Следующая станция....

— Ольга Сергеевна, какое ещё «под кровать»? — Допив стакан, он поставил его на тумбу и, не спеша, потянулся. — Прямо как любовника меня спрятать собрались? — Вадим Юрьевич, а что вы мне предлагаете? Ночью я легла одна, а утром из моей спальни выходят мужчины? — Она скрестила руки на груди. — Немедленно полезайте под кровать. — Прям «мужчины»... — пробормотал он, вставая с постели. — Я не полезу. Уж лучше в шкаф, как и положено в таких ситуациях. — Да хоть на балкон к соседке, лишь бы с глаз долой! Ни звука, ни шороха, иначе, Вадим Юрьевич, я за себя не отвечаю. Женщина быстро подошла к шкафу и рывком открыла дверцу. Резким движением она отодвинула вешалки, освобождая место. — Я ещё в шкафах не прятался… — забубнил он, подходя к своему временному укрытию. — С почином вас! — Она ловко втолкнула его внутрь и следом швырнула его же одежду, что висела на стуле. Дверца шкафа с грохотом захлопнулась, погружая мужчину в кромешную тьму. А если у меня клаустрофобия? Или боязнь темноты? Что за женщины сейчас пошли… Чтобы я, взрослый мужик, по шкафам прятался? И от кого? От дочери?! Он уже было занёс кулак, чтобы со злости стукнуть по дверце, но в последний момент лишь сжал поручень. Следующая станция: „Казанцев за шторой“... Какой бред. Мужчина откинулся на стенку шкафа и прикрыл глаза. В теле ощущалась слабость, виски пульсировали, словно их сжимали в тисках. Единственное, чего ему сейчас хотелось, — вернуться в постель, закрыть глаза и вновь провалиться в сон. За дверью шкафа послышались голоса.

***

— Мамуль! — В комнату стремительно влетела девушка, распахивая дверь настежь. В руках у неё был небольшой букет тюльпанов и пакет с подарком. — С 8 Марта! Оля, стоявшая рядом с шкафом, быстрыми шагами подошла к дочери и обняла её, улыбаясь. Сердце колотилось так сильно, что стук отдавался в висках. Как стыдно… Воспитываешь дочь правильно, а у самой мужчина в шкафу. — Спасибо, моя милая! — радостно прошептала она, покрывая лицо дочери поцелуями. — Так приятно. Ты первая, кто меня поздравил. Пьяный Казанцев уж точно не в счёт. — Будь всегда такой прекрасной, — Лиза протянула маме букет, и Оля с благодарностью его приняла. — Лиза, боже, какая красота… — Женщина вдохнула аромат свежих цветов и снова потянулась обнять дочь. — Я тебя так люблю. Она снова чмокнула её в щёку. — Ты сегодня куда-нибудь идёшь? — спросила Оля, забирая праздничный пакет. Положив цветы на край кровати, она уже собиралась заглянуть в пакет, как вдруг ответ дочери заставил её замереть: — Нет, мамуль, я думала провести день дома, — махнула Лиза рукой. — Приготовлю нам праздничный обед, посидим в женской компании. Она уже начала рассказывать, что собирается приготовить, но вдруг заметила замешательство на лице матери. — Ты не хочешь? — Нет! — Женщина резко выпрямилась. — То есть, конечно, я за! Просто… неожиданно! — Она нервно поправила халат, что был накинут поверх ночной. — Обычно ты с девочками или со своим молодым человеком… — Никто не позвал, — пожала плечами Лиза. — Ну и ладно. Нам же вдвоём хорошо? Вдвоём… — Конечно, моя дорогая, — Оля провела рукой по затылку, лихорадочно соображая. — Только ты и я. Ну и Казанцев… Господи, как мне теперь его выпроводить?! — Тогда нам скоро привезут завтрак, — Лиза подмигнула. — Сегодня у нас с тобой день ресторана. Как второй День матери… — промелькнуло у неё в голове. Москвина улыбнулась дочери самой нежной улыбкой. Всё-таки она самая лучшая, самая любимая. Хоть и вредная. Характерная. Лиза скрылась за дверью, оставляя мать наедине с собой. Почти наедине… Оля тихо подошла к шкафу-купе и приоткрыла дверцу. От яркого дневного света Казанцев поморщился. — Выходите, Вадим Юрьевич, — с шумным выдохом произнесла она, отходя к окну. В голове крутилась тысяча мыслей. Как? Как теперь вывести Казанцева из дома, если Лиза не собирается никуда уходить? Зачем она вообще это затеяла? Можно же было просто вызвать ему такси вчера ночью… Ночью… Только от одного осознания того, что было ночью, по телу пробежала лёгкая дрожь возбуждения… а следом — привкус горечи. Он не помнит… Да что уж говорить о том, что было между ними, если Казанцев даже не помнит, как оказался у неё дома. — Ольга Сергеевна, — начал мужчина, вылезая из шкафа и небрежно бросая свои вещи на кровать. Заводя руки за спину, он прищурился. — Почему вы обманули свою дочь? — В чём же? — Она тяжело выдохнула, натягивая на лицо привычную маску стальной женщины, и повернулась к нему. Ей не хотелось показывать, насколько ей тяжело. Тяжело от осознания, что всё это — только в её голове. Только в её памяти. — Разве не я поздравил вас первым? — Казанцев слегка приподнял брови, и в его голосе послышалась едва уловимая нотка ревности. — Разве не я подарил вам этот букет? Он кивнул на вазу, в которой красовались крупные бутоны тюльпанов нежного розового цвета. — С чего вы взяли? — хмыкнула она, поправляя халат, сползший с плеча. — Вы хоть помните, как здесь оказались? — Почти, но я помню, как я их… — Воспоминания начали медленно пробираться в его сознание, словно сны. — Как я их выбирал… — Да вы что? — Москвина усмехнулась. — А я уж подумала, что это букет за моральный ущерб, причинённый вами. Знаете, не каждый день мне выпадает честь слушать пьяный бред в час ночи… — Она с лёгкой насмешкой покачала головой. — Ладно бы по телефону, но нет. Вживую.

