осторожное начало сезона. Но когда ее учителя стали тратить половину своего времени на то, чтобы нянчиться с ней, вместо того чтобы доводить ее до предела, как предполагалось, ее челюсть начала сжиматься каждый раз, когда они разговаривали с ней тем снисходительным тоном, который она возненавидела. Драко, казалось, так же раздражался, когда учителя, словно читая ее мысли, приостанавливали свои уроки. Но, в отличие от Гермионы, он не очень хорошо умел это скрывать. — Знаешь, — сказал он особенно громко в перерывах между их джазовыми номерами, — мы бы продвинулись гораздо дальше, если бы ты перестал относиться к Гермионе так, словно она сделана из стекла, и позволил нам заниматься больше, чем несколько минут за раз. Он искоса взглянул на мисс Маккиннон, хотя по-прежнему не поворачивался к ней лицом. — Мне бы не хотелось, чтобы мой отец узнал об этом, учитывая, сколько он вложил в наш успех. Гермиона увидела, как побледнело лицо их инструктора. После этого мадам Спраут больше не обращалась с ней странно. Чего она и добивалась. Гермиона погрузилась в свои тренировки настолько, насколько могла. Она обнаружила, что, когда ее разум и тело были заняты, у нее не оставалось ни времени, ни сил думать об отце. Значит, так и должно было быть. Просыпаюсь рано. Тренируюсь. Танцую. Катаюсь на коньках. Сплю. Повторяю. Гермиона любила рутину. Она всегда была в восторге от нее. И эта рутина пошла ей на пользу. Первые несколько недель после возвращения на тренировки она чувствовала прилив сил. Было чем заняться, была цель, к которой нужно стремиться, — это было все равно что вернуться к жизни. Как будто она снова могла дышать. Как будто у нее снова появилась надежда. И какое-то время это было чудесно. Но по прошествии нескольких недель Гермиона начала просыпаться с болью в мышцах и вялостью в голове. Когда она посмотрела в зеркало, то увидела мешки под глазами и прыщи на подбородке. — Ты дерьмово выглядишь, Гермиона, — сказал ей Драко однажды утром на прошлой неделе. Гермиона только закатила глаза. Она всегда могла рассчитывать на откровенность Драко, даже с утра пораньше. Он сидел в ночной рубашке и боксерских трусах, опустив ноги на пол рядом с ее кроватью. — Я могла бы сказать то же самое о тебе. Лжец. Драко никогда не выглядел дерьмово, даже вставая с утра пораньше. Или когда по его лицу стекал пот в спортзале. К тому времени, как Гермиона закончила работать со свободными весами и перешла к вращательным упражнениям, Драко уже был весь в поту. Она позволила себе немного поглазеть на него, пересекая зал. Он никак не мог заметить ее блуждающий взгляд. Он работал с большими свободными весами на противоположной стороне площадки. С каждым движением бицепса он тихонько кряхтел, и его бледная кожа краснела все сильнее. Это было почти гипнотизирующе — наблюдать, как Драко поднимает тяжести. Он выглядел таким сосредоточенным на своей задаче: немигающие глаза, плотно сжатые губы, раздувающиеся ноздри при каждом глубоком вдохе. Ее взгляд скользнул вниз, и Гермиона отметила, как напрягаются его мускулы при каждом движении рук, ширину плеч… изгиб его спины под облегающей спортивной рубашкой... она знала, что задница под этими спортивными шортами была упругой… Гермиона покачала головой, пытаясь избавиться от мурашек, пробежавших по спине. Это было не то время, не то место, не тот человек. Она отказалась от всех романтических чувств к своему партнеру по фигурному катанию. Не стоило рисковать своим сердцем и разумом. И все же, рассуждала она, не отрывая взгляда от его подтянутой фигуры, влечение — это не то же самое, что романтика. Конечно, их можно разделить. По крайней мере, она могла бы наслаждаться, глядя на него. — Ты в порядке? Гермиона моргнула. — Что? Извини. Драко прекратил разминать бицепсы и повернулся к ней лицом. — Ты просто отключилась, и я хотел спросить, все ли с тобой в порядке. Тихо