Глава 6

      20:45       Минуты ожидания казались вечностью, но наконец в свете фонарей показался знакомый «Бентли». Сердце сбилось с ритма, и на мгновение мир вокруг Драко просто перестал существовать. Он наблюдал, как мистер Кейдж с безупречной, почти механической учтивостью открыл заднюю дверцу, помогая ей выйти.       Грейнджер подняла голову, и их взгляды наконец встретились.       Соберись, Малфой, — мысленно приказал он себе, отчаянно пытаясь скрыть дрожь в руках. Он двинулся им навстречу неспешной, размеренной походкой, не сводя с нее глаз. На ней был элегантный жакет и платье, которое выглядело как прямой вызов его самообладанию. Драко невольно усмехнулся: значит, она всё-таки готовилась к этой встрече.       Подойдя ближе, он едва заметным кивком отпустил Кейджа, мысленно поблагодарив его за пунктуальность.       — Пойдем, — бросил он с нарочитой небрежностью. Одну руку Драко спрятал в карман брюк, чтобы не выдать волнения, а второй указал ей путь, стараясь сохранять маску холодного спокойствия. Но внутри в это время бушевал настоящий шторм.       — И тебе привет, Малфой, — произнесла она.       Этот голос — такой знакомый, вызывающий в памяти сотни образов — заставил его внутренне вздрогнуть. Сколько лет он не слышал его вживую? Драко пытался дышать ровно, но выходило чертовски херово.       Они вошли в здание и в полном молчании направились к лифту. Слова, которые он готовил, просто испарились. В тесной кабине он нажал кнопку своего этажа и наконец позволил себе посмотреть на нее по-настоящему. Жадно, почти болезненно. Вот она — прямо перед ним. Тайное, запретное желание, которое он годами пытался похоронить в самом темном углу своей души.       Что теперь, Драко? Что ты будешь делать?       Мысль пронзила сознание: ее больше не нужно было прятать. Все те, кто мог встать между ними, были мертвы. Больше никто не посмел бы осудить его выбор или забрать ее у него.       Драко скользнул взглядом по ее фигуре и замер на изгибе шеи — именно это место когда-то, еще в юности, стало причиной его первого осознанного вожделения.       Я больше не могу. Прости. Предохранитель внутри сорвался.       Сделав шаг вперед, он не отрывал взгляда от ее глаз. Одной рукой он перехватил ее предплечье, а другой обхватил затылок, нежно, но властно притягивая к себе. И поцеловал. Это был их первый поцелуй.       Возможно, последний. Возможно, сейчас прилетит пощечина, которой она, без сомнения, владеет в совершенстве.       Но Грейнджер ответила — дерзко и смело. Когда ее язык коснулся его губ, у Драко вырвался судорожный вздох, перешедший в тихий стон облегчения. Внутри всё вспыхнуло от триумфа и дикого, первобытного возбуждения.       Осмелев, он начал поглаживать ее запястье, ощущая, как бешено бьется под тонкой кожей ее пульс. Ее тихий стон в ответ на его ласку окончательно лишил его рассудка. Желание захлестнуло, стирая границы дозволенного, и он прижал её к себе ещё крепче, отчаянно впиваясь в её губы.       Я сегодня скончаюсь от счастья, — проносится в голове. — Черт, лифт…       — Мы приехали, — с явным разочарованием выдохнул он, разрывая контакт.       Драко взял ее за руку и повел за собой, боясь даже на секунду выпустить ее ладонь — вдруг она передумает и исчезнет?       Он открыл дверь и с замиранием сердца следил за тем, как она осматривает апартаменты. Наблюдал, как ее лицо озаряется восторгом, который она даже не пыталась скрыть.       — Нравится? — спросил он, пряча волнение за привычной усмешкой.       Она не успела ответить. Он снова притянул ее к себе, сжимая в объятиях. Ему было жизненно необходимо чувствовать ее тепло, слышать прерывистое дыхание. Она была здесь. Настоящая Грейнджер, отвечающая на его страсть с той же силой. Это не было галлюцинацией или очередным сном, после которого его ждала пустая, холодная постель.       Драко чувствовал, как она подавалась к нему ближе, как участилось её дыхание. Её тело мелко дрожало в его руках, и эта беззащитная реакция лишь сильнее разжигала в нем пламя, которое он так долго пытался затушить.       