Два веселых ВУЗа

/0001/ Шаде могла слышать звуки разговора за дверью в кабинете, изредка прерывающиеся на более громкие восклицания, но не могла встать с места, как бы ни пыталась. А она, если честно, не сильно и пыталась. Вгляд метнулся к куртке, что, почему-то, разозлило ее еще больше. Другая рука больше по инерции, чем намеренно, спустила край рукава и браслеты с запястья. На нем были вытатуированы небрежным рубленным шрифтом цифры. «411» Уродливых рубцов за ними было давно уже не видно. Шаде коротко улыбнулась. Она вдруг поняла, почему кинула тот резак в Светляка. Не так важно, что они ей не верят. Намного важнее то, что она и сама больше не может поверить себе, когда говорит про миссию, светлую цель. Может, когда-то давно у этого всего и была цель, но не теперь. Следующей мыслью было то, что между этим и еще одним воспоминанием, пришедшим на ум, прошло слишком много времени, событий и вселенных, чтобы можно было их опустить. Третья мысль, как и все после первых двух, была: «Мы никогда не справлялись с этим всем на трезвую голову. И сейчас не будем». Она медленно поднялась на ноги без какой-то определенной цели, как и все, что делала в последнее время. Но с определенным желанием. Из-за брошеной ей пустой пачки от сигарет у учителей будут довольно очевидные вопросы к ученикам школы, среди старших классов проведут опрос и даже профилактические беседы, хотя этого она знать не могла. Да если бы и знала, опять же, когда ей было не похер? Хотя… понятие времени растяжимо и неоднозначно, правда? *** /0411/ Как только Шаде толкнула дверь перед собой, переступая порог, ее тут же ослепил яркий свет, бьющий в глаза. От неожиданности она чуть не споткнулась, удержав равновесие в последний момент, и, закрываясь от света одной рукой, попыталась осмотреться. По левую от нее сторону стоял стол и два стула, на которых сидели две молодые девушки, одна спиной к двери и с ногами на столе, стоявшем между ними, а вторая смотрела на Шаде неотрывно. Первая проследила за взглядом предполагаемой собеседницы и тоже уставилась на незванного гостя. Только потом Шаде посмотрела дальше перед собой и все поняла. Там, в неосвещенной части помещения, стояли кресла. И на первых двух рядах вразброс сидели важные люди, уже было заскучавшие, но заметно оживившиеся с момента появления нового персонажа. Шаде обернулась на приоткрытую дверь и отошла от нее на пару шагов, чтобы увидеть, что это всего лишь декорация. Дверь даже не была встроена в стену, а одиноко стояла, обозначая свое наличие. Она бы явно была недовольна таким отношением, но сейчас не об этом. Курманова снова посмотрела на зрительский зал, затем на пятерых сидевших на стульях по правую сторону от нее девушек, снова налево. И засмеялась. Сначала коротко и как-то нервно, а потом уже сквозь проступающие от смеха слезы. Она облегченно выдохнула и сказала, довольно улыбаясь: — Такого не было очень давно, но это, — Шаде жестом руки обвела окружение, — меня, честно сказать, удивило. А, подождите, — она схватилась за ручку двери, размашисто ее захлопнула и, повернувшись к зрителям всем корпусом, елейно произнесла: — А то, не дай бог, сквозняк. Почти все из сидевших в зале прыснули или нестройно, отрывисто рассмеялись. Шаде же, неосознанно наслаждаясь чувством всеобщего внимания, хлопнула в ладоши. — Так что же здесь происходит, м? Хотя нет! — она вскинула руки, экспрессивно жестикулируя, — Я сама угадаю. Это ведь сто девяносто девятая школа? — Это университет, — удивительно спокойно поправила девушка с излишне большим количеством украшений, от которой исходил стойкий запах духов. Было понятно, что никто кроме нее не был в состоянии отвечать на вопросы. Она