усмехнувшись, Гермиона скорчила гримасу и продолжила свой путь к машине Смита. — Да, я в порядке. Просто задумалась, вот и все. Это была не совсем ложь… Драко кивнул и потянулся за полотенцем, чтобы вытереть лицо. Он заговорил снова, пока она регулировала вес на тренажере. — Тебе нужно место? — Э-э, да. Пожалуйста. Это было бы здорово. Драко перекинул полотенце через плечо и направился к ней. Чем ближе он подходил, тем больше она думала о тонкой пленке пота, все еще покрывающей его кожу, гадая, каков он на вкус… Фу. Что было не так с ее мозгами? Гермиона встала в позу, присев на корточки под перекладиной, чтобы поддерживать ее плечами. — Ты справилась? — услышала она голос Драко у себя за спиной. — Да. Она выпрямила колени и начала поднимать штангу всем телом. Было удивительно, как далеко она продвинулась за несколько месяцев. Не то чтобы она раньше не тренировалась, потому что иногда ей казалось, что она только этим и занималась с одиннадцати лет. Если считать интенсивные занятия балетом, то раньше. Но силовые тренировки были уникальным опытом. Это заставляло ее чувствовать себя могущественной, и она владела своим телом так, как не умела раньше. Ей нравилось наблюдать, как развиваются мышцы на ее руках и ногах. Опускаясь и поднимаясь снова, Гермиона обнаружила, что есть еще одна часть этого опыта, которая ей нравится. Драко, стоявший прямо за ней, в данный момент сидел в первом ряду и мог пялиться на ее задницу сколько угодно. Мысль была заманчивой, хотя она понятия не имела, делал ли это Драко вообще или хотел делать. И все же... ей понравилась эта идея. Потому что влечение не было романтическим. — У тебя все в порядке? — Голос Малфоя был тихим. — Ты кажешься тихой. Гермиона нахмурила брови и заговорила в пустой зал. — Я имею в виду... — Она присела на корточки. — Не то чтобы я была сосредоточена или что-то в этом роде. — Она снова присела. — Нет, я... — Она услышала вздох Драко. — Я имею в виду, ты не издаешь никаких звуков. Я подумал, что ты на секунду перестала дышать. Гермиона не могла понять, действительно ли он обеспокоен или говорит с сарказмом. — Все еще жива. — Она снова наклонилась. — Определенно дышу. — Хорошо. Потому что я не могу по праву назвать это честным соревнованием, если я соревнуюсь за большинство подъемов с кем-то, кто упал в обморок. Гермиона установила гири так, чтобы они находились на тренажере Смита, и нырнула под перекладину. Затем она повернулась и скрестила руки на груди, слегка выпятив бедра. — Что ж, тогда я должна сообщить вам, что мой общий результат вырос до четырехсот семидесяти двух. — Шестьсот три. — Драко ухмыльнулся и снова вытер лоб полотенцем. — Хорошая попытка, однако. Гермиона ругалась на него всю дорогу до общежития, во время обеда и даже когда они зашнуровывали коньки, чтобы подготовиться ко второй половине дня. — На самом деле ты просто жалкий неудачник, не так ли? — Драко легонько постучал носком кирки по земле. — Это не изменилось с тех пор, как мы были детьми. — Ты из тех, кто любит поговорить, — выпалила она в ответ, приподняв уголки губ. — Помнишь, как мы пытались выяснить, кто сможет сделать самый длинный круг на льду? Я выиграла, а ты дулся из-за этого четыре дня подряд. — У тебя, должно быть, проблемы с памятью. — Драко протянул руку и помог ей подняться на ноги. — У меня отличная память, и ты это знаешь. — Говорит девушка, которая забыла зашнуровать коньки. — Это было всего один раз! — Кхм! Гермиона резко повернула голову, чтобы посмотреть на единственного человека, который мог заставить их замолчать, прочистив горло. — Я рада видеть, что вы сегодня особенно... воодушевлены, мистер Малфой, мисс Грейнджер. Гермиона с трудом подавила желание фыркнуть. Снейп никогда не выглядел особенно довольным, особенно когда они вот так препирались. — Позвольте представить... — он повернулся и жестом указал на другого мужчину, стоявшего позади него. — ...