В голове вихрем проносились все юношеские фантазии и тайные мечты, которые он хранил годами, боясь признаться в них даже самому себе.       — Как же долго я этого ждал… — сорвалось с его губ.       Эти слова были сродни признанию: оставаясь полностью одетым, Драко обнажал свою душу перед женщиной, которую так долго прятал в лабиринтах собственного сознания.       Грейнджер отвечала на его поцелуи, и это было слаще самого редкого нектара. Когда она, отбросив остатки робости, стала увереннее и нежнее, Малфой не сдержал тихого стона. Она притянула его к себе еще ближе, и он почувствовал, как его член, отозвавшийся на её близость, упирается в её живот сквозь ткань брюк. По ним обоим пробежала волна электрической дрожи.       Это было безумие — чистое, неразбавленное помешательство.       Драко прижал её к стене, и она, отвечая на его порыв, призывно выгнулась в его руках. Он ласкал её тело — такое хрупкое и одновременно бесконечно желанное. Гермиона выдохнула ему в губы, хрипло и тихо:       — Малфой…       В этом звуке не осталось ни капли того школьного презрения или неприязни, к которым он привык. В её тихом стоне слышалось нечто новое — пьянящее, волнующее, лишающее воли. Он на мгновение отстранился, заглядывая ей в глаза, пытаясь осознать: понимает ли она, кто перед ней? Действительно ли она видит Драко Малфоя — бывшего Пожирателя Смерти, своего врага?       Достав из кармана волшебную палочку, он коротким взмахом перенес их обоих в спальню. Его магия, мощная и долго копившаяся внутри, вырвалась наружу, пронзая пространство и тело густой волной. От этого всплеска энергии он окончательно потерял голову и притянул её к себе, готовый утонуть в этом моменте, но тут же одернул себя. Он коснулся её губ максимально бережно.       Она такая хрупкая. Я не должен причинить ей боль, — пронеслось в голове предостережением.       Драко принялся покрывать поцелуями каждый миллиметр её шеи, медленно спускаясь к плечу, осыпая кожу невесомыми прикосновениями.       Вот оно. Спустя столько лет я, наконец, могу прикоснуться к тебе.       Не прерывая ласки, он стянул жакет и платье с её плеч. Ткань плавно скользнула вниз, замирая на талии и открывая его взору обнаженную грудь.       Гермиона… — её имя набатом билось в мыслях, но он всё еще не находил в себе сил произнести его вслух.       Он всматривался в её глаза, боясь, что она вот-вот растворится в воздухе, обернувшись миражом. Но внезапно его руки опустились сами собой, и он немного отстранился. В комнате повисло тяжелое напряжение. Драко видел её взгляд, видел, как в её карих глазах отражались тени прошлого.       Нет, все зашло слишком далеко.       Ему стало по-настоящему страшно. Страшно, что прямо сейчас она сложит все части головоломки в своей гениальной голове и поймет, что перед ней — исчезнувший Пожиратель Смерти. Вернулся, чтобы… чтобы что? Возродить дело лысого ублюдка?       Блять, ведь со стороны это выглядит именно так, — подумал он с горькой иронией и самобичеванием.       Вдруг она встретилась с ним специально? Чтобы выведать планы, разузнать детали, а потом доложить святому Поттеру и всей его шайке?       Драко заметил, как она отвела глаза.       Я не знаю, что будет завтра, Грейнджер, но позволь мне просто быть рядом еще немного, — с этой мыслью он медленно протянул руку к её лицу и едва ощутимо провел большим пальцем по нижней губе.       Её губы были теплыми и мягкими. Вишневая помада почти стерлась, оставив лишь легкий, дразнящий оттенок. Гермиона снова посмотрела на него. Он безмолвно обхватил её лицо обеими ладонями, нежно касаясь кожи кончиками пальцев, и прошептал:       — Я остановлюсь, если ты захочешь. Только скажи.       Драко знал, что остановиться будет почти невозможно — желание было куда сильнее разума. Но он дал себе слово, что не причинит ей вреда. Он был готов отступить по первому её слову.       