Ночь или утро

Женщина проснулась ранним утром, чувствуя, как мужская рука на её груди сжимается сильнее, притягивая её ближе. Она томно простонала сквозь сон, пока в голову не пришло осознание прошедшей ночи. Резко распахнув глаза, Ольга дёрнулась в объятиях. Ей хотелось вырваться, но крепкие руки не позволили — лишь сильнее прижали её к себе. Она снова попыталась освободиться и, наконец, поднялась с кровати, натягивая на себя мягкую ткань одеяла, прикрывая и без того скрытое ночной рубашкой тело. — Вадим Юрьевич! — пискнула она, толкнув сонного мужчину. Тот заворочался, но всё ещё не просыпался. На часах было девять утра. Суббота. Восьмое марта. — Вадим! Просыпайтесь! Вам домой пора! — она снова толкнула его в бок. Мужчина вздрогнул и резко сел, оглядываясь в растерянности. — Ольга? — сон мгновенно улетучился. — Что я... Он опустил взгляд на свой торс. Одетый. Хоть что-то радует. Вадим не помнил ничего. От слова совсем. Только ресторан, полупустой бокал виски и ректора. — Доброе утро, — буркнула она, наблюдая, как он с глухим стоном снова падает на кровать. — Вадим Юрьевич, куда вы легли? Вставайте, пока моя дочь не проснулась! — Ольга вскочила с кровати, натягивая на себя шёлковый халат. — Оля, скажи мне... Что я тут делаю? — он прикрыл глаза, медленно расстёгивая пуговицы на рубашке. — Не помните? — она хмыкнула, скрестив руки на груди, и укоризненно посмотрела на гостя. — Ничего. От слова совсем, — пробормотал он, сжимая виски ладонями. — Можно воды? Голова была тяжёлой, а шевелиться совершенно не хотелось. — Пить надо было меньше, — проворчала Ольга, направляясь к двери. — Никуда не уходите. Она вышла, оставляя его одного. — Как я могу уйти от своей цели, — хмыкнул он, перевернувшись на бок. На тумбе стояла ваза с большим букетом розовых тюльпанов. Что-то знакомое…

***

Этой ночью. Где-то в полночь. Восьмое марта.

