Глава 2. Бетти. Маска убийцы.

      Холодно. М-да, слишком уж опрометчиво было идти на охоту, даже толком не одевшись. Можно ли сказать, что погода обманчива, когда вне дома практически каждый сантиметр земли покрыт снегом? Возможно. По крайней мере, я так сказать смогу точно. А потом буду идти и трястись от холода, потому что вернуться за курткой не позволит собственная уверенность в своих действиях, а погоду подкрутить, изменив её на более тёплую, я физически не смогу.       Увы.       Приходится идти, или скорее ползти, по колено в снегу, в лёгких джинсах, ботинках и свитере, под которым из дополнительного только майка. Ужасный день, просто отвратительный. Хотя какой день, ночь уже. И чего меня вообще понесло сегодня... Могла бы сидеть себе дома спокойно, пить чай и жрать траву, именуемую салатом. Да и в конце-то концов, у меня вроде оставались запасы какого-то мяса. Правда, весьма скудные. И я не до конца уверена, какого именно происхождения это мясо. Да и можно ли его ещё есть, или оно скоро снова отрастит ноги и уйдёт... Кхм. Не будем об этом, вернёмся к более главному, а если точнее, то ко мне.       Ебучий снег противно засыпается в обувь, и мне, честно, вот прям искренне хочется начать сейчас трусить ногами, как кот, наступивший в лужу. Какие-то абьюзивные у меня отношения с зимой, вроде и люблю, а вроде каждый раз что-то подобное происходит. Хотя о чём это я вообще. Снег, снежок, снежочек. Фу, в лицо метёт. Да что ж такое-то.       Перецепляюсь о какой-то корень и чуть ли не падаю в очередной сугроб. Вроде нормальная дорога уже относительно близко и по лесным дебрям бродить мне не так уж и долго остаётся. Нет, я не то что категорично против. Просто предпочтительнее это делать, когда снега чуть меньше. Или вообще лето.       Долгие, невероятно мучительные десять... или пятнадцать — ну, не суть — минут тянутся как скучная лекция по нелюбимому предмету. То есть нереально долго. Я уже почти отчаялась и собиралась разворачивать домой, как боги смилостивились и наконец-то впереди, между деревьев стал виден тротуар и далеко стоящие друг от друга яркие фонари. Что ж, я не сдохла по дороге, уже полдела сделано. Осталось найти себе ужин... Обидно будет, если в этот прекрасный вечер только я выперлась на улицу.       Иду по дороге вдоль леса. Никого. М-да, видимо, всё же придется идти домой ни с чем. Пока что дальше в город я соваться не планирую. Мало ли, вдруг менты, а я как селёдка дохлая? Меня ж сразу поймают, скрутят и в участок. А после — суды, присяжные, скорбящие родственники убитых и пожизненное. Самое то, что мне нужно.       Впереди, кажется, наконец-то виднеется какая-то фигура. Человек. Да ладно! Наконец-то, чудом, не иначе, я сегодня не останусь голодной!       Так, главное не спугнуть. А то у человека в куртке шансов сбежать от меня, без куртки, больше, нежели если бы мы были на равных. На равных? Пф-ф, забавная шутка от меня с набором ножей на поясе. Ну а что? Могу себе позволить.       Следую тихо, видимо, незаметно, потому что человечек ещё ни разу не попытался оглянуться и ускорить шаг. Как удачно. Из-за курточки сложно оценить его (или её) фигуру и телосложение, поэтому лишь надеюсь, что там есть хоть немного мяса. Если же нет, то придётся вернуться к идее поесть салата.       Следую за этим случайным прохожим довольно долго, мысленно отмечаю, что скоро эта дорога повернёт в противоположную лесу сторону. Жду минуту, две. Хорошо, сейчас. Ускоряю шаг, ступая тихо, почти бесшумно. В последний момент, как по классике жанра, снег под подошвой хрустит слишком быстро. Всё же успеваю.       Быстро, рывком одной руки, стянула капюшон с человечка. Оказывается, это всё же девушка. Тем лучше. Валю её на землю, зажимаю шею руками, душу её. Незадачливая девчушка ещё пытается дрыгаться, отбиваться, но, честно говоря, получается это у неё из рук вон плохо. Это слишком уж сильно меня смешит, на лице под маской расплывается улыбка. Знаю, что она больше похожа на хищный оскал, но ничего не могу с собой поделать.       Девчонка теряет сознание довольно быстро. Слабенькая. А ещё лёгкая, что я понимаю сразу же, как только закидываю её себе на плечо. М-да уж, видимо, придётся сегодня жрать салат. В голову лезут мысли набрать в лесу палок и снега, фыркаю, отгоняя их куда подальше. Хотя, почему бы и нет? Шутки я всегда любила.       В груди так привычно зияет пустота, что появляется после каждой охоты. Нет, не апатия, она совершенно другая. Эта же пустота, скорее, из-за слишком большого количества резонирующих друг с другом эмоций. Блять, а мне ж это тело теперь через лес и снег обратно тащить... В который раз проклинаю свою непрактичность. Нет бы сняла или купила тут квартиру где-нибудь. Всё равно охочусь я только в маске, так что даже если жертва выживет, что маловероятно, и сбежит, то описать меня не сможет. А детали типа тембра голоса или фигуры всё равно человек в панике склонен не замечать и даже под пытками их не вспомнит. Удобно. Для меня.

