План Б

– Что мы будем с этим делать? – все-таки спросил Рон. Они уже целый час гипнотизировали драковский волосок в стеклянном пузырьке, и ему это уже порядком поднадоело. Гарри хранил молчание, снова колеблясь стоит ли вообще в это лезть. – Наш предыдущий план с треском провалился, – признал он. – Да, – вздохнул Рон, – стало только хуже. Теперь от Гермионы за километр несет слащавой влюбленностью. – Этими духами вся башня пропахла, – скривился Гарри. – Я, конечно, знавал запахи и похуже, но честное слово, еще день, и я сойду с ума. – Мне кажется у меня аллергия, – доверительно шепнул Уизли. – Я весь чешусь, и у меня сыпь на животе. Вот посмотри, – он задрал связанный мамой свитер, но Гарри особо всматриваться не стал: поверил ему на слово. – И все-таки, зачем мы это делаем? Гарри тоже не ощущал восторг от странного осчастливленного поведения подруги, но был за нее искренне рад. Пока он не видел самого виновника торжества – Драко Малфоя – то умудрялся сохранять способность вполне адекватно рассуждать. – Потому что Малфой – гад, и обязательно сделает гадость! – уверенно заявил Рон. – Нужно помешать ему. – Ох не знаю, Рон, – Гарри снова спрятал образец вражеского днк в карман и взял стакан тыквенного сока. – Мне кажется Гермиона может сама за себя постоять. – А еще я уверен, что Малфой извращенец, Гарри! – заявил Рон, Гарри подавился соком и выплюнул его обратно в стакан. – Вдруг он ее изнасилует? – добавил он и, если бы Гарри не выплюнул сок, то подавился бы еще раз. – Хм-хм, знаешь, что…, Рон, – Гарри прочистил горло и все же решился сказать. – Я слышал…, то есть мне Дин сказал, что… Нет, Симус сказал Дину. М-м. Дин мне сказал, что Симус ему сказал, что слышал, что Гермиона занимается всякими вещами… – Какими вещами, Гарри? – с подозрением нахмурился Рон. – Ты о чем? – Неважно, – пошел назад пятками Гарри. – Забудь. Забудь, что я сказал. Когда до Гарри дошли слухи о том, что Гермиона любит особые практики в сексе, то был немного удивлен, но, в конце концов, они были обычными озабоченными подростками, и многие на курсе уже давно занимались любовью, поэтому он не видел в этом ничего особенного. Но почему-то был уверен, что Рон эту новость не переживет. Эмоциональный классически рыжий Уизли, казался ему слишком впечатлительным для новости о том, что их подруга, строгая умница отличница, возможно, нарядившись в латекс, бьет парней плеткой. Но это и было то, о чем он хотел рассказать: вряд ли Малфой сможет совратить Гермиону, потому что еще не известно, кто больше разбирается во всяких извращениях, как и не известно, кто еще кого изнасилует. В тоже время Драко усиленно готовился к предстоящему свиданию. Когда к нему в голову пришла эта блестящая идея, он тут же заказал всякие возможные атрибуты романтики, включая модный магловский прикид. Потом он решил, что ждать нельзя, что нужно быть решительней, и хотел позвать Грейнджер на свидание без всякой мишуры, но как-то все не было нужного момента, поэтому Драко снова ждал свои посылки. И вот, наконец, настал день Х. Окрыленный и перепуганный вполне вероятным провалом парень, метался из угла в угол, бубня под нос все, что собирался ей сказать. Гермиона Грейнджер ничего не знала ни о первом, ни о втором. Она не имела никакого представления о том, что задумали ее заботливые друзья, как и о том, что готовил ее романтичный парень. Профессор Вектор дала ей особое задание. И, к своему величайшему удивлению, Гермиона никак не могла с ним справиться. Она зарылась в книги и, засев в библиотеке, никого не желала видеть. Рон долго промывал другу мозги, пока Гарри не решил, что еще морально не готов присутствовать на свадьбе Гермионы и Драко, как и к тому, что она станет миссис Малфой. Поэтому в ход пошел ПЛАН Б. – Вот он, – Гарри свернул Карту Мародёров. – В кладовке для метел. – Что он там забыл? – Перевоплощается. Берем