Начало первого. Наступил Международный женский день. Но для Оли это всё ещё была ночь. Она медленно наполнила бокал красным вином, поднесла его к губам и сделала небольшой глоток. — Оля, опять сама себя поздравлять придётся… — с горечью прошептала она. Она тихо подошла к окну и оперлась на подоконник, вглядываясь в ночной город. Огни переливались, заставляя её заворожённо наблюдать за ними, а над крышами, высоко в небе, сияла луна. Ольга вновь пригубила вино. — Красота… — тяжело выдохнула она. Завтра будут поздравления от коллектива, знакомых, дежурные пожелания счастья и любви. Но ей хотелось чего-то другого… Романтики, что ли. Почувствовать мужское внимание, интерес. Убедиться, что она ещё способна кого-то привлекать как женщина. Был один. Да… Она грустно усмехнулась и сделала ещё один глоток. Да, только вот спугнула его… лифтом. А как всё хорошо начиналось! Чёртов китайский механизм. Почему он обязательно должен был сломаться в самый неподходящий момент?! К горлу подступил ком. Она судорожно сглотнула, прогоняя слёзы. — Боже, почему я не достойна простого женского счастья? — прошептала Ольга, то ли обращаясь к небесам, то ли к луне, на которую смотрела с болью в глазах. — Просто… Пусть он хоть пару раз подарит мне цветы — и я уже буду счастлива. В этот момент раздался резкий звонок в дверь. Уже?! Ольга испуганно дёрнулась и обернулась в сторону прихожей. Она поставила бокал на подоконник и быстро направилась к двери. Кто? Кто это мог быть? Мысли метались в голове. Полиция? Маньяк? Друзья Лизы? Наркоманы? Одно радовало: дочь спит в соседней комнате, значит, с ней всё в порядке. Ольга посмотрела в глазок, но ничего не увидела. Как будто его кто-то закрыл. По спине пробежал холодок. Сердце застучало быстрее, пропуская удары. Может, не открывать? Но звонок раздался снова. Если не откроешь — весь дом проснётся. Оно тебе надо? Сжав в руке железную ложку для обуви — на всякий случай, — Ольга осторожно приоткрыла дверь. Первое, что она увидела — огромный букет тюльпанов. А когда подняла взгляд выше, замерла. Перед ней, опираясь на дверной косяк и едва держась на ногах, стоял пьяный Вадим Юрьевич. — Оленька… срг… — он тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — С восьмым мартом тебя, моя д-дорогая… — Вадим Юрьевич, вы на время смотрели?! — прошипела она, бросив «оружие» на полку. — Пфф… время… — он приподнял запястье с часами, вглядываясь в циферблат, но единственное, что смог понять — это как медленно его уносит в сторону. — Вадим! — вскрикнула Ольга, хватая его за пальто. — Держитесь, пожалуйста… Всё, спасибо за поздравления, а теперь... Она судорожно выдернула из его рук букет, освобождая ему хотя бы одну руку, чтобы хоть как-то мог удержать равновесие. — Оленька, знаешь, пока я ехал… а ехал я только с желанием поздравить тебя… — он покачнулся и, ощупывая руками дверной косяк, облокотился на него. — Я, это… стих тебе сочинил! — Вадим… — Ольга уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но он перебил её: — Я помню, как вчера Ко мне ты подошла! Красивая такая, А жо… — начал он громко, но не успел закончить: женская ладонь мягко, но настойчиво закрыла ему рот. — Вадим Юрьевич! Пожалуйста! Вы всех разбудите! — прошипела она, — Мне понравилось, спасибо. Спасибо за цветы. Всё, можете идти. Она убрала руку, надеясь, что он больше не повысит голос. Вадим пьяно скользнул по ней взглядом, закусил губу. — Оль… — он пошатнулся вперёд, приблизившись к ней. — Кроме "спасибо"… У меня к тебе одна ма-а-ленькая просьба. — Какая? — тяжело вздохнула Ольга, уже понимая, что утихомирить его будет непросто. Господи, и где же ты так напился мне на голову? — Оленька, милая… — он наклонился ещё ближе, понизив голос до мурлыкающего баритона. — Поцелуй меня. Ну хотя бы в щёчку… — Вадим, пожалуйста… — она прижала к лицу букет, скрываясь в аромате свежих тюльпанов. — Мне очень приятно… спасибо… — Ольга Сер… — он снова запнулся на отчестве. — Я что, так много прошу? Не в губы же, не… ну, неважно… просто в щёку. Она замялась, обдумывая. Он пьян. Очень пьян. С одной стороны, это было неловко. С другой — осознание того, что утром он, скорее всего, ничего не вспомнит, делало