Глава 1

Глава 1, в которой читатели знакомятся с Министерством, Интернатом и преподавателями.       Могущественный готический Собор Министерства Сатаны возвышается на холме, окутанном древней магической аурой, лесами и оврагами. Это место многие века было неприступным, оставалось вдали от людей, окружённым тайнами и мистикой. С XIV века это место пугало путешественников. Династии сменяли друг друга, усиливая его ауру загадочности и отчуждённости.       Однако в наши дни это место больше не было окружено таким количеством тайн и загадок, так как с недавних пор оно открыло свои железные врата для всех желающих, в особенности для тех, кто был связан с тьмой и тенями более близко, чем большинство людей на планете. Территория напоминает древний замок из сказок или легенд: тенистые сады на территории Собора превращаются в густые леса за его пределами, в то время как на берегах глубокого тёмного озера, скрытом в глубине леса на небольшой поляне, проходят древние ритуалы и тёмное крещение. Рядом с Собором — цветочный сад с теплицами и фруктовыми деревьям. Справа от Собора стояли два небольших современных здания — общежития: мужское и женское. Вместе они вмещали около ста избранных студентов — юношей и девушек, обладающих необычными способностями, которых лишены большинство людей. Ещё десять лет назад таких молодых людей боялись, сторонились, избегали. Это было на протяжении всей истории человечества.       Конечно же ведьмами их здесь не называли. «Ведьма» — звучало архаично, и этот титул относился к действительно древним (или хотя бы достаточно старым) существам. Ведьмами называют в основном женщин, имеющих определенные отношения с тьмой и дьяволом, что ж, можно сказать они на созвоне с самим Сатаной. Но так как Сатана довольно занятой не-молодой не-человек, то и связываются с ним только те, кто действительно достоин быть ведьмой.       Тех молодых людей, кто учится здесь, в этом интернате, называли просто — студенты. Потому что они и есть студенты. Они изучают языки, законы, права и обязанности граждан, философию и историю, занимаются физкультурой, участвуют в жизни города. Единственной их отличительной чертой является изучение не только человеческих предметов, но и тех, которые люди называют “демоническими”. Учат законы и историю “Ада” (ещё одно правило этого места: не развеивать мифы об “Аде” и “Рае”, но для вас я, и ученики этого места, откроют один секрет: Ада и Рая нет. Нет в том виде, о котором говорит любая религия на Земле), учат языки, которые помогут взаимодействовать с существами теней (и не только).       Девушек учат боевым искусствам и контролю своих способностей у ведьм, желающих передать темное наследие своих сил молодым послушницам. Парней обучают фехтованию и основам управления своих магических навыков у воинов, которые давно перестали считаться людьми.       Это место пропитано тайной и древностью, оно закрыто для общих масс. Сюда приходят только работники Министерства, участники и полицейские, следящие за порядком. Студенты, конечно, в основном обитают в северном крыле собора, где проходит большинство уроков и практик. Однако они вольны ходить везде, по всей территории и во всех зданиях, кроме крыши и 5-7 этажей южного крыла. Но, несмотря на мрачность и необычность этого места, молодые люди находят здесь своё пристанище и предназначение: кто-то выбирает скрывать свои навыки и жить как обычный человек. Кто-то работает на благо обычным людям, используя свои умения и способности.       На улице было тепло, солнечно, приятно. Листва на деревьях всё ещё сохраняла насыщенный цвет, но уже не казалась свежей — ранняя осень давала о себе знать. Место находилось вдали от города, воздух был чище и свежее благодаря озеру и лесу. Птицы пели, не умолкая. Атмосфера — лёгкая, воздушная. Молодые люди и их родители стояли группами, разговаривали, знакомились и осматривались. Они ждали прибытия директора, он же — глава Министерства Сатаны.       