Спокойной ночи, Вадим.

— Вадим, отпусти меня, — прошипела она, обеими руками сжимая его ладонь, которая так и норовила скользнуть вверх, обхватить её грудь. Сердце колотилось, тело дрожало. Мысли спутались, вспыхивая в голове, подкидывая идеи, что делать дальше. Ответь ему! Оттолкни! Скажи, что у тебя болит голова! Скажи, что у тебя есть другой! Прижмись ближе! Давай! Всё равно он не вспомнит… Мысли метались в её голове, но одна была самой разумной: Играй по его правилам… — Разве настоящий охотник может поступать так? — спросила она, прикусывая нижнюю губу. Она уже не могла сопротивляться его напору, лишь крепче сжимала его запястье. — Как? — переспросил он, скользя второй рукой между её телом и кроватью. Он обхватил её, сомкнув руки в кольцо, ладонью накрыл её грудь и сжал, шумно выдыхая в ухо. — Вадим! — вскрикнула она, выгибаясь в спине, чувствуя за собой крепкий мужской торс. Она накрыла его руку своей, пытаясь ослабить хватку, но Москвина лишь снова попалась в его ловушку. Ладонь, что покоилась под её шёлковой рубашкой, устремилась вверх, касаясь желанной части тела. Мужчина судорожно выдохнул, коснувшись губами её плеча. Её словно пробило током, она застонала, зажмурившись. Она не знала, как реагировать. С одной стороны, ей безумно нравилось чувствовать ласки мужчины, который давно поселился в её мыслях. С другой — всё было неправильно. Она хотела бы, чтобы они оба помнили этот момент. Хотела бы, чтобы они оба были трезвы. — Вадим… — тихо произнесла она, но его руки продолжили блуждать по её телу, изучая каждый сантиметр кожи. — Охотники никогда не нападают на тех, кто даже не подозревает, что за ним ведётся охота. — О чём ты мне говоришь? — хмыкнул он. — Охота и заключается в неожиданности, ловкости и точности. — Разве тебе меня не жалко? — она схватила его за запястье, пытаясь оттянуть от талии, куда уже скользнули его пальцы. Он резко развернул её, уложив на спину, и навис сверху, опираясь руками по обе стороны от её тела. Голова закружилась от такой резкой перемены. Мужчина зажмурился, чувствуя, как его несёт в сторону. Открыть глаза он не мог — слишком тяжело. — Оленька… — прорычал он, всё же заглядывая ей в глаза. Распахнутая рубашка свисала, открывая её взгляду его обнажённый торс. Москвина глубоко дышала, ощущая его власть. Она не знала, чего ожидать от него в таком состоянии. Да что там, она не знала, чего ожидать от него даже тогда, когда он трезв… — Ты начала эту игру, когда пару минут назад раздевала меня. Расстёгивала мою рубашку, ремень... — мужчина опустил взгляд на её губы, борясь с желанием поцеловать их прямо сейчас. Её щёки заметно порозовели, но в темноте комнаты этого не было видно. — Ты начала, когда открыла дверь в таком одеянии. — Вадим, я этого не начинала… — выдохнула она, ощущая, как напряжение в комнате растёт из-за их близости. Мужчина медленно наклонился ниже, желая коснуться её губ. Как же они его манили… Приоткрытые, тёплые, такие сладкие. Всё в ней будто кричало: "Поцелуй! Поцелуй меня!" Но стоило ему резко наклониться, чтобы, наконец, исполнить это желание, как на его губы легла женская ладонь. Казанцев приподнял брови, не понимая, что это значит. — Вадим, пожалуйста… — она сморщилась, едва сдерживая улыбку. — От тебя так… несёт алкоголем. Ты вообще что пил? Он что-то невнятно пробормотал, а затем осторожно поцеловал её ладонь, нехотя отстраняясь. — Только это тебя сейчас останавливает? — разочарованно спросил он, заметно осаждаясь. — Меня останавливает твоё состояние, — тихо ответила она, боясь его действий. Этот мужчина мог выкинуть всё что угодно. Она была готова ко всему. Почти ко всему… Вадим усмехнулся и перевернулся на спину, падая рядом. Его ладонь легла ей на живот, тут же скользнув под рубашку. Оля мгновенно перехватила его руку, боясь дальнейших движений. Она так и осталась лежать на спине, ощущая, как по её телу пробегают мурашки. Она не могла сопротивляться пьяному, сильному мужчине, который, казалось, плохо себя контролировал. — То есть… если бы я пришёл к тебе трезвым, мы бы сейчас занимались чем-то другим? — пьяно, но заговорщически прошептал он у её уха, опуская ладонь ниже, пробираясь под пояс пижамных штанов. — Мы бы спали, — коротко ответила она, шлёпнув его по руке. Он лишь усмехнулся и снова поднял руку, оставляя её на уровне живота. Похоже, это единственное место, которое Оля позволяла ему трогать. — Спали? — усмехнулся