указала на светлую стену, ограничивающую сцену сзади, на которой действительно была изображена эмблема ВУЗа — серый и белый гуси с веселой и печальной театральными масками, — Государственный Университет Сценического Искусства. Сокращенно — ГУСИ. Шаде посмотрела на эмблему и снова громко расхохоталась. Зал не мог остаться равнодушным и люди, прикрывая улыбки руками, посматривали друг на друга. — А я думала день не может стать еще лучше, — она сделала вид, что смахнула слезинку тыльной стороной руки. — Но здесь раньше была школа, спецализированная гимназия, — картавая девушка с ровной осанкой и в белой водолазке поправила очки за оправу. Девушка с волнистыми русыми волосами по ту сторону стола вмешалась: — Ее закрыли три года назад по неразглашаемым причинам. — Два с половиной, — белая водолазка сложила руки на груди, все еще непонимающе посматривая на актеров, как будто в поиске объяснения или хотя бы поддержки. Рядом с ней, девушка с очень непостоянным цветом волос тихим голосом добавила: — И чтобы место не пустовало, его отремонтировали под театральный университет. Шаде снова оглядела сцену. Взгляд остановился на до боли знакомой внешним видом фигуре по ее сторону стола. — Ема-а-а… Это ж я. Да она больше похожа на меня, чем я на себя! Снова послышался смех, публика перестала сдерживать себя в проявлении реакции по поводу происходящего. — Но прическа конечно… Мне вообще не идут стрижки опрятнее, чем у туалетного ершика. А ты выглядишь так, как будто еще и укладываешь волосы гелем. А еще спишь с плюшевыми игрушками и желаешь каждой спокойной ночи, иначе они обидятся. Закадровые смешки звучали прямо как в американских ситкомах. Когда они затихли, воцарилась тишина, во время которой двое в кожаных куртках как-то странно друг на друга посмотрели, будто с вопросом «что происходит?», а та, что на стуле, вдруг зажмурилась и схватилась за переносицу. Сидящая слева девушка с толстыми длинными косами внезапно, но во все еще шокированном состоянии окликнула Шаде. Получив в ответ резкое «че?» и чуть более вежливое «да?», а также две пары обращенных в ее сторону глаз, она прикрыла рот рукой, а высокая девушка с широкими плечами на втором ряду стульев, громко оповестила остальных, но с такой интонацией, как будто обращалась к себе. — Это реально она. В этот момент кто-то за кулисами медленно затушил прожектора, светившие на сцену. Занавес закрылся под слабые вежливые хлопки. — Вам конец, — констатировала девушка, вышедшая из-за кулис, видимо та, что отвечала за свет, — Что это вообще было? Хотя, не так плачевно, не экзаминационка итоговая же. Она посмотрела на новоприбывшую Шаде, на что та немного растерялась. — А ты тут… световик? — Почти. Светляк, — она протянула руку для пожатия, — Ну, вообще-то да, в том числе. Подрабатываю кем попадется на пол ставки. Хотя, иногда кажется, что на все четыре. Просто эти раздолбаи ничерта не делают. Длинные Косички оскорбилась: — Учить тексты не так просто, как ты думаешь. — Уж точно проще, чем таскать вещи и драить полы! — Сама виновата, что не поступила, — вмешалась Русые Волосы. — Я бы поступила, запросто, если бы не… — Что? День неудачный? — индифферентно предположила Кокосовый Парфюм. — Или коррумпированная система? — подхватила вторая Шаде. — Да, какое оправдание ты выберешь сегодня? — продолжала подначивать Тихий Голос. Широкие Плечи согласилась с ними в более мягкой форме. — Серьезно, Светляк, тебе нужно перестать отрицать тот факт, что у тебя боязнь сцены. — Причем, хроническая, — дополнила Короткостриженная. — И неизлечимая, — со вздохом поддержала Тихая. Светляк возмутилась. — Да нет у меня никакой… И вообще, если вы забыли, напоминаю, что комиссия