моего старого коллегу. Мистер Люпин. Когда Снейп заговорил, на его лице отразилось легкое презрение. Проработав с этим тренером восемь лет, она могла сказать, когда его что-то расстраивало. И прямо сейчас это что-то было у них в гостях. Мистер Люпин, напротив, не выказал ни малейших признаков презрения. Он весело улыбнулся и протянул руку сначала ей, затем Драко. — Пожалуйста, зовите меня Ремус. Гермиона почувствовала, как у нее внутри все сжалось при мысли о том, что она может называть взрослого человека по имени. — И чем мы обязаны такому удовольствию, Ремус? — Драко облокотился на ограждение катка. Он пытался вести себя безразлично по отношению к новичку, присутствующему на их тренировке, но Гермиона знала его лучше. Внутри его буквально трясло, когда он задавался вопросом, кто этот человек и что они сделали не так, чтобы заслужить его визит. Она потянулась к его руке. Как ни странно, глаза Ремуса следили за ее движением, его брови приподнялись в явном интересе. Однако он ничего не сказал по этому поводу. — Я здесь, чтобы помочь вам, — Ремус заложил руки за спину и продолжал приятно улыбаться. — Мне сказали, что, поскольку вам обоим исполнилось по восемнадцать, в этом году вы впервые будете соревноваться на старшем уровне. Это так? — Да, сэр, — вмешалась Гермиона, прежде чем Драко сказал что-то неуважительное. — Что ж, тогда, конечно, вы должны знать, насколько жесткой будет конкуренция и насколько вам нужно будет совершенствоваться во всех аспектах своей работы, чтобы добиться успеха. — Что вы хотите этим сказать? — Драко убрал руку от Гермионы и скрестил ее на груди. Гермиона с трудом подавила желание пихнуть его локтем в ребра. Ремус усмехнулся. — Все, что я хочу сказать, это то, что я здесь, чтобы помочь вам с определенной частью катания, над которой, по словам Северуса, вы никогда раньше не работали. Когда после его слов воцарилась тишина, Ремус продолжил: — Северус сказал мне, что вы оба превосходные техничные фигуристы. Я согласен с вами — я наблюдал за вашим выступлением в декабре на финале Гран-при среди юниоров. Действительно, потрясающе. Но всегда есть возможности для улучшения, не так ли? — Безусловно, — Гермиона выпрямилась, приподняв брови в предвкушении. Даже не глядя, она знала, что Драко закатывает глаза, глядя на нее. — Очень хорошо, — Ремус хлопнул в ладоши. — Во-первых, прежде чем мы официально начнем, я бы хотел, чтобы вы показали мне свой оригинальный танец для предстоящего сезона. Можете начинать. Они с Драко выкатились на середину катка и заняли исходные позиции: ее ладонь коснулась его щеки, а его руки крепко обхватили ее за талию. Когда зазвучали первые ноты пианино, возвестившие о начале «Лихорадки», их музыкальном выборе на этот год, Гермиона позволила мышечной памяти направлять ее. Этот танец был медленнее, чем те, что они танцевали раньше. В каждом движении чувствовалась целеустремленность. Чтобы соответствовать музыке, они должны были быть резкими и точными, но при этом казаться вялыми и расслабленными для любого зрителя. Как обычно, они с Драко катались четко. Ни одна нога или локоть не были выбиты из колеи, каждая позиция была выбрана по команде. Когда музыка стихла и они остались вдвоем в объятиях друг друга, с тяжело вздымающейся грудью и еще одним слоем пота на коже, они столкнулись с одной уникальной вещью. Аплодисменты. Снейп никогда не хлопал им, даже когда их выступления были безупречны. Гермиона мотнула головой в сторону боковой линии, откуда он всегда наблюдал за происходящим. Как и ожидалось, Снейп оставался невозмутимым, скрестив руки на груди и ничего не выражая на лице. Тем не менее, Ремус, стоявший рядом с ним, хлопал в ладоши с улыбкой на лице. — Вы двое молодцы, — он подозвал их к себе, не переставая улыбаться. — Я вижу, что вы отличные фигуристы. Я не сомневаюсь, что ваши технические результаты в этом году будут