Глава 4

      — Это всего лишь приложение для поиска секса на одну ночь, — небрежно бросил Забини, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу на ногу. — Я там такую красоту на днях нашел, ммм… блондинка с шикарной грудью, сказала, что она преподаватель какого-то пилатеса. Я, кстати, узнал — это такие магловские тренировки. Планирую сходить на пару занятий. Судя по картинкам, там куча симпатичных девушек в обтягивающих лосинах. Эй, Драко? — Блейз, заметив, что друг мыслями где-то не здесь, пощелкал пальцами прямо у него перед лицом. — Ты меня вообще слушал?       — Забини, отвали, у меня на этой неделе серьезная встреча с потенциальными соинвесторами. Мне сейчас вообще не до твоих пилатес-инструкторш.       — Ох, да ладно тебе, — не унимался Блейз, ухмыляясь. — А когда тебе вообще было до этого, а? Когда ты последний раз по-настоящему расслаблялся и получал удовольствие от жизни, а не от денег?       Драко Малфой, оправданный Пожиратель смерти в прошлом и бесшумный гений финансового мира в настоящем, сидел в своем рабочем кабинете на вершине одного из лондонских небоскребов. Сверкающий огнями мегаполис расстилался у его ног, будто огромная шахматная доска, где каждый огонек — потенциальный ход, каждая сделка — выигрышная комбинация. Кто бы мог подумать теперь, что почти восемь лет назад Драко полностью погрузился в мир маглов.       После оправдательного вердикта в суде и последующего бегства Нарциссы во Францию, Драко исчез из волшебного мира. Сбросив с себя груз фамильной ответственности и позора, он вычеркнул из своей жизни все, что напоминало о прошлом. Счета Малфоев были арестованы и переданы на нужды Министерства магии, и Драко оказался лишь с небольшой частью капитала, но достаточной, чтобы начать новую жизнь.       Вместо мантий и волшебных палочек — деловые костюмы и биржевые сводки. Вместо знакомых лиц волшебников — безликая толпа трейдеров и брокеров. Вместо привычной магии — нумерология, возведенная в искусство. Он всегда питал слабость к точным наукам, но именно в магловском мире нашел применение своему таланту. Он использовал сложные математические модели, основанные на принципах нумерологии, чтобы анализировать рынок ценных бумаг, прогнозировать колебания курсов валют и совершать гениальные инвестиции. Его аналитические способности и интуиция, подкрепленные знаниями его любимого школьного предмета позволяли ему видеть закономерности там, где другие видели лишь хаос и случайность.       Его первой инвестицией стали акции начинающей ИТ компании. Благодаря точному прогнозу, основанному на сложной нумерологической модели, он скупил их по низкой цене за несколько дней до того, как они взлетели до небес. Эта сделка принесла ему баснословную прибыль, и уже не Драко Малфой, а мистер Дрейк Меллоу (как он себя стал называть), стал восходящей звездой финансового мира, и основал свою инвестиционную компанию «Меллоу Инвестментс».       В свои двадцать семь лет Драко был достаточно богат, успешен и одинок. Он отгородился от волшебного мира, построив вокруг себя неприступную крепость из денег и анонимности. Он избегал любых контактов с волшебниками, стараясь не привлекать к себе внимания. Он не хотел, чтобы его прошлое преследовало его, не хотел, чтобы его судили за ошибки, совершенные им и его семьей. В стремлении Драко с маниакальным упорством строить свою новую жизнь, доказывая себе, что он способен на большее, чем быть самым молодым Пожирателем Смерти и жалким трусом, не сумевшим пойти против Темного Лорда, культивировалась и ненависть к отцу, которую он осознал после крушения прежнего мира. Лишь друг юности Блейзи связывал его с прошлым, мать, с которой они нечасто виделись, и Фрэнк — сквиб, которого Драко нанял в качестве своего помощника и секретаря, чтобы иметь возможность связаться с миром волшебников, в случае необходимости. Новость о смерти Люциуса в Азкабане, принесенная Забини, вызвала в нём не скорбь, а лишь горькое облегчение, словно с его плеч свалился неподъемный груз вины и разочарования.       