Вадим, закусывая губу. — Прям так сразу? — Вадим, спать — это когда люди отправляются в царство Морфея. Да и, скорее всего, ты бы был у себя дома. Поэтому ложись уже спать, — проворчала она, смахивая его расслабленную руку со своего тела. Но он тут же положил её обратно, на талию. — Оля… — протянул он её имя с хрипотцой, от чего у неё по коже пробежали новые мурашки. Этот голос… — Оленька… — повторил он, а затем добавил: — А если бы я не хотел так спать? Если бы я хотел говорить с тобой всю ночь? — Вадим, давай просто закроем глаза и уснём, а? — пробормотала она, пытаясь повернуться на бок, но его ладонь ей этого не позволила. — Оленька, давай поговорим? — прошептал он ей на ухо. — Спать, — коротко ответила она, стараясь не поддаваться на этот сладкий, но до жути пьяный голос. — Пожалуйста, милая… — Вадим нежно провёл губами по её виску. — Я просто хочу сказать тебе, какая ты замечательная… Насколько сильно ты сразила меня в нашу первую встречу… Его рука скользнула выше, к её груди. — Без рук… — прошептала она, с трудом сдерживая лёгкий стон, который так и норовил сорваться с её губ. Вадим замер. А потом серьёзно, почти требовательно произнёс: — Тогда поцелуй меня. — Нет, — с ухмылкой ответила она. — Ни за что, Казанцев. Не в таком твоём состоянии. — Уверяю, тебе понравится. Всего лишь маленький поцелуй… Ты думаешь, раз я пьян, то разучился это делать? — его голос звучал тягуче, задумчиво, а большой палец медленно водил по её коже, рисуя незамысловатые узоры. — Я боюсь, что утром ты даже этого не вспомнишь. А мне придётся с этим жить? — Оля грустно улыбнулась, представляя картину в голове. Как он проснётся и, пока она ещё спит, тихо уйдёт, будто всё это было просто сном… Или ещё хуже — минутным порывом. А потом скажет: «Давай забудем. Я был пьян». Тоска и печаль накрыли её с головой. На миг она даже перестала замечать мужчину рядом, погружаясь в размышления о том, что будет завтра. Но резкий рывок к реальности заставил её вздрогнуть — его рука на талии сжалась так сильно, что она почувствовала боль. — Оля, я от тебя никогда не уйду, я… — начал было он, но Москвина перебила его вскриком: — Вадим, больно! — шикнула она, выгибаясь в спине. Мужчина тут же разжал хватку. Виновато зашептал: — Прости… прости… прости… Его губы скользнули по её плечу, покрытому шёлковой тканью рубашки. — Вадим, хватит… — простонала она, дёргаясь в его объятиях. Он послушно прекратил целовать её, но лишь крепче прижал к себе, вдыхая запах её волос. В комнате повисла тишина. Минута. Вторая. Другая… Может, он уснул? Оля боялась пошевелиться. Не хотела тревожить его. Её успокаивало мерное мужское дыхание, а его ладонь… всё медленнее двигалась по "разрешённому участку" её тела. Как же хорошо… Спокойно, по-домашнему уютно. Его тепло убаюкивало её, запах алкоголя больше не казался таким резким, он растворялся в этом моменте. Она уже почти прикрыла глаза, готовая отдаться во власть сна, как вдруг раздался его бархатный, пьяный, тягучий голос: — Оленька, ты знаешь… какая ты красивая женщина? — протянул он. — Я вот тут с тобой лежу… да, вспоминаю нашу первую встречу… Он словно пытался правильно сформулировать каждое слово, растягивая их, запинаясь. — Помню, как ты ко мне подошла. Такая вся из себя: пафосная, серьёзная… Как мы пошли в твой кабинет. Знаешь, какое у меня тогда было первое желание? — Какое? — выдохнула она, понимая, что его не остановить. Да и… не хотелось. — Сделать тебя своей… Чтобы эта строптивая женщина, что так хитро отдала мне то, что ей дал от души и иск… — он запнулся, будто забыл слово, но продолжил. — с чувством. — Прямо так сразу? — хмыкнула она, не зная, воспринимать его слова всерьёз или считать пьяным бредом. — Влюбился, как мальчишка… — тяжело выдохнул он, прикрывая глаза. — А теперь этого мальчишку даже целовать не хотят… Считай, отв… Кинули меня. Её улыбка стала шире. Он только что признался в любви? — Почему отвергли? — усмехнулась она, закусив нижнюю губу. — Значит поцелуешь? — ответил вопросом на вопрос. Она не ответила. Просто повернулась к нему лицом, приподнялась и оставила лёгкий поцелуй на его щеке. — Спокойной ночи, — прошептала она, отворачиваясь. Через мгновение Москвина почувствовала, как крепкие руки обвили её тело, прижимая к себе. Ладонь скользнула вниз, к её бедру, но тут же вернулась обратно на талию. Она не стала сопротивляться. Просто закрыла глаза.