***

      Снова вспоминаю, что всё же причины купить дом среди леса, а не квартиру, пусть даже на краю города, были весомыми. Наличие подвала. Хотя это и подвалом-то не назовёшь. Дом старый, так что под ним натуральные такие катакомбы времён второй мировой. Под свой «кабинет» я выбрала комнату, самую выгодную по её расположению. По моим примеркам, она находится не так уж и далеко от выхода в дом и довольно далеко от других выходов, среди леса. К тому же ещё и в каком-то углу, блять, где даже иногда я теряюсь, не то что случайная жертва, которая может попытаться сбежать. Прям лабиринт минотавра.       Девчушку я оставила как раз в этой комнате. Съесть не съем, конечно, там и есть-то особо нечего, наверное... Но и отпустить не могу. Значит, будет элементом декора. Были у меня где-то книги, как из человеческой кожи шить всякое, возьму на вооружение. Хотя нет, я заебусь эту самую кожу потом обрабатывать. Чёрт с ней, значит, пусть пока что просто в подвале сидит.       Допиваю чай залпом, чуть ли не кидаю бедную чашку обратно на стол. Оказалось, у меня даже чего-нибудь вроде огурцов или даже хлеба не оказалось. Я голодная, злая и пиздец как разочарована в своём умении оставлять еду немного на потом. А не есть сразу, потому что постоянно голодная. Выдержку придумали явно не для меня, ну и чёрт с ней. Кипятка напьюсь, сойдёт за ужин.       Нехотя встаю со стула на кухне, натягивая обратно на лицо маску, которая лежала на соседнем стуле. Хрущу шеей и кручу на пальце ключи от подвала. Лестница в нём узкая, каменная, а ещё очень крутая. Пока сам спускаешься, ещё ладно, нормально более-менее, а как тащишь на плече кого-нибудь, так это пиздец. Особенно зимой. В это время года она, даже бывает, покрывается тонкой ледяной коркой, и наебнуться на ней очень легко. Наебнуться и прокатиться вниз по всем двадцати пяти ступенькам.       Человечек уже проснулась, это я слышу заходя в комнату. В голове вспыхивает шальная мысль, отказать в которой я себе не в силах. Подкрадываюсь, осторожно перенося вес, стараясь не стучать подошвами о голый бетон.       — Бу. — Когда вижу, как тело девушки вздрагивает, то внутри фейерверками взрывается и искрит глупая радость. Всегда так, не было ни одного раза, чтоб у меня не появлялась такая реакция после того, как пугаю кого-нибудь.       Девчушка что-то лепечет, кажется, спрашивает. Всё ещё держусь за её спиной, немного сбоку. Смех рвётся наружу, и всё же не сдерживаю себя. Хрипло смеюсь, всё же прогулка без куртки и нормальной тёплой одежды по зимнему лесу дала свои плоды. Надеюсь, завтра голос не пропадёт полностью, это было бы не очень приятно.       Обхожу стул, удаляясь немного в глубь помещения. Свет тусклый. Судя по тому, как человечка щурится, очки явно были ей нужны. Сейчас же они лежат где-то в углу комнаты, поскольку постольку. Буду я ещё заботиться о чьих-то чужих вещах.       Кручу в руках снятый со стены молоток. Любимчик мой, спёрла его в каком-то строительном. Кривая улыбка сама собой расползается на лице, оборачиваюсь. Если прикинуть и учитывать плохое зрение моей жертвы... Возможно, даже скорее всего, с этого расстояния, да ещё и в маске меня вполне можно принять за парня. Девушек это всегда пугает куда больше, но когда потом они догадываются о том, что в моём теле обе хромосомы X, пытаются договориться. Это забавно.       