Прирост голубой крови

Так уж произошло, что Вернеру фон Брауну довелось изобрести кое-что невиданное. Это был экспериментальный агрегат, в общем-то, смеха ради, не предназначенный для применения. Геббельс проверять пришел, и воскликнул Браун тогда: «Трепещи Геббельс-хромая блоха! Я изобрел Дойчепревращатенатор!» Нога, что была короче второй, не удержала Йозефа на месте –споткнулся, полетел на изобретение с презабавнейшим криком. Но последвия были отнюдь не смешными. Тот упал прямо на кнопку запуска агреграта. Мир озарила яркая вспышка, и, как только та прошла, казалось, ничего не изменилось. Но с эффектом пришлось столкнуться всем концентрационным лагерям, разбросанным по территории Германии. Освенцима, правда, не коснулось. Об этом прознала вся верхушка только через сутки. Пришлось что-то с этим делать. "Дойчепревращатенатор" — весьма громкоговорящее название. Так и вышло: к превеликому удивлению всех надзирателей и управляющих лагерями, все узники по какой-то неведанной причине внезапно приобрели почти одинаковую внешность. Какую? Арийскую. Даже те, чьи лица ярче прочих глаголили за своего владельца о национальной принадлежности, как, например, темнокожие, сейчас стали носителями высокого лба, белой кожи, прямо посаженных глаз, выраженного брацихефала и светлых волос. Ну и что прикажете с этим делать? После долгих дискуссий в зале заседаний вышестоящие приняли решение о перестройке лагерей под санатории, ведь теперь так-то не комильфо голубую кровь в качестве заключенных держать. Это где такое видано? Многие были очень недовольны, говоря о том, что арийское лицо не причисляет узников к высшей расе. Хотя, по правде говоря, некоторые из заключенных были больше похожи на ариев, чем сами надзиратели. К счастью, обратного эффекта "Дойчепревращатенатор" не имел – немцев в унтерменшей не превращал – на том и спасибо. В общем, делать было нечего. Пришлось перестраивать. Во всяком случае, подобное недоразумение благоприятно повлияло на демографию, пускай и рассматривался не естественный прирост. Узники, конечно, ликовали, а вот государство – не то чтобы. Это скольким тысячам человек сейчас нужно предоставить субсидии на льготное жилье? Теперь и думать стоит, кого вести на казнь – Геббельса или фон Брауна. Заксенхаузен практически не изменился внешне, оно и ясно – слишком уж большие затраты потребовались бы на облицовку зданий. Однако, все внутренние комнаты были переоборудованы. Станция Z, или, как говорят в простонародье – газовая камера – стала сауной. Удивительно, не так ли? Если вы в шоке, что-ж тогда говорить о бывших узниках и их карателях. Все государство скорбило. Бараки превратились в вип-палаты, а физиотерапией назвали "почившие" пытки электричеством. Прошло много времени. Теперь Ирина вынуждена быть не надзирателем недолюдей, а простым санитаром в недо-санатории. Заксенхаузен переименован был в "Буг". Так вот, каждый день в "Буге" начинается одинаково. Девушка хотела лишь отдохнуть за прочтением документов и отчетов из Заксенхаузена, чтобы пустить скупую мужскую слезу ностальгии. Как же ей не хватало битья дубинками...Хотя впрочем, этого никто не запрещал. Конечно же, ни о каком расслаблении на самом дальнем лежаке и речи не шло, ведь даже до туда доносились истеричные вопли и звуки дебоширства, коими заниматься Ирине совсем не хотелось. На то есть другие сослуживцы, а она предпочла устроить себе названый выходной. Откуда раздавались вопли? Прямо из огромной очереди к кислородным коктейлям. Неизвестно, получил ли кто из них заветное пойло с миллилитром жижи на дне, но каждый точно знал, что выпьет все один человек – Ф-10745. Извольте, но звать его Фредериком все еще не поворачивается язык. Как был отбитым, так и остался, пускай длиннющая носопырина и исправилась под арийскую. Мозгами бы его арийскими кто побаловал. На что ему эти коктейли? Видать считает, что, всосав пену, он насытит свои легкие кислородом, и это позволит ему дышать глубже во время приступов. Тяжко вздохнув, Ирине все же пришлось