все еще там, а нас с ними отделяет только штора. Плотная, конечно, но все же штора, — понизив голос на пару тонов она сменила тему, — А вы запороли выступление, не экзаминационное, но все же выступление, опять же, если вы вдруг забыли. И это то, о чем вам стоит сейчас переживать. А, да, еще о том, кто это, черт возьми! — она кричит, не повышая при этом голоса, из-за чего выходит скорее шипение, и указывает на Шаде-путешественницу. Та, удивившись такому резкому переводу стрелок, на автомате все же отвечает. — Я, типа, из другой вселенной. Хотя вы тут, наверное, не в теме. Короче, насколько пока сумели выяснить, в основе технологии дверей лежит… — Принцип гиперпространства, абсолют хаотичности, да, я в курсе, — Белая Водолазка, которая до этого времени находилась в небольшом ступоре, вклинилась в разговор, — Только это не правда. Это теория. Не подтвержденная, но опровергнутая вообще всеми здравомыслящими людьми. — Да, но не во всем они оказались правы… — Постой, — перебила будущая актрисса, быстрым отточенным движением поправляя очки, — А как же невозможность генерации материи из энергии? Согруппники переглядывались в легком недоумении. Не то чтобы они не были удивлены происходящим, казалось бы, считающимся чем-то за гранью людского понимания нормального, просто еще не знали что об этом думать или как реагировать. — Что такого? — удивилась Водолазка, — Я одно время интересовалась квантовыми теориями. Шаде довольно улыбнулась. Ее глаза загорелись, как будто она только и ждала повода обсудить это с кем-то, и вот, нашелся понимающий собеседник. — Ага, ты про главный аргумент против теории. «Даже при условии существования множественных вселенных, был бы невозможен факт их интеграции или взаимодействия». Вот это как раз самое интересное, потому что никто еще не знает наверняка. Это как бы самый насущный вопрос по этой теме в исследовательском сообществе на данный момент… — Девочки! — послышался оклик с другой стороны алой театральной шторы. Женский голос быстро исправил неуместно фамильярное в формальной обстановке обращение, — То есть, Коллектив «Узурпаторы», выйдите на авансцену, пожалуйста. Сокурсники обреченно выдохнули, тихо бормоча молитвы. Шаде переспросила настороженно и любопытно. — Узурпаторы? — Не спрашивай, — отозвалась Тихая. Светляк осталась за кулисами, а самая высокая из группы обернулась на Шаде выходя, и сказала со вздохом. — Ты идешь? — Я? — Курманова, считавшая себя никак не причастной ко всей ситуации, несмотря на свое явное отрицательное влияние на исход выступления, вытаращилась на нее. Высокая вышла за штору. Звеня многочисленными бусами, девушка с рыжими кончиками волос, выходившая последней, закатила глаза, вытаскивая Шаде к ним на авансцену за рукав куртки. — Так, ребята, — начал молодой парень, вставая со зрительского кресла на втором ряду. Шаде, удивленно посмотрев на него, медленно наклонилась к стоявщей рядом актриссе из-за чего ее снова обдало ярким, но приятным запахом духов, и прошептала. — Это же… — Евгений Игнатов? Он самый. — Но он же… — Ага. Я, конечно, знала, что он популярный, но чтоб его знали даже в других вселенных… Парень продолжал: — Во-первых, молодцы, что постарались, это было… Он сделал небольшую паузу, во время которой стоявишие на сцене люди не затратили ни одной единицы энергии на известный процесс выработки углекислого газа. Проще говоря, актеры задержали дыхание. — Необычно. Актеры переглянулись между собой, все еще не понимая как реагировать. Необычно — это плохо или хорошо? Кто так дает обратную связь? — И ново. Такого мы с коллегами еще не видели и, посовещавшись, решили, что, вообще-то, это то, что нам нужно для предстоящего