Что касается женщин в жизни Драко, то отношения с ними были мимолетными и поверхностными. Он заводил романы с моделями, светскими львицами — красивыми, успешными. Он ценил в них красоту, но не искал душевной близости. Он не хотел любви, считая ее иррациональным и опасным чувством, способным разрушить даже самые гениальные планы. Он видел, как любовь сломала его отца, как она исказила сознание его безумной тетки, и однажды решил навсегда оградить себя от этого разрушительного чувства.       Его последней пассией стала Изабель, перспективная балерина из Королевского балета. Изабель была красива, талантлива и амбициозна, но, как и все предыдущие его женщины, она была лишь временным развлечением, способом заполнить пустоту в его душе. Их отношения походили на отточенную балетную постановку: красивые движения, страстные взгляды, но никаких настоящих чувств. Он восхищался ее грацией и талантом, она — его богатством и влиянием. Но когда Изабель, как и все остальные, заговорила о «серьезных отношениях», Драко просто трусливо испарился, оставив ей щедрый чек и короткую записку с благодарностью за приятно проведенное время.       — Кто бы говорил, Забини. С твоим-то наследством ты точно никогда не думал о деньгах, — скептически бросил Драко, окинув мулата оценивающим взглядом.       — Ладно, ладно, мистер «Я всего добился сам», — улыбнулся Забини, доставая из внутреннего кармана пиджака свежий выпуск «Ежедневного Пророка».       Малфой искренне думал, что достиг своего пика. У него теперь было все, о чем можно мечтать: деньги, известность в определенных кругах магловского общества, свобода от прошлого. Ему, казалось, этого было достаточно для того, чтобы наслаждаться жизнью. Но пазл все никак не сходился, словно не хватало какого-то важного элемента, без которого картина оставалась неполной.       — Что это там у тебя? — Малфой небрежно кивнул на страницу «Пророка», с колдографией одной очень сильно знакомой ведьмы с копной непокорных кудрей.       — О, помнишь заучку Грейнджер? — Забини как-то странно, хитро посмотрел на него. — Она тут пишет о новых волшебных технологиях и предупреждает о мошенничестве. Ничего не изменилось, эта зубрила, как и раньше, бежит докладывать о малейших нарушениях.       Драко сглотнул. Он не сводил глаз со страницы, пытаясь придать своему голосу абсолютно не заинтересованную интонацию:       — Она что же, в Министерстве работает?       — О, да она там какая-то серьезная шишка, — усмехнулся Забини. — Я когда пытался зарегистрировать свой новый айфон, чтобы он работал с магией, мне пришлось через ее отдел это делать. Ну, кстати, нужно отдать ей должное, они у нее там по струнке ходят. Да и в целом Министерство будто перестало быть той жуткой бюрократической империей, которой было раньше. Так, глядишь, она и министром станет. А что, представь — новый министр магии Гермиона Грейнджер. Она, кстати, очень даже похорошела теперь, хоть все еще та же заучка, — добавил он, пристально глядя на Драко.       Драко знал этот взгляд Забини, как свои пять пальцев. А еще теперь он случайно узнал то, чего всеми силами старался избегать последние годы — что Гермиона Грейнджер, оказывается, не просто существует, но и преуспевает в волшебном мире.       — Да плевать что там происходит. Ты же знаешь, я не хочу возвращаться. — отмахнулся Драко, стараясь закончить неприятную тему.       — И долго ты будешь бегать от себя? — Забини нахмурился, его тон стал серьезным. — Ты не можешь вечно жить в этом стерильном магловском мире, делая вид, что ничего не было.       — Забини, ты что заделался в психотерапевты? — усмехнулся Драко, пытаясь разрядить обстановку. — Спасибо, конечно, но у меня уже есть свой. Я согласен только на друга, с которым можно выпить виски, ну и может обсудить биржевые сводки.       — Тяжелый случай… Ладно, я пошел, у меня еще сегодня свидание, — Забини подмигнул, ухмыляясь. — Подумай над моими словами. И, может, все-таки скачаешь «Flirt». Никогда не знаешь, где найдешь свое счастье. Кстати, совсем забыл — там есть и волшебницы. Узнаешь их по золотой анкете.       