***

Конец седьмого марта.

— Юрьич, а давай выпьем за наших дам? У них же праздник скоро! — Мужчина поднял рюмку водки и бросил взгляд на часы. — О, через три минуты! — Валентиныч, а давай! — протянул Казанцев, уже заметно пьяный. — Ведь наши женщины — это наше всё! Это начало нашего рода! Это вообще всё! Ты дома-она рядом, ты на работе, а она тоже через стенку. — Не, моя не через стенку, — запротестовал ректор, криво улыбаясь. — У моей бизнес… Она у меня бизнес-с-с-мэнка. — А моя… — Вадим тяжело выдохнул и задумчиво опустил взгляд на тарелку. Он даже не знал, что сказать. Ведь его женщина даже не его… Все слова, что он только что произнёс, были как мечта. Чтобы она была рядом. — Что твоя? — Евгений с любопытством подался вперёд. — Вадик, а кто она вообще? Почему я не знаю? — Всё сложно… — Казанцев грустно стукнул рюмкой о рюмку и залпом осушил её. Ректор последовал его примеру. Мужчины поморщились, тяжело выдохнув, и даже не стали закусывать. Казанцев откинулся на спинку стула, задумчиво рассматривая стол. В этот момент ему было так одиноко. Хотелось только одного — встать, уехать домой… где его ждала бы она. Москвина. Чтоб она встретила его пьяного, беззащитного, отчитывала за ужасный вид строгим голосом, который он ежедневно слышит на работе. Потом взяла бы под руки и отвела в кровать. А утром — обижалась бы. А он бы пытался извиниться. Как же хотелось… не быть властью, а быть подвластным любимой. — Юрьич, если всё сложно — просто возьми да поздравь её сейчас! — рассмеялся ректор. — Представь, ты будешь первым, кто её поздравил! Глаза Казанцева загорелись. Он тут же нарисовал в голове картину: он приходит к ней, солидный, с букетом роз. Протягивает цветы такой домашней, как в тот день, когда приехал к ней поговорить… На его лице появилась довольная улыбка. — Хороший план. — За отличный план и по рюмочке ещё! — возбуждённо заявил ректор.

***

Всё было как в тумане. В глазах плыло, стоять становилось всё сложнее, но он пытался. — Девушка! Мне самый лучший и самый большой букет тюльпанов! — Казанцев подошёл к стойке и облокотился на неё, чувствуя, как его клонит вбок. Голова кружилась, а мир вокруг двигался словно в замедленной съёмке. Последняя рюмка была явно лишней. — Какого цвета хотя бы? — поинтересовалась флористка. — Самого лучшего. Для самой любимой женщины. Такси. Дорога. Её адрес. Произнес он его настолько чётко, что даже если бы его попросили назвать собственный — не факт, что получилось бы так же. Подъезд. Двери. Лифт, после которого желудок уже готов был отблагодарить его за столь щедрую порцию алкоголя, но мужчина стойко держался. Нужная дверь. Звонок.