выдающимися. — Спасибо, — ответила Гермиона, когда Драко перегнулся через барьер, чтобы взять их бутылки с водой. — Приятно осознавать, что наш тяжелый труд приносит свои плоды. — Так оно и есть. Однако... — Ремус поднял брови и перевел взгляд с одного на другого. — Я заметил кое-что, что нуждается в серьезном улучшении. Собственно, именно по этой причине ваш тренер пригласил меня сегодня. Гермиона бросила косой взгляд на Драко. Его лоб был нахмурен, а губы опущены, когда он отнял бутылку с воды ото рта. — И что бы это могло быть за причина, сэр? — настаивала Гермиона. — Это все из-за вашего взаимопонимания на льду, — объяснил Ремус. — Теперь, когда вы катаетесь на коньках старшего уровня, есть определенные ожидания относительно вашего мастерства и способности рассказывать истории. Драко отстранился. — Нашего взаимопонимания? Мы были друзьями много лет. Я думаю, что наша химия — лучшая часть нашего катания. — Не будь таким наглым! — огрызнулся Снейп, в его глазах светилась жажда убийства. — Я оказал тебе очень большую услугу, пригласив мистера Люпина прийти и помочь тебе. — Я бы не назвал это таким уж большим одолжением, Северус, — Ремус усмехнулся, на его губах заиграла ухмылка. — В конце концов, нас с тобой многое связывает. Снейпу, похоже, не понравился этот комментарий. Выражение его лица сразу стало кислым, и Гермиона могла поклясться, что услышала, как он зарычал. Пока Снейп продолжал кипеть, слова этого нового человека донеслись до нее. Он и Снейп... знали друг друга? — Могу я спросить, каким образом, сэр? — пропищала Гермиона, облокачиваясь на барьер. — В восьмидесятые мы оба были фигуристами. Я был танцором на льду, а он выступал в мужском одиночном разряде, — Ремус явно наслаждался происходящим. В его глазах мелькали озорные искорки, что контрастировало с мрачностью Снейпа. — Мы часто виделись в наши молодые годы. И я должен сказать вам, что ваш тренер был невероятно талантливым фигуристом. Его единственной проблемой была та же, что и у вас сейчас: его технические показатели неизменно были феноменальными, но экспрессии на льду ему всегда, скажем так, не хватало. Снейп так крепко вцепился в барьер, что побелели костяшки пальцев. — Вот почему я здесь, — Ремус оперся о барьер, улыбаясь им. — Чтобы помочь вам с выражением лица. Потому что, честно говоря, выражение лица, которое я там увидел, было нехорошим. Гермиона слегка отстранилась. Она искоса взглянула на Драко. Его брови были приподняты в явном недоумении. Не доверяя словам, которые могли сорваться с его губ, она продолжила защищать их обоих. — Так что же нам нужно сделать? — Гермиона покрутила в руках бутылку с водой. — Как мы можем попрактиковаться в этом? Ремус ухмыльнулся, и в его глазах мелькнул безумный блеск. — Я оставлю вас наедине, — протянул Снейп, отворачиваясь. — Я бы предпочел не быть свидетелем этого. Когда его полностью черный силуэт исчез в вестибюле, Гермиона почувствовала, как у нее вспотели ладони. Ей не понравился взгляд Ремуса, которым он одарил их, как будто их ожидал настоящий сюрприз. — Хорошо, — он хлопнул в ладоши. — Прежде всего, я бы хотел, чтобы вы двое рассказали мне своими словами, о чем эта песня. Какую историю вы пытаетесь рассказать зрителям? Гермиона повернула голову. Она облизнула губы, когда в ее голове промелькнуло несколько возможных ответов, но все они были слишком неловкими, чтобы произнести их вслух. — Ну, — медленно начал Драко, моргая гораздо чаще, чем обычно. — Разве это не песня о влечении? Ремус кивнул. — Хорошо, хорошо. Что еще? — Это сильное влечение, — пояснил Драко, и его щеки слегка порозовели. — С точки зрения женщины. — Гермиона? Хочешь что-нибудь добавить? — Это нечто большее, чем просто влечение, — она тщательно подбирала слова, решительно глядя на Ремуса, а не на Драко. — Речь идет об изначальной природе этого влечения, о том, что оно всегда было неизбежным