Глава 3

      20:45       — Мы на месте, — сообщил седовласый водитель, паркуя автомобиль у входа в самое высокое здание Лондона.       Небоскреб «Осколок», — мысленно повторила Гермиона, глядя на возвышающееся над городом здание. — Ну конечно же. Где же еще обитать привыкшему к роскоши Малфою.       Водитель бесшумно подошел к задней дверце, открывая ее и, как и прежде, протягивая руку Гермионе, чтобы помочь ей выйти. Она благодарно приняла его помощь и, выпрямившись, подняла голову.       И увидела Драко Малфоя, неспешной походкой идущего к ним навстречу. На нем была расстегнутая у ворота белая рубашка с закатанными по локти рукавами и узкие темно-серые брюки. Выглядел он расслабленно и… безупречно. Ах, и конечно же, фирменная, чуть надменная Малфоевская улыбка, которая всегда действовала ей на нервы, но почему-то одновременно завораживала. Гермиона отметила, что прежней метки Пожирателя смерти у Малфоя больше нет.       — Пойдем, — это было все, что он сказал, подойдя к Гермионе. Убрав одну руку в карман брюк, второй он небрежным жестом указал ей следовать за ним.       — И тебе привет, Малфой, — вздернув бровь, ответила Гермиона и, стараясь скрыть волнение, последовала за ним.       Они вошли в здание и молча направились к лифту. Гермиона не знала, как завязать разговор, ведь на ее приветствие Малфой так и не ответил.       Он нажал кнопку предпоследнего, восемьдесят шестого этажа, и, повернувшись к Гермионе, стал внимательно ее разглядывать. Она чувствовала его оценивающий взгляд, который медленно скользил по ее телу, начиная с черных лакированных туфель и остановился где-то в районе шеи.       Отлично, Гермиона, ты этого хотела? — мысленно корила себя Гермиона, чувствуя, как к щекам приливает предательский румянец. — Чтобы тебя, как какую-то девицу легкого поведения, привезли к самому высокому небоскребу Лондона, на самый дорогущий, наверняка, этаж и стали рассматривать, словно товар на витрине.       Она опустила голову, чтобы скрыть стыд, и принялась разглядывать свои лакированные туфли, внезапно показавшиеся ей вульгарными. Гермиона вдохнула еле уловимый аромат парфюма Малфоя — что-то, что пахло как земля после майского дождя, как густой хвойный лес на рассвете. На мгновение она прикрыла глаза, но тут же распахнула их, почувствовав, как Малфой двинулся к ней.       Что он делает? Он что собирается… Нет, нет, нет, нет, нет, — мысли беспорядочно заметались в голове.       Малфой подошел ближе, не отрывая от нее взгляда. Одним плавным движением он взял ее за предплечье чуть выше запястья, а другой рукой обхватил шею сзади, нежно притягивая ее к себе.       И поцеловал.       Гермиона почувствовала легкий привкус огневиски на своих губах, и все ее тело пронзила дрожь.       Неужели ты и правда думала, что Малфой в трезвом уме будет целовать тебя? — мысленно упрекнула себя Гермиона. — Глупенькая, наивная Гермиона. Хотя, вообще-то, в тебе целый бокал вина, — попыталась она оправдаться.       С этими мыслями Гермиона, повинуясь внезапному порыву, ответила на поцелуй, дерзко проведя языком по верхней губе Малфоя. Она услышала слабый выдох, словно облегчение, сорвавшийся с его губ.       Рука Малфоя, державшая ее за предплечье, медленно спустилась ниже и начала нежно поглаживать ее запястье большим пальцем. От этого простого прикосновения по телу Гермионы пробежала волна мурашек, устроив хаотичный забег от макушки до кончиков пальцев в тесных туфлях. Она еле слышно выдохнула тихий стон прямо в губы Малфоя.       На мгновение он с силой прижал ее к себе, яростно впиваясь в ее губы. В этом поцелуе чувствовалась какая-то отчаянная жажда, тоска. И вдруг все закончилось.       — Мы приехали, — прозвучал его хриплый голос.       Задыхаясь от нахлынувших чувств и плохо ориентируясь в пространстве, Гермиона увидела, как плавно раскрываются двери лифта, открывая путь в роскошный холл. Малфой, не говоря ни слова, взял ее за руку и повел за собой через отделанный мрамором и подсвеченный мягким светом коридор к жилым апартаментам. Остановившись у одной из массивных дверей, он приложил карту доступа к считывателю, и замок тут же щелкнул, открывая им путь внутрь.       Гермиона оглянулась вокруг, пораженная открывшимся видом. Она стояла в просторной прихожей, оформленной в темных тонах и подсвеченной приглушенным светом от потолочных светильников. Отсюда открывался вид на гостиную, где располагался огромный угловой замшевый диван и камин, отделанный дорогим мрамором. Большие панорамные окна во всю стену открывали захватывающий вид на ночной Лондон. Она тут же уловила аромат его парфюма, только теперь более выраженный.       — Ох, — восторженно выдохнула Гермиона, оглядываясь по сторонам, и не в силах скрыть свое восхищение.       — Нравится? — Малфой, наблюдая за ее реакцией, небрежно усмехнулся.       Но не успела Гермиона что-либо ответить, как Малфой вновь притянул ее к себе, увлекая за собой в поцелуй. На этот раз он был более настойчив, требуя ответа. Он крепко сжал ее хрупкую талию и, не прерывая поцелуя, ловким движением снял с ее плеч жакет и отбросил его на стоящий рядом пуфик. Обжигающие прикосновения его длинных пальцев, скользнувших по ее позвоночнику от шеи до самой поясницы, вызвали в Гермионе сладкий трепет. Она невольно застонала, когда его язык дерзко коснулся ее собственного, сплетаясь в хаотичном танце. Поцелуи становились все более настойчивыми и требовательными, и Гермиона, потеряв всякий контроль, начала блуждать руками по его телу, ища опору. Несколько мгновений она жадно сжимала его плечи, затем дотянулась одной рукой до его головы, запуская пальцы в шелковистые платиновые волосы, а вторую опустила на его широкую грудь, чувствуя учащенное сердцебиение под тонкой тканью рубашки. Малфой, в свою очередь, захватил в кулак ее густые волосы и медленно, словно дразня, осыпал поцелуями каждый дюйм ее лица, а затем переместил свои горячие губы к ее шее.       — Как же долго я этого ждал… — еле слышно прошептал Драко ей на ухо, и его горячее дыхание опалило ее кожу, вызвав новую волну мурашек.       Ждал? — этот вопрос эхом пронесся в голове Гермионы, ее глаза расширились от внезапного удивления, но она тут же прикрыла их, полностью отдаваясь невероятным ощущениям от его поцелуев на шее.       Драко вновь вернулся к ее губам, и его поцелуи стали более требовательными, словно он пытался утолить очень сильную жажду. Гермиона отвечала ему с той же страстью, жадно пробуя его на вкус, изучая каждый изгиб его губ и дразня, легонько покусывая их. Когда она обхватила его язык своими губами и начала нежно посасывать его, Малфой не сдержал громкий стон.       Гермиона сжала ткань его рубашки пальцами и с силой притянула Малфоя к себе. Он ответил на это, прижавшись всем телом, и Гермиона с замиранием сердца почувствовала его твердую эрекцию, упирающуюся сквозь тонкую ткань ее платья в ее живот. Малфой задрожал от этого прикосновения. Он прижал её к себе и Гермиона ощутила каждую мышцу его сильного, очевидно, тренированного тела. Внезапно ее голову пронзила обжигающая мысль:       Как же я его хочу…       Словно услышав эту мысль, Малфой, прижал ее спиной к холодной стене коридора и, обхватив обеими руками ее бедра, крепко сжал их, заставляя ее выгнуться ему навстречу. Ее сердце бешено колотилось в груди, а дыхание сбилось. Он медленно провел рукой от ее бедра, через ее трепещущий живот, на мгновение задержавшись и нежно поглаживая ее любимую зону чуть ниже пупка. Словно дразня, он скользнул вверх, к выемке между ее грудей. Затем, сжав пальцы, вновь собственнически обхватил ее шею. В тот самый момент, когда он на миг оторвался от ее губ, чтобы перевести дыхание, она простонала ему в губы тихое:       — Малфой…       Гермиона, затаив дыхание, подняла голову, будто опасаясь увидеть в его глазах разочарование или насмешку из-за внезапно сорвавшейся с ее губ его фамилии. Но, столкнувшись с его взглядом, она утонула в глубине его серых, почти черных от расширившихся в возбуждении зрачков, глаз. Он смотрел на нее с жадным и ненасытным желанием. Она видела в его взгляде не только страсть и желание, но что-то еще совсем незнакомое…       Почувствовав, как он незаметным движением достал из кармана брюк свою волшебную палочку, она ощутила закручивающуюся спираль в районе пупка, и в то же мгновение, поняла, что он аппарировал их в спальню. В голове промелькнула мысль, что она уже давно не чувствовала магии такой силы.       Не дав ей времени опомниться и хоть что-то сказать, Малфой снова притянул ее к себе. Он нежно обхватил ее лицо ладонями, словно она была хрупкой фарфоровой вазой, которую он боялся разбить, и поцеловал так нежно и бережно, что Гермиона ощутила, как внизу живота разливается обжигающее тепло, смешанное с волной приятного возбуждения.       