***

— Ольга Сергеевна, я его так выбирал, так выбирал… А вы не оценили! — наигранно тяжело вздохнул Казанцев, снова забираясь на кровать, где с хозяйским видом разместился на своей половине. — Я бы оценила, если бы вы не были пьяным, — сухо бросила она, внимательно следя за тем, как мужчина располагается на её кровати. — И вообще… Куда в одежде?! Вы в своём уме? Немедленно встаньте! — Ольга Сергеевна, я в расстроенных чувствах… Да и вообще, это же вы меня сюда уложили. Могли бы и раздеть, — буркнул он, заваливаясь на бок. — Я виновата? — Москвина возмущённо вскинула брови. — Ещё скажите, что это я в вас алкоголь заливала! Вставайте, я вам говорю! Она потянулась к нему, хватая за кисть, собираясь выдёрнуть из постели, но Казанцев явно не планировал вставать. Рывок. И вот уже она падает прямо на него. — Вадим! — вскрикнула она так громко, что, казалось, услышал весь подъезд. В голове моментально всплыло испуганное лицо её дочери, что буквально пару минут назад была в этой комнате. Господи, пусть Лиза, как всегда, сидит в наушниках… За мыслями Москвина не сразу поняла, что мужчина замер. Его руки лежали на её талии — то ли прижимая, то ли просто придерживая. В нос ударил терпкий запах перегара, и она поморщилась. — Вадим Юрьевич, если ваш перегар впитается в мои вещи, вы мне новый гардероб обязаны будете купить… — прошипела она, пытаясь вырваться. Но он её не отпускал. — Ольга Сергеевна… — его голос был хриплым. — Я вам всё куплю… Только выполните одну мою просьбу… В её голове закрутилась сотня мыслей. Что он просит? Простой поцелуй? Или… Сердце затребовало бешеный ритм, дыхание сбилось. Она попыталась приподняться, но его рука скользнула под шёлковую ткань рубашки, слегка коснувшись кожи. — Вадим… — её голос дрогнул. Она не знала, чего боится больше — ответа или его молчания. — Что ты хочешь? — выдохнула она. — Стакан воды… ещё принеси, пожалуйста… Она с облегчением выдохнула, а вся романтика, весь накал страстней мигом исчез. — Казанцев! — зло шикнула она, вырываясь из его объятий. — Я тебе не официант! — Я потом вам на работе чашку кофе принесу… — пробормотал он, прикрывая глаза. Она ничего не ответила, лишь раздражённо направилась к двери. Казанцев облизнул пересохшие губы, нащупал в кармане телефон. В голове вновь и вновь прокручивался момент близости. Как она лежала на нём. Как горела её кожа. Как вздымалась её грудь при каждом вдохе… Его самого бросило в жар. — Будет вам ещё один букет, Ольга Сергеевна… — пробормотал он, заходя на сайт, клацая по кнопкам. Но её кожа… Этот жар в ладонях… Будто он уже испытывал это. Совсем недавно. Чувство близости с ней.

***

Этой же ночью.

Ольга тяжело выдохнула, ложась рядом с ним на кровать. Казалось бы, всё хорошо: Просто пьяный коллега. Просто в её кровати, под боком. Просто пришёл поздравить среди ночи… Но руки дрожали. Дрожали от осознания, что совсем недавно она раздевала его, растягивала рубашку, вытаскивала ремень из брюк… Заботилась о нём. О мужчине, который слишком плотно засел у неё в голове. Казанцев перевернулся на бок, тяжело вздохнул во сне. Оля, ложись… Сегодня будет тяжёлый день… Она повернулась на бок, отодвигаясь подальше, но как только она немного расслабилась, то почувствовала, как сильная ладонь легла на талию. Мужчина прижал её к себе, его горячее дыхание опалило мочку уха. — Попалась… — пробормотал он пьяно. — От настоящего охотника ещё ни одна лань не убежала… — Казанцев! — она широко распахнула глаза, схватила его за запястье, которое уже пробралось под ткань пижамы, медленно скользя к её груди. —Прекрати. Ты же спал.. —Настоящие охотники не спят…