***

— Девушка, я заказал букет на вашем сайте. Мне нужно доставить его в самое ближайшее время. Если успеете за 15 минут, я заплачу сверху ещё половину стоимости заказа. Это очень срочно, — мужчина стоял у окна, разглядывая вид, что открывался перед ним. В ответ лишь пообещали сделать всё как можно быстрее, после чего он сбросил звонок, не дожидаясь продолжения. С лёгким выдохом Вадим стянул с себя помятую рубашку, бросив её на кровать, и облокотился на подоконник. Как же хочется просыпаться так каждый день… В этой комнате. Рядом с ней. Видеть этот пейзаж, стоять тут вместе… На его лице появилась слабая улыбка. Всё-таки не зря вчера пил. В этот момент в комнату вошла Оля. Она удивлённо вскинула бровь: — Вадим Юрьевич, вы решили у меня в доме голым ходить? Оденьтесь, пожалуйста! Она опустила взгляд, поставив на подоконник стакан воды. — Не нравится? — он ухмыльнулся, не торопясь двигаться с места. — Ольга Сергеевна, ну извините, хорошие рубашки имеют свойство мяться, а в таком виде я ходить не буду. — Тогда вам, может, утюг дать? — съязвила она. — Ну что вы… — он лениво потянулся, поднимая стакан. — Я могу сверху пиджак накинуть. Так будет лучше? Хотя… Он сделал глоток воды и снова усмехнулся: — Как вам такой подарок на 8 марта? Полуголый мужчина в отличной форме… С букетом… И с возможностью выполнить любое ваше желание. — Что такое скромность вы, видимо, не знаете? Оля тяжело выдохнула, отворачиваясь к шкафу. Сердце бешено колотилось. Всё из-за него. Из-за того, как он выглядит. В одних лишь брюках, небрежно спущенных чуть ниже поясницы, так что отчётливо виднелась резинка нижнего белья с известным брендом. — Моё желание, чтобы вы оделись и вели себя приличнее, чем… — голос предательски дрогнул. — Чем когда? — его голос зазвучал глубже, ближе.