От такого резкого контраста с той животной страстью, что бушевала между ними мгновение назад, дыхание участилось, и она сбивчиво пыталась вдохнуть, жадно прижимая Малфоя к себе ближе, словно именно он был источником свежего воздуха, которого ей так не хватало в этот момент.       Малфой оторвался от ее губ и, все так же нежно, осыпая поцелуями каждый миллиметр ее шеи, медленно переместился к плечу. Задыхаясь от невероятного сочетания нежности и возбуждения, Гермиона, теряя контроль над собой, уткнулась лицом в его плечо, когда Малфой, прикоснувшись к ее ключице кончиком языка, зубами стянул тонкую бретельку платья, оголяя ее плечо. Не в силах больше сдерживать свои чувства, Гермиона запустила руку в его платиновые волосы и, сильно сжав их пальцами, отчаянно потянула его голову к себе, призывая к большему.       В этот самый момент Малфой одним ловким движением потянул вниз вторую бретельку, и платье из тонкого шелка плавно заструилось вниз, задержавшись лишь на изгибе ее талии.       Он отстранился и с нескрываемым восхищением оглядел открывшийся перед ним вид обнаженной груди Гермионы. Затаив дыхание, он поднял глаза, ища в ее взгляде ответ. Он ловил ее карие радужки, пытаясь разглядеть что-то. Она ответила ему тем же изучающим взглядом, погружаясь в глубину его серых глаз, словно в бушующий океан, где смешались страсть и… мольба?       Малфой медленно опустил руки, и их чувственная игра внезапно оборвалась, оставив после себя терпкое послевкусие и ожидание. Напряжение в комнате сгустилось, наполнив все пространство предчувствием их неизбежного падения. Он пристально изучал ее эмоции, а она всматривалась в его глаза, и видела там не просто похоть, а что-то гораздо большее: одержимость, граничащую с безумием. На мгновение ей показалось, что она увидела, как в глубине его штормовых глаз мелькнула тень страха.       Мы оба знаем, что будет дальше, Малфой, — безмолвно кричала Гермиона, скованная между желанием и уже своим собственным страхом разрушить эту хрупкую связь, вдруг возникшую между ними.       Внутри стремительно рос огонь желания, который она больше не хотела сдерживать. Ей хотелось большего, хотелось отдаться этому порыву, забыв обо всех сомнениях. Но она также боялась, что вся их игра уже закончилась, так и не начавшись. Гермиона отвела взгляд, не в силах больше выносить это затянувшееся, мучительное молчание.       И тут Малфой нежным движением протянул руку к ее лицу и, едва касаясь кожи, медленно провел большим пальцем по ее нижней губе. Пересилив себя, Гермиона вновь подняла опущенные ресницы, посмотрела в его глаза и, утонув в их бездонной глубине, поняла, что безвозвратно падает в пропасть. Эта бездна, полная страсти и невысказанных желаний, поглотила ее полуобнаженное тело, окутывая непроглядной тьмой.       В этот самый момент Драко Малфой, человек, когда-то носивший темную метку и впустивший Пожирателей Смерти в Хогвартс, стал для нее воплощением всех ее тайных желаний, пробуждая в ней тьму. Она уже не просто хотела секса с ним, она хотела обладать им всецело и полностью, раствориться в нем, потерять себя в его прикосновениях и поцелуях.       Малфой молча смотрел ей в глаза, выжидая, когда ее внутренний конфликт, наконец, закончится. Будто прочитав все ее мысли, он вновь обхватил ее лицо обеими руками, нежно касаясь кожи, и, глядя будто прямо в ее мечущуюся душу, тихо сказал:       — Я остановлюсь, если ты захочешь. Только скажи.       В этот миг тот самый огонь, что до этого пылал внутри Гермионы, внезапно превратился в испепеляющий взрыв, сметающий все на своем пути. В мире не осталось ровным счетом ничего, кроме его серых, манящих глаз и чуть припухших губ, в которых она сейчас так отчаянно нуждалась. Гермиона, дрожа, приподнялась на цыпочки и ответила на его предложение, робко коснувшись его губ своими. Она поцеловала его так же нежно и бережно, как он целовал ее несколько мгновений назад.       Бездна сомнений и страхов, наконец, приняла их обоих в свои глубокие, темные и всепоглощающие объятия, оставляя лишь страсть и жажду друг друга.       Малфой медленно скользил руками по ее телу, изучая каждый его изгиб, словно стремясь запомнить все ощущения на подушечках пальцев. Нежно обхватив, он медленно перекатил ее сосок между большим и указательным пальцами, вызывая внутри горячий жар.       