Chapter two.

Тишина. Сначала она почувствовала тепло. Оно окутывало её, словно невидимое покрывало, согревая уставшее тело, проникая в каждую клеточку, вытесняя ледяной холод, которым пропиталась её кожа. Источник тепла был мягким и пушистым, и его ровное дыхание раздавалось совсем рядом, сливаясь с её собственным. Затем появились звуки: приглушённое посапывание, еле слышный скрип деревянных половиц, чьи-то осторожные шаги. Медленно, с замиранием сердца, она открыла глаза. Перед ней был потолок. Низкий, деревянный, потемневший от времени, испещрённый сетью тонких трещин, сквозь которые просачивался тусклый свет. Запах старого дерева, смешанный с чем-то едва уловимым – может быть, с лекарствами или просто пылью, — щекотал ноздри, вызывая слабый, почти неощутимый приступ ностальгии. Она лежала на узкой кровати, накрытая грубым шерстяным одеялом, которое слегка покалывало кожу, будто напоминая, что она жива. Голова гудела, но боль больше не была невыносимой. Она медленно повернула голову и увидела его. Золотистый ретривер. Его густая, немного взъерошенная шерсть ловила тёплый свет лампы, создавая вокруг слабое сияние. Он сидел у кровати, его мягкие карие глаза смотрели на неё с бесконечным пониманием, будто он знал, что этот момент наступит. Его хвост чуть заметно двигался, лениво постукивая по полу, когда он понял, что она очнулась. Тёплая волна облегчения прошла по её телу — она не была одна. — Эй, — голос. Мужской. Она вздрогнула и резко села, но тут же пожалела об этом — комната закружилась перед глазами, словно вихрь, и ей пришлось снова опуститься на подушку, тяжело дыша. Воздух в груди казался вязким, словно застыл. К ней подошёл парень лет семнадцати, с смоляными короткими волосами и тенью усталости в глазах. Он был одет просто — старая выцветшая футболка, потрёпанные штаны, но в его движениях была уверенность, а во взгляде — внимательность, от которой становилось не по себе. В руках он держал деревянную миску с водой, на которой тонкими белыми кругами виднелись слабые блики света. — Не дёргайся, — сказал он мягко, опускаясь рядом. — Ты в безопасности. Меня зовут Клинт. Я здесь, чтобы помочь. Она попробовала что-то сказать, но из её горла вырвался лишь сиплый звук. Сухость охватила рот, язык словно превратился в наждачную бумагу. Клинт понял это без слов и протянул ей кружку с водой. — Пей медленно, — предупредил он. Она жадно сделала несколько глотков, чувствуя, как влага возвращает её к жизни. Глотать было трудно, но постепенно облегчение разлилось по телу. — Где я? — прошептала она наконец, её голос прозвучал чужим даже для неё самой. — В медотсеке, — ответил Клинт. — Ты потеряла сознание, когда тебя вытащили из лифта. Она огляделась. Маленькая комната, деревянные стены с отпечатками времени. Две кровати: на одной аккуратно сложенные бинты, на другой — пустота. Единственное окно, за которым уже опустилась тьма, размыто отражало тусклый свет лампы. В воздухе пахло свежей тканью, деревом и чем-то едва различимым — запахом беспокойства. — Сколько я… — начала она, но Клинт перебил: — Несколько часов. Ты просто переутомилась. Он замолчал, словно решая, стоит ли говорить больше. Затем встал. — Я скоро вернусь. Ты не одна. Он ушёл, оставив её с собакой. Она осторожно протянула руку, и пёс тут же ткнулся носом в её ладонь, словно подтверждая её мысли. Его шерсть была тёплой, мягкой, чуть спутанной. Она провела пальцами по его голове, ощущая ровное дыхание. — Ты меня ждал, да? — прошептала она. Глаза пса слегка прищурились от удовольствия, а хвост вздрогнул. Она закрыла глаза. И тут же увидела образы. Они нахлынули на неё, как шторм. Море. Огромное, тёмное, с серебристыми гребнями волн. Босые ноги утопают в песке, ветер безжалостно бьёт по лицу, спутывает волосы. Где-то вдали крики чаек, солнце, скрытое за облаками, оставляет на воде рваные блики. И вдруг… Кровь. Её слишком много. Алый поток заливает пол, превращаясь в липкую чёрную лужу под тусклым светом. Чей-то отчаянный, пронзительный крик режет воздух, разрывает его на части. — Нет! Нет, пожалуйста! Голос. Мужской. Грубый, но наполненный страхом. — Айла! Её сердце бешено колотится. Она хочет двигаться, хочет помочь, но тело словно заморожено, парализовано ужасом. Она — просто наблюдатель, запертый в кошмаре. Она резко распахнула глаза. Потолок. Деревянные стены. Медотсек. Её собственное дыхание сбивалось, руки дрожали, а кожа покрылась холодным потом. — Айла… — прошептала она. Звук имени был странным, но