на протяжении большей части истории и что оно остается неизбежным и сейчас. — Отлично. Тогда расскажи мне. Чего не хватает в твоем танце? Гермиона сглотнула и перевела взгляд на Драко. Своего партнера по фигурному катанию. Своего лучшего друга. — Привлекательность, сэр. — Именно так. А теперь, Драко, — Драко вскинул голову, когда Ремус назвал его по имени, — чтобы ты смог продать этот танец и сделать его убедительным для всех зрителей, тебе нужно смотреть на Гермиону как на женщину, с которой ты хотел бы завести роман. О Боже. Гермиона почувствовала, что ее щеки начинают гореть. — И Гермиона... Она сдержалась, чтобы не вскрикнуть. — Я хочу, чтобы ты посмотрела на Драко, как на кусок мяса. Глаза Гермионы широко раскрылись. Она была уверена, что сгорает изнутри. У нее едва хватало смелости взглянуть на Ремуса сейчас, не говоря уже о Драко. — Мясо? — Она поморщилась, не отрывая взгляда от ковыряния в пальцах ног. — Точно. Как будто он сочный филе-миньон, и ты просто хочешь откусить кусочек. В ее голове промелькнула картина, как она делает это, впивается зубами в его кожу и просто... Дрожь пробежала у нее по спине. — Верно. Давайте для начала выполним упражнение. — Гермиона подняла глаза, заставляя свое воображение успокоиться. — Все, чего я хочу, это чтобы вы посмотрели друг на друга. Используя только глаза, продемонстрируйте зрителям свою привлекательность. Глубоко вздохнув, Гермиона повернулась направо, откуда могла видеть Драко краем глаза. Она ожидала увидеть румянец на его щеках, когда он будет смотреть куда угодно, только не на нее. Она ожидала некоторого взаимного смущения. Но когда их взгляды встретились, она чуть не забыла, как дышать. Было что-то невероятно ошеломляющее в том, как он смотрел… его глаза казались расплавленными. Как расплавленное серебро, такими горячими, что могли обжечь ее. А его губы... они были слегка приоткрыты, розовые, пухлые и манящие. Боже, она, должно быть, выглядела такой глупой, глядя на него вот так. Конечно, в прошлом она ловила на себе немало долгих взглядов, но это случалось только тогда, когда он был занят или спал. Впитывать его, когда его взгляд был прикован к ней, было совсем по-другому. Она не могла отвести от него глаз. Они были прикованы к нему, как загипнотизированные... Ее сердце забилось быстрее, во рту пересохло, руки задрожали, пальцы на ногах подогнулись... Смех вырвался из ее груди с пугающей громкостью. — Прости, — пробормотала она. — Я просто... я не уверена, почему— — Все в порядке, Гермиона. Давай попробуем еще раз. Во второй раз, когда они попытались изобразить взаимное влечение, Драко снова блестяще преуспел. Через десять секунд колени Гермионы подогнулись. Однако выражение ее лица оставляло желать лучшего. Каждый раз, когда она пыталась придать своим глазам соблазнительный вид, а губам — соблазнительный для поцелуя, во многом подражая Драко, все, что она могла сделать, это представить себя невероятно глупой. Прежде чем она успела это остановить, ее губы начали подергиваться, и с губ сорвался смешок. Драко хватило такта не выдать раздражения, когда Гермиона в отчаянии откинула голову назад, заливаясь неудержимым смехом. — Мне очень, очень жаль, — удалось ей выдохнуть, когда хихиканье наконец стихло. — Я не знаю, что со мной не так. К ее облегчению, Ремус, похоже, тоже не возражал против ее неумелости. — Вот почему я здесь, Гермиона. Не волнуйся. Понятно, что вы двое очень близки, но это тот аспект ваших отношений, который никогда раньше не рассматривался на льду. Он повторил упражнение еще несколько раз. И каждый раз Драко удавалось заставить ее поджать пальцы под своим непреклонным взглядом. Это на несколько мгновений заставило ее поверить, что он хочет ее. Как будто он — филе-миньон. Как будто ты хочешь откусить большой, сочный кусочек. Гермионе это не удавалось. Каждый раз, когда она думала, что, возможно, чего-то