отогнать наглеца от стойки. Даже из столь отдаленного угла ее грозный голос был слышен отчетливо, словно гром в небе: — Астматик, отойди от стойки! Ты здесь не один! — А ты мне больше не указ! — проверещал коротыш, пошевелив расстопыренными пальцами у носа, как бы поддразнивая. Возможно ли задеть этим Ирину? Ха, конечно нет. Но чуть позабавиться это ее спровоцировало. Вновь вздохнув, девушка принялась медленно подниматься с лежака, и стоило Фредерику это заметить, как тот сразу взвизгнул, ринувшись восвояси. То-то же. Надзирательница улеглась обратно. Очередь стала менее буйной как только "эпицентр" проблемы растворился в воздухе, но кажется, что теперь толпу будет угомонить еще труднее. Синклер с женой сюда то на кой явились? Просто невероятно. Все в их сторону уставились, шептаться начали. Что же будет...Обсуждения сомнительной пары со спорной разницей в возрасте, ведь вдвоем их узники не видели, и...надувной круг фламинго? Синклер не сильно этим доволен, а Агату то мало волновало. — Зачем он мне!? Ты хочешь меня опозорить!? — они пытались шептаться, но выходило уж слишком громко. — Опозоришься ты в том случае, если пойдешь на дно у всех на глазах. Надевай круг! — девушка не спрашивала и согласия его не ждала – тут же закинула круг на тело мужа через голову, сцепив им его руки. — Агата, он зажал мне руки. — Так и нужно, — она подтолкнула его к бассейну. — Иди уже, — а сама миссис Синклер на лежаке развалилась, очки зачем-то надела, и, по всей видимости, собралась спать, избавившись от лишнего балласта. Забавляло Ирину то, как он всегда даже возражать не смел. Это ж как воспитать нужно было? Замечательно. С крайне серьезным лицом, что сильно контрастировало с огромным розовым кругом, окружающим его тело, мужчина двинулся в сторону бассейна, шлепая стопами по плитке. Все внезапно замолчали. Оттого, что это было зрелище донельзя странное, или оттого, что каждый знал, что коменданта поджидало в бассейне? Ответа на то не последует. Винсент не мог вытащить свои руки из круга, но давно с этим смирился. Потрогав ножкой воду, он сделал шаг вперед, упав в бассейн. Волн напускал, и сам сейчас на плаву подпрыгивает. Только зря он это сделал. Нужно было исследовать территорию глазами, прежде чем с головой нырять в омут. Увы, ныне же чужая голова показалась из под воды на расстоянии метров пяти от Синклера. Словно аллигатор, акула или Мото-Мото, неизвестный стал приближаться к беспредельно серьезному коменданту. Да, Мото-Мото. Что же теперь? Я – ненадежный рассказчик, который не жил в те времена. Могу позволить себе отсылки. Кто-то возражает? Мне плевать. К своему несчастью, он заметил это только что. Обнаружив настигающую опасность, он поболтал ногами, отплыв назад, но столкнулся с краем бассейна. Бежать было некуда, а угроза все приближалась. Из воды вынырнула внушительная фигура Приведения, нависнув над приемным отцом с забавно расстопыренными в угрозе над головой руками. Синклер аж свою голову вжал. У "сына" его на лице широкая улыбка возникла, дьявольская, казалось, действительно акулья, словно тот готов съесть жертву целиком. Что он будет делать? Будет мстить? А, нет, понарошку топить. Неинтересно. Топит, щекочет, и причитает: «А я папку затоплю, а я папку защекочу, а папка теперь со мной в лагере узник, буыыы!» Винсент готов был верещать как девчонка, но по-мужски сдерживал себя. Только лишь жену на помощь звал, крича что-то вроде: — Агата, Alarm! Rette mich! Девушка, что лежала где-то поодаль, разлепила один глаз, приспустила очки на нос и, придерживая их, непринужденно огляделась по сторонам. Сделав вид, что она не заметила ничего подозрительного, миссис Синклер вновь нацепила очки и вернулась к своему занятию: ничего-не-деланию. Мужчина был обречен. Стоило ли Ирине, наблюдающей за этим цирком, что-либо сделать? В общем-то, вреда брюзга коменданту не причиняет, а потому пускай повеселится сполна. Сцена до ужаса потешная. Приведение заслужил полнценно отыграться на отце. Из комнат, предназначенных для