соревнования. «Узурпаторы» выдохнули, наконец, с облегчением. Но тут же нахмурились с непониманием. Местная Шаде спросила. — Какого еще соревнования? — Технически это не соревнование, — начал объяснять Евгений, — Это межвузовое мероприятие, где ежегодно подводятся итоги проделанной студентами работы… — И нам всего лишь нужно втоптать в грязь этих уток, причем на их же поприще, вот и все, — встряла невысокая девушка в очках, вставшая с сиденья. Рядом стоящая наклонилась к Шаде, шепча. — Это Ольга Сергеевна, наша ректорка. Она немного повернута на соревновательном духе и просто ненавидит ректора уток. Шаде еле заметно кивнула, обозначая свое понимание, и уточнила. — А утки это?.. — Университет Театрально-Комедийного Искусства. — Могла бы и догадаться, — вздонула она. — Нам!.. — перебил ректорку Евгений, повысив голос, — Нам просто нужно достойно представить университет. И, учитывая, что это первое наше участие в мероприятии за три года существования… поднять рейтинг заведения. — Да. И замариновать этих уток в собственном соку, если вы понимаете, что я имею в виду, — говорила Ольга с энтузиазмом советской учительницы, рассказывающей о капитализме в прогнившем Западе, пока ее коллега взялся за переносицу двумя пальцами, новая Шаде откровенно угарала на сцене, а актрисса рядом толкала Курманову локтем в бок, — Так сказать, напихать им яблок в… — Кхм, — громко перебил проректор по образовательной деятельности Игнатов, — В общем, посыл, думаю, понятен. Университету нужно взять номинацию за лучшую комедийную постановку, и мы надеемся на ваше содействие. Нашими совместными усилиями у нас точно получится поставить лучший спектакль до конца года. Особенно важным мы сочли бы вклад вашей новой сокамандницы, она хорошо себя проявила. Улыбка быстро сползла с лица Шаде, сменившись степенью удивления по шкале от «книга на день рождения» до «моя классная руководительница нетрадиционной сексуальной ориентации» где-то на отметке «меня просят участовать в театральном спектакле во вселенной с птичьими аббревиатурами вместо названий». — Кто, я? — она направила на себя указательный палец, нервно хохотнула и замахала руками, — Не-не-не, я… Девушка с могочисленными бусами зажала ей рот рукой, из-за чего Шаде не смогла продолжить, и уверила проректора. — Разумеется, конечно, Евгений Еленович, мы вас не подведем. — Надеюсь на это, Давлитова. Кстати, Курманова, — обратился он к старой Шаде. Она отозвалась, а вторая Шаде тоже что-то равнодушно промычала сквозь руку, закрывающую рот, — вы не родственники? Чем-то действительно похожи. Он перевел взгляд с одной Курмановой на другую. Первая, сориентировавшись, попыталась ответить. — Да! Не поверите, нам так часто говорят, она… э-э-э, — Девушка замялась, обдумывая, но, не придумав ничего стоящего, выпалила первое, что пришло в голову, — моя сестра. Игнатов понимающе кивнул. — Да? А у сестры есть имя? — А-а… Ару… — протянула Шаде. Паникуя, она смогла впомнить только собственное среднее имя. «Ару» не удержалась и прыснула от смеха. Шаде стрельнула в нее неодобрительным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего. — Просто «Ару»? — уточнил проректор. Шаде утвердительно кивнула, — Что ж, c поступлением. Мы с комиссией надеемся, что Вы нас услышали. Коллектив выходил за дверь актового зала, а другая дверь, наблюдавшая со сцены, та, что помнила множество событий на временной линии вселенной, в частности, трехлетней — ну ладно, двух-с-половиной-летней — давности, предчувствовала неладное. Комиссия тоже собиралась уходить, изнурительный просмотр работ на сегодня был закончен, а ректор крикнула вдогонку выходящим согруппникам. — Не забывайте про яблоки, девочки!