добьется, та же неловкость подкатила к горлу, и она напомнила себе, что понятия не имеет, как флиртовать. Понятия не имеет, как быть романтичной. Что, вероятно, выглядит глупо. Но больше всего это напомнило ей о том, что романтические чувства к Драко были под запретом. Вот тогда-то обычно и начинался смех. После семи попыток им, наконец, удалось продержаться целую минуту без того, чтобы Гермиона расхохоталась. К концу этой минуты Гермиона уже не была уверена, что сможет произнести нужные слова, даже если постарается. И это было не потому, что у нее болела диафрагма от сильного смеха. Вместо этого она почувствовала, что потеряла дар речи, ее мозг был не в состоянии должным образом обрабатывать информацию под пристальным взглядом Драко. Тем временем она подумала, что от собственного взгляда может показаться, что у нее запор. Ремус сказал ей, что она поправляется, но она знала, что это не так. Она просто совершенно не умела флиртовать. Столкнувшись с возможностью того, что кто-то заинтересуется ею, она понятия не имела, что делать и как реагировать. В большинстве сфер своей жизни она считала себя экспертом. Но когда дело доходило до романтики и привлекательности… она практически ничего не поняла. Через некоторое время Ремус отпустил их, пообещав вернуться завтра, чтобы повторить попытку. Глядя, как он уходит, Гермиона практически ощущала, как ее охватывает разочарование. Учитывая их недавнюю международную победу, этот мужчина наверняка ожидал от нее большего, чем полной неспособности вести себя привлекательно. Гермиона продолжала волноваться, пока переодевалась в раздевалке. Вероятно, она не могла вести себя привлекательно, потому что никогда раньше не чувствовала себя привлекательной. Конечно, ее костюмы для катания на коньках были прекрасны и все такое. Но когда она сняла все это, смыла макияж и позволила своим невероятным кудряшкам вьющимися по всему телу, она не была похожа на человека, готового к съемкам, не говоря уже о том, что парень мог бы счесть ее привлекательной. Вероятно, именно поэтому у нее не было опыта. Ни парней. Ни свиданий. Ничего. В обычной ситуации она могла бы списать это на свой плотный график, но, похоже, такой возможности не было. Многие фигуристы ходили на свидания. Она, конечно, слышала об этом на соревнованиях; сообщество было достаточно маленьким, чтобы все друг друга знали. Поэтому, когда в отношениях фигуристов возникала драма — а такое случалось часто, — это становилось общим для всех знанием. Так что, нет. Если у других фигуристок было время на свидания, то и у нее тоже. Вина за недостаток опыта лежала на ее плечах, на ее густой гриве. Гермиона застонала про себя, натягивая футболку. В этом году они выступали во взрослом дивизионе. У многих из их соперниц было несравненно больше опыта, чем у нее. И все же от нее ожидали, что она проявит ту же гамму эмоций, что и они, несмотря на то, что ни один мальчик никогда так часто не моргал в ее сторону. Ну, за исключением Драко. Но это было скорее обязательством с его стороны. И, кроме того, напомнила она себе, натягивая носки, тебе не нужно привязываться ни к каким парням. Ты не можешь позволить разбить себе сердце. Гермиона уже почти смирилась с жалкой участью хихикать каждый раз, когда пыталась флиртовать, когда ей в голову пришла странная мысль. Что, если...