Но вместо ответа она сама потянулась к нему, накрыв его губы очень нежным, глубоким поцелуем. Эта чувственная игра разлилась теплом в его душе, вытесняя страхи. Драко постарался забыть о сомнениях и снова принялся изучать её тело, стараясь навечно запечатлеть каждое ощущение на подушечках пальцев. Он ласкал её, мысленно жалея, что у него нет Омута памяти — ведь этот момент он был готов пересматривать целую вечность.       Она принялась расстегивать его рубашку, и её тонкие пальцы медленно скользнули по его груди. Когда Гермиона начала целовать его шрамы, Драко почувствовал, как болезненное прошлое незримым облаком сгустилось в воздухе спальни. В этот миг две искалеченные души соединились, чтобы превратить накопленную годами боль в чистую нежность.       Драко перехватил её предплечье, бережно поглаживая кожу, и прижался губами к тому самому месту, где его безумная тетка когда-то выжгла ненавистное слово. Он видел, что шрама больше не было, но точно знал, где именно он находился. Драко покрывал её руку поцелуями, вкладывая в них всё своё искупление перед ней — самой чистой и светлой ведьмой, которую он когда-либо знал.       Грейнджер окончательно стянула с него рубашку, а он в ответ избавил её от платья и осторожно уложил на середину кровати. Драко покрывал жаркими поцелуями каждый дюйм её кожи, чувствуя, как она выгибалась в предвкушении и тянулась к нему. В нем бушевала волна трепета, тесно переплетенная с захлестнувшей страстью.       Разум окончательно затуманился, и он бессвязно шептал ей в губы:       — Ты прекрасна… Ты идеальна… Я так долго тебя ждал…       Он ласкал её грудь, едва заметно прикусывая кожу, словно пытаясь распробовать этот момент на вкус. Всё, что было в его жизни до этой секунды — прошлые победы, горькие разочарования, амбиции и мечты — потеряло всякий смысл. Существовала только эта невероятная женщина, лежащая перед ним и готовая довериться ему без остатка.       Драко опустился ниже, на секунду поднял на неё глаза и выдохнул:       — Ты ведь понимаешь, что ты такая одна… Единственная.       — Малфой… — она вновь произнесла его фамилию, и теперь это прозвучало как сокровенное признание.       Он медленно проскользнул языком к краю её белья, чувствуя, как она вздрагивала от каждого его прикосновения. Когда на ней не осталось ничего, Драко вновь замер на мгновение, не в силах отвести взгляд от её обнаженного тела.       Я не хочу причинить тебе боль.       — Я остановлюсь, — повторил хрипло, и сам не поверил в свои слова — если ты захочешь.       — Не останавливайся… — выдохнула она, и это стало его спусковым крючком.       Боготворя этот момент, он опустился к её ногам. Развел её колени и снова прошептал:       — Идеальна.       Драко осыпал поцелуями её бедра, чувствуя, как напрягалось её тело, как дыхание становилось всё более прерывистым. Когда он коснулся её клитора, Гермиона вскрикнула, запустив пальцы в его волосы и притягивая ближе. Это заводило его до безумия. Он исследовал её, смакуя каждую реакцию, готовый остаться у её ног навечно, лишь бы она наслаждалась. Лишь бы позволила ему быть рядом.       Он чувствовал, как мышцы Гермионы сжимались в сладкой агонии, понимая, что она уже на пределе.       Еще мгновение, еще одно движение...       — Малфой… Да… Да… Да…       Она выгнулась, и Драко ощутил, как её тело свело первой мощной судорогой оргазма.       Да, вот так, хорошая девочка... Кончай для меня. Я готов повторять это миллионы раз, только будь рядом.       — Ты прекрасна, — он отстранился и поднялся выше, желая снова почувствовать вкус её губ и вдохнуть родной аромат.       Драко замер в нескольких дюймах от её лица. Она выглядела такой уязвимой, такой настоящей: тяжело дышащая, с затуманенным от наслаждения взглядом. Гермиона сама потянулась к нему, и от этого безмолвного приглашения по телу Драко пронеслась ответная волна неконтролируемого восторга.       