Забини ушел, оставив выпуск «Ежедневного Пророка» небрежно брошенным на кофейном столике. Драко сверлил взглядом колдографию скромно улыбающейся Грейнджер и мысленно проклинал друга за то, что он вытащил из самой глубины его памяти то, что он так тщательно старался похоронить под слоем своего цинизма и безразличия.       Драко достал из ящика стола бутылку янтарного виски, щедро налил себе порцию и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза...       Он видит вытянутую руку Грейнджер на первом уроке зельеварения, когда Снейп, с присущей ему язвительностью, пытается засыпать вопросами Поттера, а она тянется вверх, умоляя обратить на нее внимание. Драко мысленно усмехается, ведь суровый декан Слизерина упорно игнорирует ее, словно ее существование не заслуживает даже мимолетного взгляда.       Она старается, усердно зубрит учебники, заучивает наизусть школьную программу, пытаясь доказать всем, что она достойна учиться в Хогвартсе. Она действительно хороша в учебе, и, что еще более обидно, обходит Малфоя по оценкам. Не намного, всего на пару баллов, но все же обходит. У нее нелепая прическа, ее непослушные кудри, кажется, в два раза больше ее головы, и она, черт возьми, невыносимо раздражает.       Раздражает тем, что она, маглорожденная ведьма, умудряется быть самой лучшей ученицей на курсе, превосходя всех чистокровных волшебников. Отец, безусловно, будет недоволен. Драко искренне ненавидит надоедливую троицу — ее, этого противного рыжего Уизли и вечно лезущего не в свое дело Поттера.       Ее он ненавидит больше всего. Он считает, что именно она, Гермиона Грейнджер, является главной причиной его неудач, живым укором его несовершенству. Вернувшись домой на летние каникулы после второго курса, Драко, переполненный злобой и завистью, с презрением рассказывает отцу о мерзкой заучке, о том, как она умудрилась обойти его в учебе, унижая его своими достижениями.       Люциус, всегда требовательный и жестокий, приходит в ярость, словно его личное достоинство было оскорблено: «Ты не заслуживаешь называть себя Малфоем, пока какая-то грязнокровка лучше тебя! Это позор для нашей семьи! Мне плевать, как, но ты должен стараться лучше! Ты должен доказать свое превосходство, показать этой ведьме ее место!».       В тот день Люциус впервые ударил своего сына. Тяжелая рука обрушилась на лицо Драко, словно клеймо, выжигающее на коже позор. Хватаясь за раскрасневшуюся щеку, Драко, скривив губы от боли и унижения, тихо говорит:       — Да, отец…       — Я не слышу! — рявкнул Люциус, желая сломить волю сына.       — Я все понял, отец, — прошептал Драко, подавляя слезы. — Я поставлю эту грязнокровку на место… Я докажу, что я лучше…       Убегает в свою спальню, захлопывая за собой дверь. Там, в одиночестве, он дает волю слезам, плача от горькой обиды, от стыда за то, что разочаровал отца, от поглощающего чувства несправедливости: эта грязнокровка, эта ничтожная маглорожденная ведьма, оказалась лучше его, Драко Малфоя, наследника древнего и благородного рода.       На третий курс Драко возвращается еще более озлобленным и полным ненависти к ней и ко всей этой гриффиндорской троице. Эта поганая грязнокровка, даже не думает сдаваться, продолжая усердно учиться и раздражать его своим присутствием. Он видит ее на всех уроках, и невольно удивляется, как она вообще все успевает? Как ей удается быть одновременно везде и всюду?       Однажды, движимый каким-то необъяснимым любопытством, он случайно следует за ней в библиотеку. Скрывшись за высоким стеллажом, он наблюдает, как она, склонившись над раскрытой книгой, быстро строчит пером очередное эссе. В этот раз ее непослушные кудрявые волосы аккуратно заколоты в высокий пучок, что открывает Драко обзор на ее тонкую, изящную шею. Ворот ее белой рубашки слегка отклонился, и Драко, завороженно разглядывает то место, где шея плавно переходила в хрупкие плечи.       