… Нет, это было слишком безумно. Но… Что, если это не так? Ей нужен был какой-то опыт, если они собирались хотя бы приблизиться к тому, чтобы быть конкурентоспособными в высшем дивизионе. И опыт в данном случае не обязательно означал романтические отношения. Это не обязательно означало, что она отдаст свое сердце. Это могло просто означать… практику. Потренироваться флиртовать... потренироваться смотреть на кого-то так, словно это сочный кусок мяса… В конце концов, это могло бы быть больше похоже на сделку. Гермиона застегнула молнию на своей спортивной сумке, когда в ее голове начали формироваться смутные очертания плана. Все, что ей нужно было сделать, это найти кого-нибудь, с кем можно было бы поцеловаться. Слегка прикоснуться к ней. Если ей это понравится, то, может быть, и больше. Заставить ее почувствовать себя привлекательной. Возможно, тогда она точно знала бы, как смотреть на Драко, чтобы у него поджались пальцы на ногах. Все прояснилось, когда она закинула сумку на плечо. Драко. Все это имело смысл. Судя по тому, как он смотрел на нее, у него наверняка был какой-то опыт. Или, по крайней мере, он знал, что значит чувствовать себя привлекательным. Как бы ей ни было неприятно это признавать, но он определенно нравился ей. И было бы довольно неловко приглашать кого-то, с кем она была менее знакома. Это было неизбежно, конечно, это было бы неловко, но с Драко, возможно, не так. Может быть, она могла бы спросить Драко. Он бы согласился, не так ли? Драко больше всего на свете любил побеждать. Если Гермиона знала своего партнера так хорошо, как ей казалось, то она понимала, что его главной целью было найти преимущества перед другими фигуристами и сделать все, чтобы завоевать золото. И если Гермиона не сможет преодолеть свою неловкость и просто ощутить ту "лихорадку", о которой говорилось в их песне, то в этом сезоне они, по сути, будут обречены. Она видела это в глазах Ремуса. Их нынешнее катание было ужасным. Они застряли. Если только она не раскусит себя. А именно это она и намеревалась сделать. Чем больше она думала об этом, тем больше Драко казался ей идеальным кандидатом. Она была в неоплатном долгу перед ним за все те месяцы, что он провел рядом с ней. Она мало что могла дать ему, чего бы у него уже не было. Но если бы они занялись этим вместе, она могла бы предложить ему секс. Мальчикам-подросткам это нравилось, верно? И, кроме того, в конце концов, именно с ним у нее должна была возникнуть химия. Было бы неплохо получить своего рода преимущество, не так ли? Драко, вероятно, не отказался бы. Она могла бы дать ему это... небольшое преимущество. Что-то, что помогло бы им выиграть в этом сезоне. И Драко любил побеждать. Все, что ей нужно было сделать, это попросить. А потом переспать с ним. Без проявления чувств. Это было самое важное. Но она смогла это сделать. Расправив плечи, Гермиона вышла из женской раздевалки и направилась обратно в общежитие, где еще немного повозилась в душе и за ужином. Она попыталась придумать какой-нибудь другой сценарий, который имел бы больше смысла, но ничего не приходило на ум. Это было то, что она должна была сделать. К семи часам нервы Гермионы были на пределе. Каждый дюйм ее тела вибрировал, когда она шла по коридору общежития к комнате Драко. Это было оно. С этого момента пути назад не было. Она постучала. — Войдите, — раздался из-за двери знакомый голос. Гермиона взяла себя в руки и вошла. Драко уже ждал ее. Он развалился на кровати, переключая каналы телевизора со скучающим выражением лица. Он явно провел рукой по волосам несколько раз с тех пор, как он принимал душ после тренировки; несколько платиновых прядей упали ему на лицо, делая его прическу еще более растрепанной, чем обычно. Он был чертовски великолепен. Хотя он даже не смотрел в ее сторону, Гермиона почувствовала ту же дрожь внутри. Она потерла бедра друг о друга, когда подошла и опустилась на матрас рядом с ним. — Хочешь посмотреть что-нибудь сегодня вечером? — спросил он, потянувшись за стаканом воды, стоявшим рядом с кроватью, и сделав глоток. Гермиона сглотнула. Она должна была спросить сейчас. Если бы она этого не сделала, то боялась бы струсить. Молчание между ними затянулось дольше, чем следовало. Он приподнял брови в предвкушении, поднося стакан к губам. Собравшись с духом, она выдавила из себя слова: — Ты хочешь заняться со мной сексом? Драко подался вперед, широко раскрыв глаза, и выплюнул воду прямо на пол.