21:30       Они жадно целовали друг друга, но внезапно Драко почувствовал, как Гермиона замерла в его объятиях. Её тело напряглось, и он в страхе отстранился, пытаясь прочесть её эмоции. Но зрачки Грейнджер были расширены, а взгляд казался рассеянным и далеким.       Она сожалеет, — с горечью подумал Драко. Холодный, липкий страх коснулся его позвоночника. Он был уверен: она осознала, что позволила заклятому врагу быть так близко, и теперь эта близость вызывала у неё лишь отторжение.       Тишина вновь поглотила их. Неловкость давила на плечи, мешая дышать. Он ждал, что сейчас она встанет, всё вспомнит, окончательно придет в себя и уйдет навсегда.       Но внезапно, словно вопреки его мрачным мыслям, Гермиона вновь притянула его к себе. Она обвила руками его шею и впилась в его губы с удвоенной силой. Драко, словно на американских горках, мгновенно взлетел с самого дна на сияющую вершину. Он облегченно выдохнул прямо в её поцелуй, чувствуя, как отступают тревога и сомнения. В какой-то момент он даже не заметил, как инициатива перешла к ней и она оказалась сверху.       Гермиона осыпала его лицо нежными поцелуями: лоб, щеки, подбородок, шея. Она спускалась всё ниже, дразня и лаская. Когда её зубы мягко коснулись мочки его уха, по телу Драко прошла такая мощная волна дрожи, что у него свело пальцы.       — Черт, Грейнджер… — выдохнул он, едва узнавая собственный голос.       Он смотрел на неё, совершенно завороженный. Она сидела на нем, самодовольно улыбаясь и глядя сверху вниз.       Хитрая ведьма, — пронеслась в голове шальная мысль, полная восхищения и трепета.       Гермиона завела его руки за голову, прижимая их к подушкам. Драко чувствовал, как сердце колотится о ребра, готовое вырваться наружу. Она мучила его своей медлительностью, и он стремительно терял над собой контроль. Гортанный рык вырвался из его груди от того, что она делала с его телом, от того, как уверенно она им управляла.       Она целовала его грудь, нежно проводя языком по шрамам. Те давно уже не болели, но сейчас, под её жаркими губами, они словно вновь раскалились. Драко наблюдал за ней, за тем, как её волосы рассыпались по плечам, как она излучала власть и уверенность. О, этот вид он хотел бы запомнить навсегда.       Когда Гермиона расстегнула его брюки, избавляя от остатков одежды, Драко зашипел от острого возбуждения. Затем она взяла своими нежными пальцами его член, и он почувствовал, как все тело горит. А она, вот так просто, взяла и облизнула его.       — Блять, Грейнджер.       Огонь внутри него разгорелся до предела, готовый вот-вот взорваться фейерверком. Её ласки были умелыми и сводящими с ума; внутренности Драко затянулись в тугой узел. Он бессознательно сжал пальцами её волосы, и она подняла голову, одарив его озорной улыбкой, которая окончательно лишила его рассудка. Этот вид Грейнджер с его членом у нее во рту — это нечто. Он забыл, где реальность, и лишь сдавленно стонал, растворяясь в удовольствии.       Я блять сейчас кончу…       — Иди сюда… — потребовал он, притягивая её к себе для яростного поцелуя, возвращая себе власть, которую она удерживала мгновение назад. Желание настигло его с новой, пугающей силой. Ему хотелось войти в неё немедленно, вжать в эту постель, чтобы она стонала и просила еще. Но он помнил о своем обещании не сделать ей больно.       — Я очень сильно хочу тебя… — хрипло произнес он.       Она лишь крепче обхватила его, задыхаясь от страсти.       — Малфой…       Драко понял, что больше не сможет ждать. В этот миг она была его — только его. Он притянул её к себе, готовый отдать всё: сердце, душу, жизнь. Он подмял её под себя, нависая сверху и жадно любуясь каждой линией её тела.       Моя, моя, моя…       Тише, Драко, не причини ей вреда, — твердили остатки разума.       — Ты такая влажная… И такая красивая… Невероятная… Откуда ты такая взялась? — шептал он куда-то в изгиб её шеи, всё еще не веря, что она реальна.       