Ещё какое-то время предоставляю себе удовольствие понаблюдать за нервничающей человечкой, а после неспешно, опасно размахивая молотком, подхожу немного ближе. Всё ещё остаюсь в тени и складываю руки на груди.       — А ты как думаешь? — Подобные игры это самое лучшее, если не учитывать блюда, которые можно потом приготовить из жертвы. Запугивать, а после давать надежду на спасение. А потом снести голову несколькими точными, чёткими ударами топора. Это если настроение хорошее. У меня.       — Я... не знаю. Зачем ты сюда меня притащил?! Кто ты? — Голос надрывается, она напряжённо вглядывается в меня, и, кажется, её плотно прижатые друг к другу колени дрожат.       — О, как много вопросов, милочка. Целых два. Вау. — Я же вполне расслаблена, хоть моё настроение и не из самых лучших сейчас. Слегка наклоняюсь вперёд. — И всё весьма прозаично и прозрачно. Кто я тебе знать не обязательно. А причина, так это то, что мне жрать нечего. Вегетарианцем я становиться не планирую, так что приходится питаться «подножным кормом». — Самой же смешно от собственной шутки. Хоть кому-то в этом помещении смешно. Потому что во взгляде девушки читается много эмоций и там уж точно нет даже намёка на веселье. Скучно.       — И ты... собираешься сожрать меня?.. — Девушка опустила голову. — Хм... Не думаю, что я вкусная. — Равнодушно и как-то тупо смотрит в пол.       — Тебя-тебя. А вот насчёт вкусности сейчас и проверим, — вполне жизнерадостно заверяю я. Молоток оказывается зажатым сгибом локтя, а в руки кочуют с пояса нож и точильный камень. По всему помещению разносится противный скрежещущий звук от соприкосновения металла и камня. — Ах, мой милый-милый Августин... Тьфу ты. — Даже не знаю, ломает ли это внезапное проявление абстрактного радио мою репутацию жуткого маньяка или только укрепляет её.       С одной стороны, надо бы петь что-то из разряда «Птички спят вечным сном, рыбки сдохли под мостом, деткам оторвало руки, засыпай скорее, сука». С другой же — нечто милое в обрамлении заброшенного и давно покинутого помещения, наоборот, вызывает у людей необъяснимый страх и напряжение. На этом можно выгодно играть, но обычно я предпочитаю образ маньяка-юмориста. Что-то я задумалась. Даже забыла о том, что тут, вообще-то, не одна сейчас нахожусь. Сорян, мазель, мой проёб.       — Может, всё-таки не нужно проверять? — через какое-то время подаёт голос девчушка, облизнув пересохшие губы.       — Надо-надо, — коротко отзываюсь я, не прекращая своё занятие.       Девчушка, похоже, проглатывает от страха собственный язык, молчание в этот раз длится намного дольше. Нож уже почти заточен, осталось только несколько штрихов. Прошло уже минуты так три или четыре, и тут моя жертва решает вновь подать свой тоненький голосок:       — А ты... — пару раз кашлянула, — настоящий маньяк?.. — Голос выходит сиплым и зажатым, на что я фыркаю.       — Хе-хе. А ты как думаешь? — Ухмыляюсь, не давая ответа.       — Тогда... почему в городе так спокойно? Ни о каких маньяках и тем более преступниках не сообщают, молчат, словно их нет. Говорят, будто город у нас самый безопасный. Никогда в это не верила. — Она задумывается, уводя взгляд в темноту. — Как тебе удаётся скрываться?       — Ну надо же, а тебя на поболтать пробило, смотрю?       — Ха... зачем так грубо. Можно же поболтать немного перед смертью, — усмехается она теперь уже совсем без страха. Почти. — Раз уж это последние моменты моей жалкой жизни.       Нож заточен.