Пока Малфой осыпал ее лицо поцелуями, Гермиона дрожащими руками расстегивала пуговицы на его рубашке, открывая долгожданный доступ к его коже. Вытащив полы рубашки из брюк, она, наконец, с наслаждением провела ладонью по его торсу, чувствуя под пальцами напряженные мышцы. Оторвавшись от его губ, она на мгновение отстранилась, чтобы рассмотреть его обнаженную грудь. Гермиона нежно провела пальцами по зарубцевавшимся шрамам на его груди — узнала следы от проклятия Гарри. Она мягко прикоснулась губами к его ключице, и в ответ Малфой выдохнул громкий стон прямо в ее кудрявые волосы. Опускаясь ниже, она медленно скользила языком по коже, осыпая поцелуями белые полосы его шрамов.       Малфой нежно взял ее за предплечье, медленно поглаживая кожу, лаская запястье и вдруг прижался губами к тому месту, где когда-то его безумная тетка оставила Гермионе глубокий шрам. Она давно свела это горькое напоминание о жутких воспоминаниях с помощью магии, но Малфой каким-то образом точно знал расположение этого шрама.       Их прикосновения были похожи на залечивание ран — такие мучительные ощущения, но так сильно желаемые.       Гермиона резко стянула с его плеч рубашку, бросив ее на пол. Малфой, отвечая на ее порыв, медленно провел руками по ее бедрам, подхватил платье и, одним движением, стащил его, обнажив ее тело. Он тут же обхватил ее за талию и, подхватив на руки, бережно уложил на середину широкой кровати, застеленной темно-серым шелковым постельным бельем.       Гермиона сглотнула, прикрыв глаза и отдаваясь захлестнувшим ее чувствам. Ее тело утопало в приятной прохладе шелковой ткани, контрастирующей с обжигающими прикосновениями губ Малфоя, которые покрывали каждый дюйм ее кожи, не оставляя без внимания ни единого участка.       Гермиона выгибала спину, запуская дрожащие пальцы в его шелковистые волосы и жадно прижимая Малфоя к себе, словно боясь, что он исчезнет. Собственнический порыв, до этого момента незнакомый ей, внезапно захватил ее, заставляя забыть обо всем на свете.       — Так прекрасна… Так идеальна… — тихо бормотал Малфой, прерываясь между поцелуями. — Я так давно тебя ждал…       Я подумаю об этом потом, когда все закончится, — проносилось в голове Гермионы. — Как же хорошо…       Гермиона извивалась под его ласками. Малфой нежно целовал ее грудь, лаская языком чувствительные соски. Он с наслаждением втягивал их в рот, перекатывая между губ и слегка покусывая, будто пробуя на вкус.       Постепенно он начал опускаться ниже, оставляя за собой огненную дорожку из нежных поцелуев. Внезапно, словно дразня, он мимолетно коснулся языком ее пупка, и Гермиона не сдержала тихий всхлип, сорвавшийся с ее губ.       — Ты же понимаешь, что ты такая одна… Невероятная… — прошептал Малфой, глядя ей прямо в глаза, словно желая убедиться, что она здесь и слышит его.       Он остановился чуть ниже пупка и начал бережно осыпать поцелуями то место, которое Гермиона считала самым чувствительным на своем теле. От его прикосновений тело затрепетало, и она, теряя рассудок, вцепилась пальцами в шелковые простыни. Жар его дыхания обжигал ее кожу, сводя с ума.       — Малфой… — захныкала она.       Он медленно проскользил языком до кромки ее трусиков, дразня и распаляя ее желание до предела, и, подцепив их зубами, потянул вниз. Помогая руками освободиться от последней преграды, он вновь замер, глядя на нее:       — Я остановлюсь, — сказал он хриплым голосом, — если ты захочешь.       — Не останавливайся… — задыхаясь от желания, прошептала Гермиона в ответ, больше не в силах сдерживать охватившее ее безумие.       Малфой медленно опустился к ее ногам и толкнув руками ее колени, он развел их.       — Идеальна, — вновь прошептал он и начал осыпать нежными поцелуями каждый дюйм ее кожи вдоль внутренней поверхности бедра. Гермиона замерла, а затем ее тело охватила волна наслаждения.       Она была уже невероятно возбуждена, ее тело горело от желания, а разум затуманился. Она желала его прикосновений сейчас сильнее всего на свете. Малфой медленно провел языком по ее нежной коже и, лишь когда Гермиона поняла, что он собирается сделать, она почувствовала легкое прикосновение кончика его языка к ее влажному клитору.       — О… — лишь и смогла выдохнуть Гермиона, полностью потерявшись в ощущениях.       