в то же время родным. — Ты что-то вспомнила? — спросил Клинт, вернувшийся незаметно. Она кивнула. — Моё имя… Меня зовут Айла. Клинт слегка улыбнулся, но в его глазах мелькнуло напряжение. — Айла, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Хорошо. Это уже что-то. Она едва удержалась от того, чтобы не вцепиться в одеяло — руки дрожали слишком сильно. Дверь снова открылась. Вошли ещё трое. Высокий, с тёмной кожей и строгим взглядом, он выглядел так, будто несёт на себе груз, о котором никто не осмеливался спрашивать. Его короткие чёрные волосы были аккуратно подстрижены, а резкие черты лица делали его выражение ещё более суровым. В его глазах читалась ответственность, тяжесть решений, которые приходилось принимать ежедневно. За ним стоял другой парень – светловолосый, с тёплыми карими глазами, в которых отражалась усталость, но вместе с тем – искреннее любопытство. Его лицо казалось дружелюбным, в его осанке не было напряжения, только привычная лёгкость, но стоило взглянуть внимательнее – и можно было заметить, как он едва заметно переносит вес с одной ноги на другую, словно это было привычкой, укоренившейся в нём давным-давно. Чуть поодаль стоял третий. Азиат, с карими глазами, в которых светилась настороженность. В его осанке чувствовалась привычка к движению, готовность в любой момент сорваться с места. Он не стоял просто так – его тело было собрано, будто пружина, а тень насмешки в прищуре делала его взгляд почти вызывающим. — Она в порядке? — голос первого был ровным, низким. — Ну, её здоровью сейчас ничего не угрожает, — ответил Клинт, сжав в руках деревянную миску. — Но у неё рана на голове, и она потеряла много крови, поэтому не задерживайтесь надолго, Алби. Алби. Значит, его так зовут. Алби шагнул ближе, и его взгляд пронзил её насквозь. От этого взгляда стало не по себе — он не был враждебным, но слишком внимательным, слишком изучающим, словно пытался вытащить из неё все ответы одним только присутствием. — Ты вспомнила свое имя? Как тебя зовут? Айла сглотнула, но ответ прозвучал твёрдо: — Айла. — Что ты помнишь? Она судорожно вдохнула, в груди словно сжался ледяной ком. — Море… И… кровь. Алби нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. — Кровь? Чью? — Не знаю… Просто кровь. Он бросил быстрый взгляд на парней позади, но ничего не сказал. — Ты знаешь, как сюда попала? Айла покачала головой, чувствуя, как страх подбирается к горлу. — Нет. Я… Я не знаю. Светловолосый вдруг вмешался: — Она только очнулась. Не дави на неё. Его голос был мягче, но в нём чувствовалась твёрдость – будто он был тем, кто привык сглаживать углы, но не давать себя сломить. Азиат, молчавший до этого, шагнул вперёд. — Она не опасна. Посмотри на неё. Она едва держится. Алби посмотрел на собаку, всё ещё сидевшую рядом с Айлой. Несколько секунд он словно что-то обдумывал, затем кивнул. — Ладно. Но за ней нужно присматривать. — Я останусь, — сказал светловолосый. — И я, — добавил второй. Айла оглядела тех, кто остался в комнате. Светловолосый теперь смотрел на неё, уголки его губ едва заметно приподнялись в дружеской улыбке. — Так ты Айла, да? — его голос звучал спокойно, без давления. Она кивнула. — Я Ньют, — представился он. — А это Минхо. Минхо не сразу заговорил. Он чуть склонил голову, изучая её, и только потом усмехнулся: — Ну, по крайней мере, ты не орёшь и не пытаешься убежать. Это уже плюс. — Минхо, не будь придурком, — Ньют закатил глаза, но в его голосе не было раздражения, только усталое понимание. — Я просто проверяю, — пожал плечами Минхо, его взгляд снова вернулся к Айле. — Ты, кстати, хорошо держишься. Большинство шанков после пробуждения либо орут, либо падают в обморок. — Я… просто ещё не до конца поняла, что происходит, — призналась она, голос дрогнул. Ньют кивнул. — Это нормально. Мы все через это проходили. И, честно говоря, тут нет ничего логичного, к чему можно было бы привыкнуть. Айла перевела взгляд с одного на другого. Они были такими разными, но рядом с ними она чувствовала себя… не такой одинокой. — Вам не кажется это странным? — пробормотала она. — Что именно? — спросил Минхо. — Что я… здесь. Ньют и Минхо переглянулись. — Конечно, кажется, — наконец сказал Ньют. — Но странности тут случаются постоянно. — Ага, — кивнул Минхо. — Так что добро пожаловать в отряд тех, кто ничего не понимает. Айла слабо улыбнулась. — Спасибо… я думаю. Минхо усмехнулся, а Ньют бросил на неё долгий, оценивающий взгляд. — Отдохни, Айла. Завтра будет трудный день.