***

Та же ночь.

Женщина было уже отправилась в мир Морфея, когда Казанцев тихо позвал её: — Оля… — он прошептал её имя, а затем, после короткой паузы, продолжил: — Выполни, пожалуйста, мою просьбу. Я, конечно, понимаю, что не могу о таком просить, но… хочу, чтобы ты кое-что сделала… Оля лишь вздохнула, не открывая глаз. Ну что ещё?.. — Что ты хочешь? — спросила она, перебивая его сбивчивую речь. — Можешь… сексуально прошептать мне "Спокойной ночи"? Она чуть не рассмеялась. — Вадим, спи уже, — ответила, пытаясь сдержать смешок и оставаться серьёзной. Но он так просто не сдавался. — Почему сразу "Спи, Вадим"? — забурчал, словно обиженный ребёнок. — Можно же: "Вадюша", "Вадик", "милый", "дорогой"… Оля устало закатила глаза. Когда он вообще уснёт? Какой же он говорливый, когда пьяный… Хотя, если подумать, он и трезвый не особо молчит. Казанцев мечтательно вздохнул, будто представлял что-то очень сладкое: — Я бы каждый вечер представлял твой ласковый голос… Как ты шепчешь мне это на ухо… Как твои руки медленно скользят по моей груди… Как ты маняще закусываешь нижнюю губу и так сладко произносишь: "Спокойной ночи, Вадик"… Оля резко открыла глаза. Вадим, ты мне решил рассказать все свои фантазии за один вечер? Она развернулась к нему и, тяжело вздохнув, пробормотала: — Я сделаю вид, что не слышала этого… А он лишь довольно усмехнулся. Оля закрыла глаза, пытаясь не обращать внимания на пьяные фантазии Казанцева. Но он, конечно же, не собирался останавливаться. — Оленька… — его голос стал ниже, мягче, проникновеннее. Она притворилась спящей. — Ты делаешь вид, что не слышишь? — Вадим медленно провёл кончиками пальцев по её талии, едва касаясь кожи под лёгкой тканью рубашки. — Значит, мне нужно что-то придумать… Оля передёрнула плечами, но не подала вида. Спи, просто спи… Но Казанцев вдруг наклонился ближе, его тёплое дыхание коснулось её шеи. — Если ты не хочешь прошептать мне "спокойной ночи", может, разбудишь меня утром… каким-нибудь… интересным способом? — его губы чуть коснулись её плеча. Оля резко развернулась к нему, на этот раз не скрывая раздражённого взгляда. — Вадим!

***

— Ночью, когда ты пьяный ко мне завалился, — буркнула она, открывая дверцы шкафа. — Вадим Юрьевич, выйдите, дайте мне хоть переодеться. — Выйти? — хмыкнул он. — Да запросто! Он уже направился к двери, всё ещё в одних штанах, когда Оля вдруг резко обернулась и вскрикнула: — Вадим, стоп! Мужчина замер, изогнув бровь. — Вы останетесь здесь. Просто закройте глаза. — Конечно, конечно... — с усмешкой протянул он, разворачиваясь к окну. Но вместо того чтобы действительно закрыть глаза, Казанцев ловил в отражении её силуэт, делая вид, будто просто смотрит на город. Оля скинула с себя халат, аккуратно повесив его на вешалку. Несколько секунд рассматривала полки, решая, что надеть. Она даже не замечала, как в это время его пальцы дрожали от предвкушения. Как он нервно сжимал край подоконника, едва сдерживая себя. Он хотел обернуться. Хотел увидеть. То, что столько раз представлял. — Вы точно закрыли глаза? — спросила она, доставая с полки сложенное домашнее платье. — К-к-конечно... — его голос сорвался на хрип.