Драко всего лишь юный подросток, в котором только начинает пробуждаться сексуальная энергия. Пошлые рассказы сокурсников из слизеринской спальни о женщинах, об их телах и о плотских утехах всплывают в его голове, и он невольно морщится от неприятного осознания того, что, глядя на шею этой грязнокровки, он вдруг подумал об этом. Она грязная, она недостойна его внимания!       Вопреки его желанию, его тело реагирует совсем иначе. Он чувствует странное волнение, пробежавшее по всему телу, а брюки вдруг стали предательски тесными. От осознания этого факта его захлестнула волна ярости на гриффиндорку, но еще сильнее он злится на себя самого.       Опасаясь разоблачения, он плотнее запахивает свою мантию и, стараясь не привлекать внимания, бегом мчится прочь из библиотеки, отчаянно пытаясь подавить в себе это непонятное, пугающее его чувство.       Когда ладонь Грейнджер с силой накрывает его лицо пощечиной, защищая Хагрида от его насмешек, Драко испытывает странное чувство. Он не злится на нее, в его душе нет привычной ярости и злобы, ведь где-то в самой глубине своего сознания он понимает, что заслужил это унижение.       — Пошли, — буркнув, Малфой уходит в замок в сопровождении этих идиотов Крэбба и Гойла.       По дороге в слизеринскую гостиную он молчит, погруженный в свои мысли. Его друзья не издают ни слова, опасаясь навлечь на себя его гнев. В спальне Малфой быстро задергивает балдахин своей кровати, огораживаясь от всех. Лежа в темноте, глядя в никуда, он ощущает легкое покалывание на щеке, словно жжение от нанесенного оскорбления. От ее пощечины… Непроизвольно он на мгновение прикладывает руку к щеке, но тут же с яростью начинает тереть лицо, пытается стереть с себя частички ее прикосновения, частички этой ненавистной грязнокровки.       Накладывает на кровать заглушающее заклинание и издает крик, полный злобы. Он кричит от ненависти к Грейнджер, за то, что она посмела унизить его перед всеми, кричит от страха перед отцом, если он вдруг узнает об этом позоре. Кричит от зависти к Поттеру, у которого есть настоящие друзья, готовые встать на его защиту, в то время как эти идиоты, которые таскаются за Драко, сбегут при первой же опасности. И, наконец, он кричит от горького осознания того, что он жалок.       Когда Пожиратели Смерти нападают на лагерь болельщиков во время Чемпионата мира по квиддичу, Драко пытается предупредить ее об опасности, выкрикивая какие-то невнятные оскорбления в ее адрес, надеясь, что она поймет скрытый смысл его слов и поскорее уберется оттуда. Выходит, как всегда, мерзко и нелепо. Он не умеет проявлять заботу, не умеет говорить правильные слова, он умеет лишь плеваться ядом.       Вернувшись в школу, он продолжает незаметно приглядывать за ней. Он сам не понимает, зачем он это делает. Он будто хочет уличить ее в чем-то грязном, запретном, найти в ней хоть какой-то изъян, чтобы, наконец, получить возможность воздать ей по заслугам, отомстить за все унижения и поражения.       Но все тщетно.       Зато теперь он знает, что она любит крепкий кофе во время завтрака, и предпочитает успокаивающий травяной чай по вечерам. Знает, что она грызет сахарные перья, когда злится из-за того, что чернильная клякса падает на пергамент, портя всю работу. И задумчиво облизывает это самое перо, корпя над очередной задачей. Он неосознанно коллекционирует знания об этой грязнокровке в своем разуме, складывая их в воображаемую книгу. И он точно знает, на какой странице этой книги находится раздел, посвященный ее счастливому, звонкому смеху.       На Святочном балу Драко, танцуя с Пэнси, украдкой разглядывает Гермиону. Он хочет запомнить как можно тщательнее каждую деталь ее облика, каждый её блестящий локон, каждую искорку ее карих карамельных глаз. Он хочет запечатлеть в своей памяти ее образ — образ самой светлой, самой чистой грязнокровки.       