Малфой, едва касаясь, медленно проскользил языком от клитора до самого входа в ее тело. Гермиона судорожно запустила пальцы в его волосы и, теряя последние остатки самообладания, со стоном прижала его голову к своим бедрам, требуя большего. Он издал приглушенный рык в ответ на этот жест и погрузил свой язык внутрь. Гермиона на мгновение забыла, как дышать. Губы открылись в немом крике. Волна удовольствия пронзила ее тело, словно разряд электрического тока, заставляя задыхаться от переполнявших ее чувств.       Малфой ласкал ее языком с силой всасывая клитор и тут же с нежностью еле касался его. Гермиона поняла, что еще мгновение, и ее накроет волна оргазма.       — Малфой… Да… Да… Да…       Ее мир затрещал.       Гермиона выгнулась и замерла, переживая самый яркий оргазм в своей жизни. Она то лихорадочно водила руками по простыне, то судорожно сжимала ее, то отчаянно цеплялась за волосы Малфоя, прижимая его к себе все сильнее.       — Ты прекрасна… — прошептал Малфой, когда она перестала так сильно дрожать.       Он навис над ней, потянулся за поцелуем, но вдруг, словно запнувшись, внезапно остановился в нескольких дюймах от ее лица.       Гермиона, все еще тяжело дыша и пытаясь собрать себя по кусочкам после пережитого оргазма, посмотрела на него мутным взглядом. Она увидела его губы, блестящие от ее выделений, и внезапно поняла, что он колеблется, не зная, как она отреагирует на его прикосновения сейчас. Не раздумывая, она притянула его голову к себе и поцеловала, вкладывая в этот поцелуй все без остатка: и страсть, и нежность, и благодарность, и отчаянное желание вновь ощутить его близость.       21:30       Гермиона жадно целовала его, чувствуя на своих губах чуть солоноватый привкус. И вдруг, словно удар молнии, в ее голове всплыло воспоминание о Райане, об их страстном сексе, который когда-то казался ей вершиной наслаждения. Она замерла от осознания, пронзившего ее голову.       С Малфоем все случившееся было совершенно иначе. Да, с Райаном было также невероятно страстно, и Гермионе нравились ощущения, которые она испытывала с ним. Но с Малфоем это было нечто большее. Он был словно вирус, который в считанные секунды распространился по ее телу, изменив ее восприятие, переписав код ДНК. Он затронул какие-то скрытые части ее души, о существовании которых она даже не подозревала.       Словно почувствовав ее внутреннюю заминку, Малфой отстранился от нее и начал внимательно всматриваться в ее лицо. Гермиона расширила глаза, глядя на него, и внезапно осознала, что они вновь вернулись к тому тягостному безмолвию, что возникло между ними перед тем, как они утонули в объятиях друг друга. Сердце сковал липкий страх. Страх перед этими новыми, ранее совершенно неизвестными ей эмоциями.       Я не хочу думать об этом сейчас, — словно мантру, повторяла про себя Гермиона, пытаясь заглушить голос разума. Собравшись с силами, она вновь притянула его к себе, увлекая в поцелуй.       Ей показалось, что Малфой облегченно выдохнул. Очистив разум от ненужных сейчас мыслей, Гермиона позволила себе забыться и просто побыть в этом моменте, который ей так нравился. Она потянула Малфоя на себя сильнее, и он, потеряв равновесие, почти рухнул на нее, откатившись в сторону. Воспользовавшись его замешательством, Гермиона проворно перевернулась и оказалась сверху, продолжая осыпать его лицо поцелуями.       Дразня его так же умело, как он дразнил ее минутами ранее, она плавно переместилась к его шее и, слегка прикусила мочку уха.       — Черт, Грейнджер… — выдохнул он.       Самодовольная ухмылка тронула губы Гермионы. Ей нравилось быть сверху и доставлять удовольствие. Это давало ей ощущение контроля над ситуацией, которое она так ценила. Оседлав Малфоя, она нежно, но уверенно перехватила его запястья в свои руки и, словно связывая, завела их за его голову, тем самым крепко прижав его к шелковистым простыням.       Малфой приглушенно зарычал. Гермиона медленно выгнулась в пояснице, и, наклонившись, начала осыпать его грудь нежными поцелуями. Она вновь бережно поцеловала каждый шрам, слегка прикусила его набухшие соски, заставляя его стонать от удовольствия.       Подняв голову, она посмотрела на его лицо, желая увидеть его реакцию. Малфой тяжело дышал, его глаза были полуприкрыты, а зрачки настолько расширились, что казались почти черными от возбуждения.       Гермиона, чувствуя свою власть над ним, медленно повела бедрами, извиваясь, и, будучи полностью обнаженной, слегка потерлась о его эрегированный член, понимая что ее тело вновь реагирует на это зарождающимся желанием.       