массажа, доносились ужасающие звуки. Нельзя назвать их страдальческими, но и к признакам наслаждения причислить также трудно. Право, каждый присутствующий считает, что там практикуют БДСМ. Не меньше. Мало кто из здешних осмеливался сунуться туда, но тот, чья смелость была прокачена достаточно для того, чтобы ступить на этот бренный путь, после выхода из пыточной больше никогда ни с кем не говорил. Нога Ирины, конечно, тоже никогда не переступит порог этой преисподней. Только разве что одним глазком подглядеть. Оказывается, звуки эти адские издавал кто? Ах да, конечно же Ф-10745. Кто еще способен производить подобные частоты? Да никто. Даже не подглядывая можно было узнать сии "родные" вопли. В момент, когда коротыш убегал от угрожающе встающей с лежака Несущей Кару, он ринулся в первое попавшееся место, лишь бы травм избежать. Но, кажется, наказание от надзирательницы было бы куда благоприятнее, нежели место, где тому посчастливилось оказаться. Подвешивание за ноги, растяжка, хруст костей, закатанные глаза "пациентов" — все это предстало перед мужским взором. Надо было бежать, но он не успел того сделать. Его насильно затащил обратно один из "санитаров". Теперь же он испытывает на себе все те пытки, которые раннее для него были лишь загадкой и байками от других бывших узников. Насилия теперь в "Буге", бывшем Заксенхаузене, стало куда меньше, однако потех не поубавилось. Напротив: стало еще больше. Где бы еще Ирина смогла наблюдать, как больной пасынок, который, кстати, вновь наел себе отменный зад, топит своего приемного отца, пытая того щекоткой? Исключительно здешний эксклюзив. Винсент, в общем-то, уже смирился. Руки он так и не достал, а потому вынужден был терпеть Приведение, который так и не спешил заканчивать с измывательствами. Не хотел ведь он перед женой опозориться. Хотя сделал это уже тогда, когда на ней женился. Там уж позор в первую же брачную ночь его настиг. Весь этот шум порядком надоел Ирине, и потому она решила найти покой в комнате с хвойными ваннами. Схватив в охапку документы, которые ей так и не удалось толком прочесть, девушка поднялась, оставив лежак позади, и направилась к своей цели, минуя бассейн. Через него ей идти не стоило. Она шла на достаточном расстоянии от буйного Приведения, но брызги, казалось, могли разлетаться на огромные расстояния. К тому же, герр Синклер, завидев Ирину, решил попытать удачу и понадеяться хотя бы на ее благосклонность. — Ирина, прояви человечность. Не оставляй начальство наедине с бедой, — процедил он сквозь зубы, не шевеля губами, так, чтобы безумный сын в состоянии аффекта ничего не заподозрил и не возомнил себе, что Винсент говорит с ним. Разочарование не заставило себя долго ждать. Надзирательница беспечно повертела головой влево-вправо, даже не удосужившись глянуть вниз. Сделав вид, что она ничего не заметила, Ирина пожала плечами, покинув место происшествия. — Ирина, verdammt noch mal! Она сдерживала себя, чтобы не разразиться смехом. Вышло у нее хорошо, сказались годы военных тренировок. Но нечто все же заставило ее впасть в ступор, и это – чей-то пристальный взгляд. Вряд-ли то был Синклер. Он уже не жилец – наверняка ныне утопленник. Обернувшись, она обнаружила на себе, все же, взгляд Синклера. Но нет, не der Herrn. Der Herrin. Там, издалека, Агата ей большой палец показывает, слабо улыбается, но с этого расстояния – вполне уловимо. Выдохнув, Ирина ей козырнула, так, по-братски, и отвернулась. Перед погружением в расслабляющие ванны надзирательнице захотелось присесть, да воду рукой в бассейне потрогать. Зачем? Мне то почем знать? У нее и спросите. Возможно, то была любовная интуиция. Потому что буквально секунду спустя мимо Ирины пронеслось безудержное торнадо, издающее нечеловеческие вопли, а далее – брызги, окатившие брюнетку с головой. Вытерев лицо ладонью, она приготовилась расчехлить весь свой матный вокабуляр, однако, когда взгляд ее сфокусировался, легкие тут же сдавил застрявший в них изумленный, восхищенный вздох. Это Богиня с