Его пальцы внутри неё ласкали, дразнили, доводили до предела. Он чувствовал, как её мышцы сжимались в ответ, как она задыхалась под ним, хныча от наслаждения. Этот звук был для него лучшей музыкой на свете.       Он совсем забыл, каково это — мечтать о Грейнджер. Он долгие годы тщательно прятал ее ото всех, даже от самого себя, запирая ее в самых потаенных уголках своего разума. А теперь она здесь, в его объятиях, извивается от страсти, готовая принять его, отдать себя ему целиком и полностью.       Драко приподнял её ногу и начал медленно, насколько позволяло самообладание, входить в неё. В Гермиону, Салазар, его раздери, Грейнджер. Мир окончательно рухнул, когда она сама подалась навстречу, принимая его глубже. Все чувства обострились до предела, реальность перестала существовать.       Он двигался в ней размеренно, стараясь прочувствовать каждую клеточку её тела. Они сливались в одно целое, их желания переплетались в неразрывный узел. Это не было просто сексом — это было нечто гораздо более глубокое и чистое. Энергия двух людей соединилась в мощную волну, которая обрушилась на них, лишая воли.       Драко почувствовал, как она кончает, как все ее мышцы внутри судорожно сокращаются. И сжимая её в своих объятиях, он больше не мог сдерживаться, позволяя себе больше, глубже, резче.       — Ты… моя… сейчас… здесь… — выдыхал он с каждым толчком, заявляя свои права на эту светлую ведьму.       — Малфой…       Это не было взрывом или пожаром. Это была снежная лавина, атомный распад вселенной на атомы. Когда Драко накрыл оргазм, он излился в неё, и они одновременно растворились друг в друге. Мир больше никогда не будет прежним.       Обессиленный, Драко рухнул рядом, притянул её к себе со спины и уткнулся лицом в затылок, вдыхая аромат волос. Они действительно пахли луговыми цветами. Незаметно дотянувшись до палочки, он наложил на неё противозачаточное заклинание — одно из тех, что выучил еще на последнем курсе «на всякий случай». Драко невольно усмехнулся, представив лицо Грейнджер, предложи он ей магловский презерватив.       Он обнимал её крепче, постепенно приходя в себя. Она рядом. Он даже не представлял, что та самая отважная Грейнджер, которая залепила ему пощечину на третьем курсе, которая ограбила самый защищенный волшебный банк, которая противостояла самому могущественному волшебнику всех времен, будет так уютно лежать с ним рядом после восхитительного секса. Драко нежно перебирал её непослушные кудри, прикрыв глаза. В голове наконец воцарился покой — это Грейнджер растекалась по его телу, словно целебный бальзам, залечивала все его раны.       До того момента, пока он снова не почувствовал, как её тело напряглось.       Драко ощутил, как Гермиона ментально ускользает от него, как возвращается та реальность, где между ними стоит его клеймо Пожирателя. Ему отчаянно хотелось продлить этот миг, защитить её, позаботиться… но он не знал, как. Он умел лишь владеть тем, что принадлежит ему, или покупать за деньги любовь и расположение.       Его эго страдало, разрываясь на части. Он сломался и почти умоляюще прошептал:       — Не уходи… Пожалуйста, не уходи сейчас.       Гермиона молчала, словно перестав дышать. Сердце Драко, еще минуту назад ликовавшее, разбилось на острые осколки, царапая его жалкую душу изнутри. Он так боялся этих чувств, он избегал их всю свою жизнь: сначала неосознанно, пытаясь защитить себя от боли, затем специально, возводя вокруг себя неприступную стену. А сейчас обнажил перед ней свою главную слабость — отчаянную потребность в ней.       — Пожалуйста, пообещай, что не уйдешь… — Это были самые смелые слова в его жизни.       Гермиона медленно повернулась к нему лицом. Утонув в глубине её карих глаз, он понял: без этого взгляда он больше не сможет существовать.       — Я не уйду… Обещаю.       Он выдохнул. Глубоко внутри Драко понимал, что когда-нибудь она уйдет. Может, не сейчас, может, позже. Но как законченный эгоист, он хотел, чтобы она принадлежала только ему вечно, но теперь он точно знал: он никогда не удержит её силой. И если она захочет уйти, он должен будет ее отпустить.       