Освободив его запястья, Гермиона выпрямилась и медленно положила свои ладони на его широкую грудь, ощущая под пальцами напряженные мышцы. Ее сердце бешено колотилось, когда, Гермиона потянулась к ремню его брюк и уверенно начала расстегивать его. Затем она расстегнула пуговицу, молнию, и потянула брюки вместе с боксерами вниз. Малфой приподнялся, отдавая ей контроль над ситуацией, и помогая избавиться от последней одежды.       Он вновь откинулся на спину, в то время как Гермиона нежными касаниями обхватила его член и тут же услышала его шипение. Ухмыльнувшись, Гермиона наклонила голову, и приблизилась, слизнув каплю тягучей смазки.       — Блять, Грейнджер.       Гермиона прошлась языком от основания члена до головки, затем губами обхватила его, и слегка втянула его в рот. Руки Малфоя вцепились в простынь. Гермиона погрузила член полностью в рот, лаская его языком. Она то нежно целовала его, то проталкивала все глубже, проходилась языком по всей округлости и уздечке. Внезапно она почувствовала руки Малфоя в своих волосах. Не прерывая ласки, она медленно подняла голову, заглядывая ему прямо в глаза и касаясь кончиком языка головки. В его взгляде, словно в зеркале, она увидела отражение собственного желания.       — Иди сюда… — требовательно прохрипел Малфой.       Гермиона подчинилась, чувствуя как распространяется жар внизу живота. Малфой притянул ее лицо к себе и поцеловал, прикусывая ее нижнюю губу.       — Я очень сильно хочу тебя… — прошептал он, глядя прямо в глаза.       — Малфой… — протянула Гермиона, закрывая глаза.       Он вновь перевернул ее на спину и, нависнув сверху, собственнически осматривал ее обнаженное тело. Медленно скользнув рукой к ее бедрам, он нежно раздвинул их.       — Ты такая влажная… — прошептал он, скользя пальцем от ее набухшего, еще чувствительного клитора, до самого входа во влагалище, дразня и распаляя ее до предела. — И такая красивая… Невероятная… Откуда ты такая взялась?       Гермиона открыла глаза и встретилась с его горящим взглядом. Малфой, не прерывая этого мучительного зрительного контакта, медленно погружал в нее палец, словно желая прочувствовать каждую клеточку ее тела внутри. Она обхватила его за шею, притягивая к себе ближе и жадно целуя. В этот момент второй палец, проникнув внутрь нее, заставил ее оторваться от губ Малфоя и судорожно вдохнуть больше воздуха в легкие.       — О… — простонала она, когда Малфой нажал на какую-то тайную точку внутри нее и Гермиона, зажмурившись, увидела яркие звезды.       Он вытащил пальцы, и ей сразу стало очень пусто внутри. Она почувствовала как Малфой приподнял одну ее ногу и приставил головку своего члена к ноющему, влажному входу в её тело. Раскрыв глаза, Гермиона подтолкнула себя ему навстречу и он начал медленно входить в нее.       Ее мир рухнул.       Все вокруг перестало существовать, оставив лишь невероятное ощущение единения, которое она не испытывала никогда в своей жизни. Миллионы звезд, что она видела мгновение назад, взорвались. Вселенная оставила только их двоих на этой планете, в этой спальне, наполненной страстью и желанием.       Малфой уверенно держал ее в своих сильных руках, двигаясь внутри нее с медленной, тягучей нежностью. Гермиона, тая от этих ласковых прикосновений, чувствовала, как ее тело наливается приятной слабостью. Прикосновения Малфоя заставили ее почувствовать себя именно такой, какой он ее называл — желанной. От осознания этого факта, Гермиона почувствовала новую, приближающуюся волну оргазма. Не в силах больше сдерживаться, она начала двигаться навстречу его толчкам.       Он словно поняв это, одним движением обхватил ее лицо ладонью, нежно зафиксировав его, а второй рукой, с силой сжав ее бедро, ускорил толчки, приближая к долгожданному взрыву.       — Ты… моя… сейчас… здесь… ты моя… — выдыхая каждое слово словно клятву, шептал он ей на ухо, срывающимся голосом.       — Малфой… — отозвалась Гермиона, и они одновременно застонали, растворяясь друг в друге. Оргазм накрыл ее тело мощной волной, и мелкой дрожью, а сознание расплавилось, превращаясь в поток света и звуков. Малфой, не сбавляя темпа, толкнулся еще несколько раз, глухо рыча от переполнявшего его удовольствия, и Гермиона почувствовала, как он изливается внутри нее, наполняя ее своим теплом и силой.       