Группа студентов и родителей окружила одного из работников этого места, упыря Филла. Он был лицом нечеловеческой части Министерства и часто помогал Папам: давал интервью, отвечал на вопросы, демонстрируя, что здешние демоны не опасны. Сейчас он старался ответить на все вопросы разом, хотя бы на большую часть. На нем была одежда Третьей эры – его любимая, маска, перчатки, скрывающие его руки. Длинный хвост был обмотан вокруг талии, на всякий случай, вдруг кто-нибудь наступит. “Нет, некромантию здесь не изучают”; “Да, здесь действует система университетов, будут экзамены и зачёты”; “Да, ученикам придётся самим организовывать своё время, самим посещать нужные пары, ограничений нет, главное – успешно сдавать экзамены”: “Да, общежитием будут обеспечены все студенты…”       Внезапно двое упырей со скрипом открыли массивные дубовые двери Собора. Родители и студенты обернулись на звук.       – Добрый вечер, дамы и господа! – громкий мужской голос с заметным итальянским акцентом был слышен во всём дворе, привлекая внимание всех будущих студентов, родителей и полицейских, – Ах, подождите, кхм… Сейчас же день, да… Д-добрый день, дамы и господа! Добро пожаловать в Университет при Министерстве Сатаны! Моё имя Александр Эмеритус, и я являюсь лидером Министерства Сатаны и, по совместительству, директором интерната. Э-э, да, Мистер Копиа тоже можно, конечно, – мужчина неловко улыбнулся, нервно поправив лацканы пиджака и перчатки.       За углом северного крыла стояли двое — мужчина и гуль. Мужчина — высокий, лысый, хмурый, курил. Упырь — низкий, в чёрном плаще и с маской на пол-лица, раздражённо дёргал хвостом.       –Волнуешшшся? – голос упыря тихий, шипящий, словно потрескивающий огонь, и речь немного невнятная.       –Нет, просто всё надоело, - мужчина отвечает, кривя губы и морщась, словно съел лимон, - с другой стороны интересно, что будет в этом году…       Упырь молча кивнул и рассеялся в облаке сажи и пепла.       Секондо вздохнул и затушил сигару о стену, конкретно этот кирпич уже весь чёрный, покрытый сажей, мужчина курил с первых лет появления здесь. Нет, не с момента рождения: впервые Секондо оказался здесь, дома, в 24 года. Он до сих пор испытывает странные, смешанные чувства по этому поводу. Детство в католическом приюте в Швеции, католическая школа, затем институт…А потом приехал какой-то белобрысый тощий парень по имени Примо (кто так детей называет?) и вручил документы: они, мол, братья, и пора ехать «домой». На тот момент Секондо и не задумывался о том, что это может быть обман: католичество и вся эта божественная муть ему так надоела, что он готов был пойти за кем угодно, кто смог бы его забрать. Почему он сам не ушёл? Его не пускали: не отчисляли, не подписывали документы об отчислении, ловили, когда он сбегал. А здесь, в Министерстве Сатаны, он словно заново родился: пьянки, вечеринки, свобода. Он взял себе имя Секондо.       Следом за ним, буквально через месяц, приехал коротышка. Снова с Примо. Этот оказался родным братом Примо, в отличие от Секондо, который был лишь единоутробным братом (Секондо сразу это не понравилось: он не был дураком, понимал, что это значит для семьи – даже если эту самую семью он никогда не видел и не знает, какие тут обычаи). И вроде бы этот коротышка нормальный, можно с ним общаться и жить под одной крышей, но резкие перепады настроения, гиперактивность, его страсть к моде – это было странно для Секондо (и Примо). Он даже с именем определиться не мог долго: Терцо или Терсо… Вроде как остановился на первом варианте, но кто знает, что будет завтра? Даже если с того момента прошло уже 38 лет…       Итак, вот они втроём – Примо, Секондо и Терцо – живут в этом соборе вместе с какими-то сектантами, посещают семинарию (но уже далеко не католическую), водятся с демонами и чертями, ещё и все эти Сёстры и Братья Греха (кто вообще эти названия придумывал?), епископы, кардиналы… Но братья не жаловались, точнее Секондо не жаловался, молча всё терпел.       Примо, казалось, был всегда где-то далеко от этого места, по крайней мере мыслями. Физически он был либо в саду, либо в библиотеке, либо запирался в своей комнате на чердаке главного здания. Он всегда молчал, редко говорил, ещё реже – проявлял хоть какие-то эмоции, если он вообще был на это способен. Единственное, что можно было часто заметить на его лице – раздражение и отвращение, людей он не любил, но хотя бы терпел, и на том спасибо.       