В ту ночь, вернувшись в свою спальню, он снова накладывает заглушающее заклинание на балдахин кровати, и кричит, захлебываясь отчаянием. Он кричит от осознания того, что маглорожденная Гермиона Грейнджер никогда не взглянет на чистокровного Драко Малфоя так, как хотелось бы ему больше всего на свете. Она выше его ненависти, она выше этих глупых предрассудков и стереотипов, она — Гермиона Грейнджер.       Тот Драко бережно перелистывает свою воображаемую книгу, и, собрав всю свою волю, убирает ее очень далеко, на самую дальнюю полку своего сознания. Это — его тайна, и он чувствует, что ему необходимо будет защитить ее, сохранить в самом строгом секрете, чего бы это ему ни стоило.       Воспоминания шестого курса скручивают его внутренности в узел. Он видит себя, одинокого и измученного, проводящего бессонные ночи в Выручай-комнате, отчаянно пытаясь починить чертов Исчезательный шкаф, понимая, что от его успеха зависит жизнь его семьи.       Он слышит, как на вопрос Слизнорта, Гермиона увлеченно перечисляет составные части Амортенции — самого сильного приворотного зелья, и осознание того, что она влюблена в Уизли, будто холодное лезвие режет его сердце. Этот рыжий идиот даже не замечает ее чувств.       Тетка Беллатриса учит его окклюменции и пытает его Круциатусом, проверяя его лояльность Темному Лорду. Драко сломлен, раздавлен, морально уничтожен.       Он видит Дамблдора, стоящего перед ним на Астрономической башне, обезоруженного и уязвимого. Старик смотрит на него с грустью и сочувствием, предлагая свою помощь, предлагая ему шанс все исправить. Но Драко парализован страхом и неуверенностью. Он сжимает волшебную палочку, но его рука дрожит. Он знает, что должен убить Дамблдора, должен выполнить приказ Темного Лорда, чтобы спасти свою семью. Но он не может. Он просто не в состоянии совершить этот ужасный поступок. В последний момент, сломленный и отчаявшийся, он опускает палочку, позволяя Снейпу совершить убийство. И этот момент навсегда остается с ним, как клеймо, выжженное на его душе.       В Малфой-Мэноре царит смрадный запах страха и отчаяния. Пожиратели Смерти во главе с Сивым и Струпьяром, врываются в зал, таща за собой пленников. Он видит ее — Гермиону Грейнджер, измученную, но все еще с гордо поднятой головой. Рядом с ней — конечно же Поттер с опухшим лицом.       — Ну что, Драко? — вопрошает Люциус. — Это он? Это Гарри Поттер?       Драко смотрит на Гермиону, на ее испуганные, но полные решимости глаза.       — Не знаю… Может быть…       Беллатриса злобно усмехается и вонзает взгляд в Грейнджер. Он знает, что сейчас произойдет, знает, что она будет пытать ее, и он ничего не сможет сделать, чтобы остановить это.       Он наблюдает, как тетка, безумно смеясь, замахивается кинжалом и с остервенением вырезает на нежной коже Гермионы ненавистное ему «грязнокровка». Он видит, как кровь струится по ее руке, ее крик впечатывается в память навечно. Он захочет потом выжечь это воспоминание, наложить Обливиэйт, но ничего не выйдет. И даже страница с ее счастливым смехом не поможет. Он чувствует, как внутри что-то ломается, рушится, разрывается на части. Он хочет закричать, остановить это безумие, но его тело словно парализовано. Драко знает, что он — трус, что он слаб, что он не достоин ее.       Когда всё закончилось, Драко ожидал худшего. Азкабан, презрение общества, одиночество — он был готов принять любой приговор, считая, что заслужил его. Но всепрощающая Гермиона Грейнджер и святой Поттер выступили в его защиту на суде. Он слышал ее тихий, но твердый голос, рассказывающий о тех немногих моментах, когда он, Драко, проявил человечность. Серьезно, человечность? Сидя в клетке в зале суда Визенгамота, он видел ее искренние глаза, полные сочувствия и понимания, и не мог поверить, что она, после всего того, что ей пришлось пережить в Малфой-Мэноре, нашла в себе силы защитить его.       Драко был удивлен, уничтожен, чувствовал себя недостойным ее защиты, недостойным ее сострадания. Именно в этот момент он принял решение — исчезнуть навсегда из волшебного мира, чтобы начать новую жизнь, похоронив глубоко внутри себя свои чувства к ней. Он никогда больше не причинит ей боль.       — «Flirt», значит, — вздохнул Драко, выныривая из воспоминаний.       Он поднялся с кресла и подошел к панорамному окну, глядя на Лондон, раскинувшийся у его ног. Допил остатки виски, чувствуя, как тепло растекается по его венам, и задумчиво покрутил пустой хрустальный бокал в пальцах. Затем вышел в приемную и обратился к своему помощнику:       — Фрэнк, мне нужен зарегистрированный в Министерстве волшебный телефон. Сможешь это организовать?       Звонок телефона привлек внимание Драко. На экране высветилось имя Джонатана Кларка, финансового консультанта, работающего в «Меллоу Инвестментс».       Пять лет назад, осознав необходимость расширения областей инвестиций, Драко познакомился с Джонатаном на одном из бизнес-мероприятий. Джо, как его все называли, был удивлен проницательности и успешности молодого инвестора Драко, и предложил ему сотрудничество, делясь своим опытом и знаниями в качестве консультанта. Драко уважал Джо, но никогда не подпускал его к себе ближе чем по вопросам бизнеса. Джо, которому было около сорока лет, был профессионалом, ведь большую часть своей жизни провел в сфере финансов, знал все лазейки в законодательстве и он убедил Драко в необходимости создания ряда оффшорных компаний для «оптимизации налогообложения» и «диверсификации инвестиционного портфеля». Драко, с такими тонкостями магловского ведения бизнеса был мало знаком, поэтому спустя какое-то время доверил Джо ведение финансовых дел, оставив за собой лишь анализ рынка и выбор акций.       — Джо, привет!       — Дрейк, ты же не забыл про сегодняшний ужин с мистером Зиманом? Давай встретимся пораньше, я введу тебя в курс сделки.       — Сделки? Ты уже так уверенно об этом говоришь, — нахмурил брови Драко.       — Да брось, я тебе уже не раз говорил, что мы очень удачно использовали твою репутацию, чтобы привлечь новых инвесторов. Все доверяют Дрейку Меллоу, как символу надежности, — с энтузиазмом ответил Джонатан, словно пытаясь убедить в этом самого Драко.       — Надеюсь, мы оправдываем их доверие, — сухо заметил Драко, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.       — Безусловно! — воскликнул Джонатан. — Мы всегда приносили им стабильный доход. А что касается тех инвестиций в антиквариат… Помнишь, я говорил о восточном искусстве? Мистер Зиман как раз хотел бы с тобой обсудить кое-какие детали.       — Да, помню ты говорил, что это очень перспективное направление.       — Цены на этот антиквариат сейчас растут как на дрожжах! Это золотая жила, Дрейк, поверь мне!       — Мне нужно будет все перепроверить, — настойчиво произнес Драко. — Меня смущает история с их перепродажей.       — Дрейк, ты слишком драматизируешь! — в голосе Джонатана появились раздраженные нотки. — Мы не можем контролировать каждый аспект нашего бизнеса. Мы должны доверять нашим партнерам. В общем, давай, я жду тебя через час в «The Ledbury». Не опаздывай.       — Я приеду. Но я хочу, чтобы ты предоставил мне более подробный отчет. Я хочу знать, откуда берется этот антиквариат, и куда уходят наши деньги, — твердо произнес Драко, не собираясь отступать.       — Дрейк, это же займет кучу времени! — воскликнул Джонатан, теряя самообладание. — У меня и так полно работы!       — Тогда найми кого-нибудь, кто сможет это сделать. Но я настаиваю на том, чтобы этот отчет был готов в кратчайшие сроки, — отрезал Драко, чувствуя, как внутри него нарастает гнев.       В телефоне повисла напряженная тишина.       — Ты что, мне не доверяешь? — наконец, с плохо скрываемым раздражением, спросил Джонатан.       — Доверяю. — Драко старался сохранить спокойствие. — Но я хочу убедиться, что все наши дела ведутся законно и честно.       — Я тебя понял. Я все сделаю, — неохотно ответил Джонатан и, не попрощавшись, положил трубку.       Драко же в уме поставил себе пометку — перепроверить состояние дел «Меллоу Инвестментс» и, особенно, все сделки, которые вел Джонатан. Интуиция, которую он оттачивал годами, подсказывала о том, что что-то не так, и он не собирался это игнорировать.