Он медленно вышел, нежно целуя ее губы, словно благодаря. Рухнув рядом, он притянул ее спину ближе к своей груди и утыкаясь лицом в ее шею, вдыхая аромат ее волос. Гермиона, постепенно стала приходить в себя. Мир вокруг медленно восстанавливался, как и ее разум, который уже начал подкидывать тревожные мысли:       А что делать дальше? Мерлин, что я наделала? Хорошо, что я принимаю противозачаточное зелье каждый цикл, это хоть немного успокаивает. Наверное, нужно ему об этом сказать? Черт, что с моим горлом, все пересохло, ужасно хочется пить. Где моя палочка?       Гермиона ощущала каждой клеточкой тела расслабленное, тело Малфоя, прижимающее ее к себе. И несмотря на всю нереальность происходящего, эти объятия казались ей самым правильным решением в ее жизни, словно она, наконец, нашла то, что так долго искала.       Мерлин, почему так хорошо? — мурлыкал внутренний голос.       Гермиона прикрыла глаза, отдаваясь приятным ощущениям и этому моменту. Ей хотелось остаться в этих крепких, надежных объятиях навечно, забыв обо всех проблемах и тревогах. Малфой, легонько перебирал пальцами ее мягкие, непослушные волосы, и это ощущалось как… что-то привычное, такое родное.       Но вдруг, словно протрезвев, разум прагматичной Гермионы пробился сквозь пелену эмоций, возвращая ее к реальности.       У меня был секс с Малфоем… — словно с ужасом констатировала она факт. — С Драко Малфоем, которого я совсем не знаю. Не знаю, где он был все это время, чем жил, кто он теперь такой. Я ничего не знаю про этого Малфоя. Кроме того, что секс с ним… чертовски хорош.       От этой мысли Гермиона, вопреки здравому смыслу, вновь почувствовала разливающееся по телу приятное тепло, словно призывающее повторить этот опыт.       Нет, мне придется подумать об этом сейчас, — осознала она, невольно вздрогнула и почему-то напряглась.       Малфой, словно почувствовав внезапное изменение в ее теле, нежно сжал ее в объятиях, будто боясь, что она исчезнет, и тихо вдохнул ей в шею:       — Не уходи… Пожалуйста, не уходи сейчас…       Гермиона забыла как дышать. Вся эта ситуация казалась ей совершенно сюрреалистичной. Она лежала в объятиях бывшего Пожирателя Смерти, ее тело блаженно таяло после лучшего секса в ее жизни, а разум отчаянно кричал о том, как все это неправильно, опасно и безумно.       Но почему неправильно? — отчаянно боролась с собой Гермиона, пытаясь заглушить голос разума. — Мне было хорошо… И, эээмм, судя по тому, что он говорит, ему, кажется, тоже понравилось… Мы взрослые люди, все было по обоюдному согласию, я приехала к нему сама, меня никто не принуждал. Я могла сказать «нет» в любой момент, но я… действительно этого хотела. Мерлин, да, я действительно хотела Малфоя. И он был невероятно нежен, будто… будто он этого давно ждал и хотел?.. Стоп, это звучит как полный бред, Гермиона! Вы были врагами, вы были по разные стороны. Он ведь ненавидел тебя!       Почему же тогда его руки сейчас так сильно сжимают тебя? Почему же ты сама сейчас так отчаянно хочешь его обнять в ответ, забыв обо всем на свете?       — Пожалуйста, пообещай, что не уйдешь… — вновь прозвучал его тихий голос, полный отчаяния и мольбы.       Гермиона собрала всю свою волю, аккуратно повернулась к нему. Смелости хватило даже на то, чтобы приблизить ладонь к его лицу, очертить указательным пальцем контур его скулы, с осторожностью, боясь нечаянно разбить хрупкость момента. Серые глаза цвета грозового неба внимательно наблюдали, ожидая ответа.       — Я не уйду… Обещаю… — сердце перестало биться.       Его выдох. Ее прерывистый вдох. Он нежно прижал свои губы к ее губам, едва касаясь. И в этом нежном, робком поцелуе Гермиона осознала, что он тоже боится, что он так же, как и она, испытывает неуверенность, что он тоже понимает их странное положение. Она прикрыла глаза, наслаждаясь его прикосновением и слушая его успокаивающееся дыхание. Медленно опустив ладонь, она положила ее на его грудь, чувствуя, как ровно и спокойно бьется его сердце.       Собирая по кусочкам свой рухнувший мир, Гермиона погрузилась в воспоминания, пытаясь найти в них хоть какое-то объяснение происходящему. Драко Малфой, который сейчас лежал рядом с ней, нежный и заботливый, чертовски красивый и сексуальный, совершенно не походил на того надменного задиру, которого она знала раньше. Но что она о нем знала вообще? Гермионе отчаянно нужны ответы, ведь она боялась этой неизвестности, эта неопределенность пугала, не нравилась ей. А еще ей страшно из-за чувства нежности, что она испытывает прямо сейчас.       