Терцо же был ураганом. Он был… был, есть и будет итальянцем: яркий, быстрый, громкий, горячий, танцует, поёт, шьёт одежду, вкусно готовит… так и не скажешь, что он и Примо родные братья. И в отличие от Примо, который был в саду, библиотеке или в своей комнате на чердаке, в отличие от Секондо, который часто устраивал прогулки на коне по территории Министерства (а иногда и за его пределами, в лесах и на горах), Терцо просто был везде, главный сплетник, казанова.       Примо также объяснил, что их фамилия не приветствуется в городе. Точнее их фамилия – Эмеритус – используется в качестве страшилок для непослушных детей и подростков: злые Эмеритусы придут и заберут детишек в своё жуткое Министерство, откуда дорога только одна — в ад. И всем троим Эмеритусам нравилась (и до сих пор нравится) эта репутация.       Своих родителей они увидели только через 2 месяца. Нихил и Сестра Император, ещё более странные имена. Примо, как обычно, был равнодушен, Нихил прошёл мимо них. Сестра Император обнимала мальчиков и пела им, как же сильно она по ним соскучилась. Почти 40 лет прошло с того момента… Секондо скривился снова, выходя к студентам, возвышаясь над всеми. С приходом Копиа всё стало лучше.       –...Примо, который будет вести биологию, садоводство и литературу, Секондо, который будет преподавать право, экономику и латынь, Терцо будет учителем языков, французский, немецкий, итальянский, истории и культуры, Апата будет комендантом в женском общежитии и преподавать Ведьмины Труды, Виктор будет комендантом в мужском общежитии и будет учить мальчиков боевым искусствам. Я буду преподавателем точных наук, - закончил свою речь Копиа и хлопнул в ладоши.       Затем было всё то же, что и в прошлом году, и в год до этого (да, это всего лишь третий поток учеников, но это уже был большой шаг для Копиа и всех в Министерстве): экскурсия по Министерству и его территории, заселение в комнаты. Также можно было поговорить с преподавателями и студентами, которые уже здесь учились, можно было погулять с родителями по саду, подружиться с упырями (но первокурсники чаще всего боялись их). Секондо было велено следить за группой мальчишек, которые пошли в лес, на всякий случай, чтобы они не столкнулись с дикими животными или не потерялись. Он держался поодаль, бесшумно. Он не любил охоту, но он был солдатом до мозга костей: ушёл в армию в 25 лет, вернулся в Министерство в 30. Студентам здесь он тоже старался привить строгость и силу. Он шёл следом, следил внимательно, готовый вмешаться в любой момент. Пели птицы, шуршали белки — хищников не было.       –Хотите кофе? - женский голос прозвучал снизу. Секондо вздрогнул, глянул вниз, скривил губы. Мальчишки обернулись.       –Нет, я уже выпил, - грубо отвечает сатанист и поднимает взгляд на испуганных подростков, - а вы ушли слишком далеко. Назад! - и он проследил, чтобы молодые парни пошли обратно к Министерству. Следом пошла Нагайна – та самая, которая предложила кофе Секондо, его помощница на протяжении уже пяти лет. Она единственная, кто не сбежала от него, даже если он и был грубияном. Второй Эмеритус внимательно следил за подростками, в конце концов он отвечал за них. Иногда он ворчал себе под нос, когда молодые люди вели себя слишком громко или разбегались, иногда он подхватывал Нагайну, которая, как обычно, путалась в своих же ногах.       К вечеру родители разъезжались. Подростки радовались свободе, родители — переживали. Отпустить ребёнка нелегко, даже если можно приехать почти в любой момент.       – Ты уже говорил со старшими? – Ли спросила, оглядывая здание женского общежития.       – Ага, меня подселяют в комнату к двум второкурсникам, – кивнул Бри, шмыгнув носом. Он снова заболел в самый неподходящий момент.       – Круто, а я буду с одногодками жить, может мы с ними в одной группе будем даже, –       Ли посмотрела на брата. Они были как две капли воды похожи, близнецы-блондины с серыми глазами. С самого детства не разлей вода, всегда вместе, всегда рядом. И сейчас тоже они пришли сюда вместе, чтобы обуздать свои силы, как говорила им бабушка. Кивнув друг другу, они молча разошлись по общежитиям.