А пока он нежно поцеловал её, впитывая мгновение. Дыхание успокоилось, и уставший разум наконец отключился. Драко заснул в её объятиях, впервые за долгие годы чувствуя себя в полной безопасности. Ему спокойно.       23:55       Драко резко открыл глаза — звук захлопнувшейся двери отозвался в голове оглушительным щелчком. Он знал, что этот момент наступит, но сейчас, когда тишина в апартаментах стала осязаемой, он оказался к ней совершенно не готов.       Наспех натянув брюки и не заботясь о том, как нелепо выглядит, он выскочил в лифтовый холл. Грейнджер была там. Она замерла перед закрытыми дверями, и свет ламп безжалостно подчеркивал размазанные по щекам слезы. От этих ее слез стало невыносимо больно.       Что же ты творишь, Грейнджер? Чем я успел тебя обидеть? В какой момент всё пошло не так?       Вопросы роились в голове, но он не находил ответов. Она уходила, превращая их близость в руины, не оставив даже короткого объяснения.       Но вслух же вырвалось только одно, полное отчаяния и звенящей боли:       — Ты же обещала!       Драко нахмурился, ненавидя собственную слабость и эту внезапную потерю контроля. Он хотел схватить её за плечи, встряхнуть, выбить из неё признание — почему она бежит от него, словно он был чудовищем из её кошмаров? Боль, которую он так долго и старательно выжигал в себе, вернулась, заполняя легкие едким дымом.       Ему больно, больно... Бесконечно больно.       — Ты, блять, обещала! — голос сорвался на хриплый надрыв. Ярость, рожденная из полного бессилия, закипела в крови.       Он видел, как она, такая хрупкая и сломленная, попятилась в открывшуюся кабину лифта, продолжая размазывать слезы. Драко сделал пару стремительных шагов к ней, готовый преградить путь, но остановился.       Тихое, едва различимое «Прости» ударило наотмашь. Его руки бессильно опустились. Он понял, что проиграл: её невозможно было удержать магией или силой, если она уже приняла решение.       — Гермиона… — её имя осталось на его губах горьким пеплом.       Двери лифта сомкнулись, отрезая его от неё, оставляя одного в пустом, холодном холле — без ответов, без надежды и без нее.       03:50       Драко сидел на полу, прислонившись спиной к замшевому дивану. Спина уже давно затекла, но он не шевелился, оцепенев от собственного одиночества. Рядом сиротливо стояла пустая бутылка дорогого виски. В голове, словно заезженная пластинка, тысячи раз прокручивались события вечера: каждая фраза, случайный взгляд, мимолетное касание. Он до боли в висках искал хоть какую-то зацепку, намек на то, что заставило её сбежать из его объятий.       Он даже открыл чертово приложение в телефоне, хотя знал результат. Чат испарился — тридцать минут истекли, не оставив ни следа от их переписки.       За одну ночь Драко пролетел по всем кругам эмоционального ада: от запредельного единения до ледяного отрезвления. Сейчас он чувствовал себя раздавленным, уничтоженным под весом собственного эго. Нужно было найти её, поговорить... но страх сковывал сильнее Круциатуса. Он чертовски боялся услышать правду. Ту самую, что уже нашептывал ему внутренний голос:       «Драко, это было ошибкой».       Или еще хуже:       «Это была всего лишь игра, Малфой. Ты — Пожиратель смерти, а я — героиня войны. Ты действительно верил, что я останусь?»       Драко пьяно и горько усмехнулся. Прошлое было его второй кожей, его клеймом. Волшебный мир никогда не забудет Драко Малфоя, который занес палочку над Дамблдором и стоял в тени Темного Лорда, пока другие сражались. Для таких, как он, не существовало искупления или прощения. Не было права на счастье.       Ему стоило бы вычеркнуть этот вечер, забыть его, как страшный сон.       — Попросить, что ли, Блейза наложить «Обливиэйт»? — пробормотал он в пустоту комнаты, зная, что даже магия не поможет стереть аромат луговых цветов, который, казалось, навечно въелся в его апартаменты.