Ей нужно залезть в министерский архив, поднять дела бывших Пожирателей Смерти, проверить все выпуски «Ежедневного Пророка» за последние годы, поискать хоть какую-то информацию в магловском интернете, в конце концов. Ее голова разрывалась миллионами вопросов, на которые она не знала ответов. Пока она неподвижно смотрела в потолок, ее разум лихорадочно составлял список действий, пытаясь хоть как-то упорядочить царящий в ее душе хаос.       23:55       Гермиона приняла решение, понимая, что оно, вероятно, будет самым нелогичным и, возможно, самым неправильным в ее жизни. Но сейчас, под влиянием захлестнувших ее эмоций, она не могла поступить иначе.       Очень аккуратно, стараясь не разбудить его, она высвободилась из объятий Малфоя, и стараясь быть незаметной, собрала свои разбросанные вещи и вышла из спальни. Захватив жакет, туфли и сумочку, вооружившись палочкой, она, словно призрак, бесшумно покинула квартиру.       Дойдя до лифта, она судорожно нажала кнопку вызова и, словно потеряв силы, прислонилась спиной к холодной стене, чувствуя, как ее охватывает дрожь.       Гермиона, соберись! Возьми себя в руки! Ты же сама только что убедила себя в том, что тебе нужно больше информации, больше данных об этом новом Драко Малфое! — мысленно убеждала она себя, несколько раз подряд нажимая на кнопку вызова лифта, словно надеясь, что от этого он приедет быстрее, избавив ее от ожидания.       Но почему же тогда так невыносимо больно? Почему так щемит в груди, словно она потеряла что-то очень важное? Слезы появились быстро, неожиданно и Гермиона, не готовая к этому проявлению слабости, судорожно вытерла их тыльной стороной ладони. Горло предательски сжалось, и она чувствовала, как рыдания вот-вот выплеснутся наружу, грозя разрушить ее тщательно выстроенную броню.       Внезапно она услышала звук открывшейся двери и увидела Малфоя. Босиком, в наспех надетых брюках.       — Ты же обещала! — он нахмурился, глядя куда-то сквозь нее.       Больно…       — Ты, блять, обещала! — его голос стал громче, жестче, и на лице отчетливо проступила холодная злость, с которой она когда-то хорошо была знакома.       Гермиона увидела, как открываются двери прибывшего лифта. Она попятилась внутрь кабины, размазывая слезы по щекам. Она видела, как Малфой в несколько шагов преодолел то небольшое расстояние, что отделяло их друг от друга.       Он зол… Она видела это в его глазах, в каждом движении его тела. Она нарушила его доверие, она сломала свое обещание.       — Прости… — прошептала и отвернулась, не в силах больше выносить его испепеляющий взгляд.       Слезы застилали глаза, двери лифта уже почти закрылись, когда она услышала его голос, полный отчаяния:       — Гермиона…       Рыдания накрыли ее моментально, затапливая разум и заставляя ее дрожать всем телом.       Что я наделала? Что я натворила? Боги, почему так невыносимо больно? — судорожно обхватывала себя руками, пытаясь унять нестерпимое жжение в груди.       Выбежав из здания, она жадно глотала ночной воздух. Летний Лондон, шумный и многолюдный, обволакивал теплом. Гермиона машинально заметила тот самый черный «Бентли» но, отвернувшись, лишь ускорила шаг, пытаясь затеряться в толпе, раствориться в пятничной суете.       Она шла долго, не глядя по сторонам и не узнавая улиц. Вскоре она оказалась в совершенно незнакомом месте, среди чужих домов. Почувствовав вибрацию магии, безошибочно определила точку аппарации. Сжав в дрожащей руке волшебную палочку, она аппарировала в знакомый переулок, расположенный неподалеку от ее дома.       Стоя в душе смывала с себя этот день. Смывала его поцелуи, его запах, его прикосновения. Под струями горячей воды мысли постепенно начали выстраиваться в логическую цепочку.       Так, что мы имеем? — мысленно отчитывала она себя, глядя на свое отражение в запотевшем зеркале. — Ты, взрослая и здравомыслящая женщина, воспользовалась приложением для поиска секса на одну ночь. О, и, как оказалось, у тебя был восхитительный, чертовски прекрасный секс с неизвестным тебе Драко Малфоем. А потом этот Малфой, стал просить, умолять тебя остаться. Ты дала обещание. Ты сбежала. Ты нарушила его доверие. Ты трусиха, Гермиона.       Выбравшись из душа, она вытерла тело полотенцем и, надев пижаму, упала в постель, укутав себя одеялом с головой. Она обязательно подумает о том, что делать дальше. Но только завтра, когда сможет трезво оценить ситуацию.