разбегу плюхнулась в бассейн. Как же она великолепна. Плескается по шею в воде, язык высунула, капли ловит, точно душевно-больная, да посмеивается. Все как всегда. Однако кое что, кажется, улизнуло от нее. Столкнувшись взглядом с Ириной, ее улыбка стала вдвое шире, но заметив, как надзирательница пальцем указывает куда-то в ее сторону, Богиня залилась краской, став точь-в-точь похоже на помидор. Лифчик слетел от столь бургого падения в воду. Элизабет прикрыла непотребства двумя руками, осатанело принявшись рыскать по всему периметру в поисках потери. В состоянии паники она была мало на что способна, и потому, кажется, Ирине вновь придется отложить посещение желаемых хвойных ванн. Несильно пошлепав себя по щекам и закатив глаза, как бы говоря себе: "Соберись", надзирательница откинула в сторону все документы, Ирина–Митч Бьюкеннон бросилась на подмогу, но, не расчитав прыжок, с головой плюхнулась в воду. Элизабет из-за этого совсем позабыла о своей проблеме и враз истерично рассмеялась. Не о том ей сейчас надо было думать! Тоже мне, чудачка. Зато, плюсы есть и здесь: этот инцидент помог Ирине обнаружить пропажу на дне бассейна. Только вынырнув с драгоценным лифчиком в руках, она уже хотела радостно воскликнуть и бросить его пострадавшей, но. Но бассейн этот был с волнами. Ее снесло, и снесло прямо на стоящую с разинутым ртом Богиню, которую надзирательница, по-инерции, обхватила руками в движении, видимо, пытаясь найти в ней опору. Но, увы, рыжая ей ничем не помогла. Они вместе врезались в край бассейна, издав легкие удивленные вздохи. Элизабет закашлялась, а Ирина лишь глазами изумленно хлопала, смотря куда-то вдаль. Взгляд был помутнен, и вдалеке, возможно, она могла различить мелкое розвое пятно, в которое кто-то вгрызся зубами, трепля его, словно пес. Затем – громкий звук взрыва, вернувший брюнетку в реальность. Приведение лопнул круг, тут же столкнувшись с тирадой немецкой ругани с нескольких сторон. А тут уже и над ухом раздался звонкий заливной смех, не только оказавший помощь в возвращении рассудка, но и отогревший душу. Еще раз проморгавшись, Ирина медленно глянула вниз, туда, где Элизабет располагалась на ее руках. И вновь эта инфернальная улыбка до самых ушей. Взгляд задержался на ней, но Богиня точно есть перерождение Горгоны. Пробежавший холодок по спине, похожий на удар молнии, не заставил себя долго ждать. Он вынудил Ирину с ошарашенными глазами отвести взор. И только лишь одна вещь в этом мрачном бытие могла быть способна утешить Несущую Кару. Одной рукой удерживая Богиню, второй она потянулась к карману брюк, где наверняка заветная фотокарточка промокла насквозь. Ничего, в том проблемы нет – у нее таких фотографий еще целый ящик. Изъяв почти всецело размякшую и равалившуюся фотографию, она взглянула на истинное спасение своей души с нескрываемым благоговением. С мякиша в пальцах на нее строгим, глубоким и донельзя мудрым взором на нее глядел Der große Vater der arischen Nation. Heiliger Führer. От прикосновения изящных губ к фигурным усикам фотография в руках Ирины разлезлась, почти "растеклась", скатившись в воду. Потроха Фюрера заполнили пространство, и с этого момента бассейн был освещен. Надзирательница получила блаженный и долгожданный покой в лице личной иконы, с умиротворенной улыбкой намереваясь приложить руку к груди. На пути ладонь была перехвачена чужими зубами. Элизабет жгуче прикусила женские пальцы, хрюкая, хихикая, безумно улыбаясь. И что с этим делать? Неизвестно. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. — Лифчик-то натяни, — шепнула брюнетка, выплюнув забравшийся в рот волос. — Я дотягиваю до Каспера, фрау? — Богиня спросила это с такой светлостью, а взгляд был полон такой надежды, что весь шуцштаффель мог только позавидовать ее уверенности и вере. Ирина подняла потерянные очи к потолку. К такому вопросу в Вермахте ее не готовили, но ответ был известен наверняка. — Нет, meine Liebe, с ним нашим грудям никогда не поравняться... А дальше... Додумывайте сами.