Пролог

      Вертолёт стремительно пролетел вокруг здания, пугающе шумя винтами и просвечивая установленным на боковое ложе мощным прожектором. Он сделал несколько витков, наблюдатель каждый раз чуть понижал наклон прожектора, пока экипаж наконец не пришёл к выводу, что их цели там нет — только тогда пилот направился к следующему целевому зданию, и звук бешеного верчения винтов начал постепенно удаляться, пока не затих достаточно, чтобы беглецы внутри могли с уверенностью сказать:       — Пронесло. Не нашли.       Тивия сползла спиной по стене, устало садясь на пол — уставшие ноги едва позволяли ей держаться прямо, об устойчивости речи не шло, отчего даже полный всяческого мусора, на который крайне щедры подобные оставленные здания, человейник был по ощущениям не так уж и плох. По крайней мере он позволял снять с ног часть нагрузки и дать мышцам время очиститься от заполнявшей их молочной кислоты.       — Перемещаться по улицам от этого не стало безопаснее, — ожидаемо заявил лишённый внешнего источника голос: — патрули уже усилили. Цифровой Ад, долго укрываться тут не получится, как ни пытайся. Только спускаться в Недра, но там опасность совсем иного порядка.       Из её рта вырвался напуганный писк, вместе с которым рука легла на мокрые глаза, сидящие в наклонившемся в отчаянной боли черепе. Спускаться туда ей решительно не хотелось. Стоило глазам закрыться дольше чем на пару секунд, как мозг тут же воспроизводил из памяти выжженные в нём образы обитающей в них гибельной тьмы.       — Я туда уже спускалась однажды, смогу и снова, — заявила Тивия в жалкой попытке самообмана, на что голос тут же отрезвляюще возразил:       — Нет, не сможешь. Ты спустилась туда всего на два часа, чего хватило, чтобы мне пришлось собирать твой рассудок по частям, — внезапно в голосе послышалась нескрываемая гордость. Или скорее хвастовство: — Честно говоря, работа вышла филигранная, не перестаю удивляться собственным талантам после стольких-то лет сна.       Тивия ничего не ответила, не найдя в себе сил для хоть каких-то слов, будь то возражение или согласие. Её поведение, впрочем, передавало её мысли достаточно явно, дабы в словах не было необходимости — глаза она закрывала уже чисто рефлекторно, то и дело открывая в попытке избежать рисуемых мозгом образов. Раскрытый рот со сжатыми челюстями и опущенными уголками губ явно старался не закричать, что у него тоже не очень получалось, из-за чего то и дело он издавал истерический писк. От плача эти ничтожные потуги в самоконтроль всё равно не помогали, и уже через минуту Тивия ощутила характерные трудности с дыханием, вызванные попаданием слёз в нос через слёзный канал, и начала шумно им шмыгать, только сильнее себя демаскируя. Впрочем, не было похоже, что её кто-то вообще сейчас мог заметить, окромя голоса, явно не видевшего резонов для хоть каких-то попыток успокоить.       — И-и-и-и что… — девушка громко всосала жидкость поглубже в нос, с трудом шевеля речевыми мышцами достаточно чётко, чтобы складывать фонемы в слова: — дел-а-а-ать?!       — Пару веков назад такой проблемы бы вовсе не стояло, а я бы спокойно предложила залечь на дно на пару месяцев, разжиться фальшивыми документами и начать искать способ покинуть страну, как только интерес властей охладеет в достаточной мере. Ныне же…       — Я не буду отдавать тебе контроль! — воскликнула Тивия, прекрасно понимая, к чему голос ведёт: — Не после того!..       — После чего? — прервал тот: — После того, как я вытащила тебя из совершенно безвыходного положения, в которое ты сама же себя и загнала?       — Как ты это сделал!       — Наиболее эффективным при тех условиях способом. Ты привела их в свой дом. Меня не волнует, сколько ты будешь отрицать это, однако факт: они уже были заражены. Я лишь проявила к ним милосердие, попутно спася тебя.       — И-и-и-их на куски разорва-а-а-ало! — Тивия схватилась за волосы, почти рвя их на себе и едва не прижавшись подбородком к основанию шеи.       — Иначе этого было не сделать. Ты же видела, что они очень крепкие: не разорвав их на части — трудно избавиться от них окончательно. Не сделай я так, и они бы рано или поздно собрались обратно и начали терроризировать округу, пока их бы не убили те же уважаемые, которые попытались убить и тебя. И жертв при этом было бы куда как больше, как же иначе.       Тивия снова замолчала. До носа донёсся мерзкий запах. Тут же отреагировал и голос:       — Ты же не…       Желудок резко опорожнился, изливая остатки недоперевареного донера на брюки, вперемешку со смесью из желудочного сока и какой-то химозной газировки; тут же в горле возникло жжение, на что отреагировали дыхательные мышцы, начавшие судорожно сокращаться в попытке вытолкнуть находящимся в лёгких воздухом остатки раздражавшей слизистую кислотосодержащую субстанцию. Получалось, как оно всегда и бывает, малопродуктивно.       — … прочистишь сейчас желудок, я хотела сказать…       — Заткнись, кха-кха-кха, нахуй! — перемежая слова кашлем ответила Тивия: — Это всё из-за, кха-кха, тебя! Ты винова-а-а-ат!       — Чем кого-то винить, лучше бы рационально рассудила своё положение. Очевидно, что сегодня тебе просто повезло, что они решили не уделить этой поимке должного внимания. Только дурак будет вечно уповать на везение, а без моей помощи ты теперь не справишься.       — Пить хочу… — произнесла беглянка спустя некоторое время, не надеясь на помощь.       — Я бы могла с этим помочь, но уверена, что сейчас ты откажешься. Поищи конденсат, может и сможешь им напиться. А я оставлю тебя до утра. Дам время обдумать новую действительность. Постарайся не принимать поспешных решений.       Тишины не возникло — снаружи было слишком шумно, а состояние здания не позволяло заглушать уличные шумы, — но голос действительно смолк совсем, оставив Тивию на едине с собой. Обмен мнениями с собственным ужасом прилагался.       По субъективным ощущениям прошло в районе получаса, прежде чем она смогла более-менее успокоиться и наконец оглядеть то место, в котором умудрилась оказаться. Типичнейшее недостроенное здание: голые бетонные стены, то и дело торчащая отовсюду ржавая арматура, отверстия для окон без самих рам со стёклами, полное отсутствие внутреннего освещения и горы мусора, среди которого можно было найти как безобидные обрывки каких-то журналов или оставленные здесь пустые пачки чипсов, так и нечто повнушительнее, вроде использованных шприцов и битого стекла, невесть откуда принесённого. Садиться на такой пол было дурной идеей, Тивии просто повезло, что под ней не оказалось осколков или опасно лёгшей иглы. Сломайся такая в её теле — и она бы точно не сумела достать её самостоятельно.       Звуки тоже не делали место уютнее. Помимо шума холодного ветра и капания конденсата откуда-то с потолка снаружи раздавались и шум машин, чьих-то голосов, громкая музыка и, конечно, особо выделявшийся на их фоне шум уже далёкого вертолёта, загнавшего Тивию в этот недострой. Для «домашнего» человека, затворницы, коей она была, такое звуковое сопровождение было слишком пугающим, чтобы решиться выбраться наружу без выброса адреналина, давно уже успевшего закончиться и уступить главенство кортизолу — продолжившему, впрочем, вести политику стрессовой тахикардии. Бюджет, в конце концов, уже был распланирован и утверждён.       Тивия достала телефон, взяв его дрожащими от страха и холода руками. Счастье — включился. Экран разбит, сенсор не работает, но по крайней мере ей удаётся проверить время: дисплей показывает 2:49 до полудня, шестое октября, год 2036. Тут же в её голове всплывают недавние слова голоса про Цифровой Ад, и она спешно вышвыривает телефон в оконное отверстие. Слышится удар о стену здания напротив, а затем глухое падение на что-то металлическое внизу — теперь её не отследят, если ещё этого не сделали.       «От разбитого всё равно нет толку…» — подумала она, покрасневшими глазами смотря на оконное отверстие, куда только что выбросила подарок мачехи.       Тело продолжало дрожать. Спешно накинутая куртка не спасала от холода, от ней тоже было мало толку без нормальной одежды — домашняя была слишком лёгкой для сегодняшней ночи. Сознавая, что в таком состоянии она вряд ли сумеет заснуть, Тивия решилась всё же подняться и осмотреть здание уже в других его частях. Смотря на всё разнообразие здешних отходов, она подумала, что где-то здесь мог кто-то жить, а значит могли быть и какие-то места для сна. Многого ей не требовалось — более-менее чистая площадка да какая-нибудь достаточно тёплая для сна материя, будь она хоть старым пуховиком, который до этого успели относить три поколения потомственных бомжей. В её ситуации даже это было лучше, чем пытаться уснуть в своей ветровке поверх хлопковой рубашки.       Поношенные кроссовки начали свой шаг по пустующим помещениям, периодически натыкаясь на шелестящий или лопающийся под весом их владелицы мусор, отчего та всякий раз дёргалась в испуге, прикрывая голову руками в ожидании удара. Но его каждый раз не следовало. То ли некому было его наносить, то ли возможный его источник банально не знал про присутствие Тивии, то ли ещё не решался показаться. Как бы то ни было, в таком темпе она обошла весь этаж, обнаружив по пути помятую картонку и какое-то порванное полотенце, на котором, если бы не темнота, Тивия узнала бы старые пятна крови. Полотенце хоть и не очень подходило на роль одеяла, но всё равно было взято вместе с картонкой по пути к лестнице — возможно, на другом этаже было что-то более подходящее.       Однако узнать этого внезапно провалившейся в пропасть недостроенной лестницы Тивии не довелось. Издать испуганный визг — вот и всё, что она успела сделать перед тем, как её голова ударилась о какой-то выступ, выкинув из себя сознание.