ситуацию менее напряжённой. Но ведь он пришёл к ней. Даже в таком состоянии. Значит, думал о ней. Значит, хотел. Ольга медленно подалась вперёд и нежно коснулась губами его щеки. Отстранившись, она тут же спрятала пылающее лицо за букетом. А Вадим расплылся в довольной улыбке. — Знаете, я ради такого готов дарить вам цветы хоть каждый день. Ради ваших губ… — он попытался выпрямиться, но не удержал равновесия и рухнул вперёд, заваливаясь прямо на неё. Ольга инстинктивно подставила руки, но удержать его вес с трудом, но смогла. — Вадим! — взвизгнула она, пытаясь хоть как-то устоять, но мужчина уже обхватил её за талию, вжимаясь в неё всем телом. От него пахло дорогим одеколоном, перемешанным с алкоголем. — Вадим, цветы… цветы помнутся! — выдохнула она, ощущая, как он сильнее прижимает её к себе. — Оленька… я тебе куплю ещё… Хочешь? — его горячие руки скользнули вверх по её спине, зарываясь в шёлковую ткань халата. Ольга напряглась. По телу пробежала горячая волна. Оля, возьми себя в руки. Она судорожно вдохнула, пытаясь успокоиться. — Вадим Юрьевич… — её голос прозвучал тише, чем хотелось. — Я хочу спокойно пойти лечь спать. — Можно… можно я кое о чём попрошу? — он положил голову ей на плечо и прикрыл глаза. — Очень маленькая просьба… ма-а-ленькая… — Говорите уже, — пробормотала Ольга, стараясь не обращать внимания на его горячее дыхание у себя на шее. Он чуть шевельнулся, и его губы едва заметно коснулись её кожи. Ноги подкосились. — Можно я у вас останусь? — пробормотал он. — Я не дойду до дома… Она замешкалась. Оставить? Не оставлять? От одной только мысли, что он останется здесь, сердце сделало кульбит. — Ладно… — наконец выдохнула она. — Только отпустите меня. Ляжете… — Лягу… — он зевнул, чуть покачиваясь. А где он ляжет? На диване? Лиза с утра устроит истерику, если увидит его там. Нет, это не вариант. — Ляжете у меня в комнате, — сказала она. Пока он пытался разуться, чуть не завалил вешалку с одеждой. Ольга всё время старалась ему помочь, но снять с него пальто оказалось бесполезно. В конце концов, она просто подхватила его под руки и повела в сторону спальни, молясь всем богам, чтобы он не разбудил Лизу. Уже в комнате Вадим кое-как стянул с себя пальто, бросил его на пол, следом отправил пиджак и, покачнувшись, пробормотал: — Оленька… я так мечтал это сделать… в твоей спальне… или в моей… Тебе так идёт эта ночная… Очень красивая… Не удержав равновесия, он рухнул на кровать. — Вадим? — позвала его Ольга. Молчание. Чёрт. Она наклонилась над ним, осторожно потрясла за плечо. Ноль реакции. — Великолепно, — пробормотала она себе под нос. С тяжёлым вздохом она взялась переворачивать его так, чтобы хотя бы его голова оказалась на подушке, а тело — параллельно кровати. Справившись, Ольга выпрямилась и окинула его взглядом. Мысль снять с него одежду, чтобы ему было удобнее, пульсировала в голове. Она уже протянула руку к его рубашке… но вовремя остановилась. А что он подумает утром? Он в одном нижнем белье, она — в пижаме… В одной постели? Нет, нет, нет. Такого она точно не хотела. Но… если только немного помочь… Осторожно она потянулась к его запястью, сняла часы и положила их на прикроватный столик. Затем расстегнула манжеты — сначала на одной руке, потом на другой. Взгляд невольно опустился ниже, на ремень брюк. Надо, Оля. Надо.

***

Вадим потянулся к тумбочке и нащупал свои часы. Начало десятого. Он поморщился, медленно приподнимаясь на локтях. Огляделся. Большая, просторная комната в светлых тонах. Напротив кровати — шкаф-купе. В отражении зеркала он увидел себя: потрёпанного, взлохмаченного, словно не спал, а боролся с кем-то во сне. В углу комнаты, на стуле, аккуратно сложены его вещи: пиджак, сверху пальто, а на нём свисает ремень. Забота… В этот момент дверь приоткрылась, и в комнату вошла Ольга. Она протянула ему стакан с водой. Он взял его с благодарностью и сделал несколько жадных глотков. — Спасибо, — прохрипел. — Мамуль, ты уже проснулась? — раздался снаружи знакомый голос. Ольга застыла. — В-Вадим! — в панике зашептала она. Боже. Какой кошмар! Как в какой-нибудь идиотской комедии! Только не это! — Под кровать! — отчаянно прошипела она.