его сейчас! – они выскочили из своего укрытия и вломились в маленькую коморку. – Фукерби Кринжер! – окликнул Гарри высокого слизеринца с перекошенным лицом. – Поставь склянку на место! У Фукерби задергался глаз, но он ничего не сделал, только вернул дымящийся стакан обратно на полку. Его палочка осталась в кармане, о чем он страшно жалел. – Какого Мерлина вам надо?! – огрызнулся он. – Оборотное зелье, – переглянувшись с напарником, сказал Рон. – Чего ради мне с вами делиться? – слизеринец был одним из лучших в зельеварении и одним из немногих, кто был способен сварить такую сложную магическую отраву со вкусом соплей тролля. – Иначе все узнают, что ты с ним делаешь, – пригрозил Гарри. – И что же я такое с ним делаю? – все еще пытался выкрутиться Фукерби. – Превращаешься в девушку, чтобы ходить в женскую ванну с девочками! Извращенец! – возмутился Рон, он был в ужасе, когда Гарри рассказал ему о своем открытии, которое сделал, праздно рассматривая карту Мародеров. – Это мерзко! – Вы ничего не докажете! – завизжал Фукерби, но прикинул, что проще откупиться. – Вот забирайте! Берите! И больше ко мне не приближайтесь! Он сунул им в руки маленький котелок, полным до краев оборотного зелья, уничтожая улики, вылил то, что было в его стакане, и удрал подальше. Парни разлили бурую жижу по стаканам и печально всматривались в нее. – Приступим? – Гарри бросил в оборотное зелье волосы. – Один из нас пойдет поссорится навсегда с Гермионой, другой в это время отвлечет Малфоя, а за одно и с ним поругается. – Погоди, – остановил его Рон. – Кто превратиться в Малфоя, а кто в Гермиону? – Без разницы, как повезет. Гарри велел Рону закрыть глаза и, пока тот не видел, несколько раз случайным образом поменял стаканы местами. – Чего ты вздыхаешь? – спросил друга Рон. – Я просто подумал, – ответил Гарри, – что, если бы с нами была Гермиона, она придумала бы план получше. Он с отвращением отхлебнул зелье, и его тело изломала эта страшная магия. Что-то становилось длиннее, что-то короче. Менялся центр тяжести и собственный запах. Гарри удрученно посмотрел на девушку перед собой. – Ну, конечно, я Малфой, – удрученно констатировал Гарри, – мерзость. – А я? – не согласился Рон. – Мне, по-твоему, лучше? Он-то будет думать, что я это она. Если этот хмырь полезет целоваться, я ему определенно врежу. – Ему это может даже понравится, – буркнул Гарри, надевая слизеринские шмотки. – Ты это о чем? – не понял Рон. – Да так ни о чем. Стараясь ни с кем не сталкиваться, Гарри нашел Гермиону там, где и ожидал, – в библиотеке. Она сидела за столом, заваленным книгами и исчерканным пергаментом, еще более всклокоченная чем обычно. Листки соскальзывали на пол. «Ничего не понимаю, – бормотала лучшая ученица. – Почему не сходится?». – Гермиона, – сорвавшимся от волнения голосом просипел Гарри-Малфой, но она даже не посмотрела на него. – Гермиона, – громче позвал ее Гарри. – Тш-ш! – махнула на него Гермиона. – Мешаешь! Уходи! – Но…, – окончательно растерялся Гарри, он много думал, что сказать, но не рассматривал такой вариант, что она совсем не захочет с ним разговаривать, время шло, и он мог обратиться в самого себя в любой момент. – Я… Мы… Я хочу поговорить. – Мне некогда, – отрезала Гермиона. – Мне очень надо, – настоял на своем Гарри. – Не сейчас, – тоже уперлась Гермиона. – А я хочу сейчас! – крикнул Гарри. Она наконец подняла на него взгляд и увидела Драко Малфоя, взволнованного, с горящими глазами и подрагивающими плечами. – Если ты так сильно хочешь, – тихо произнесла Гермиона, совсем другим тоном, осторожным и ласковым. – То конечно. Я тоже засиделась. Мне не помешало бы передохнуть. Она поднялась из-за стола и, нежно взяв его за руку, повела за собой. «Куда мы идем?» – испуганно подумал Гарри, обескураженный этой резкой переменой в настроении девушки. По дороге он снова пытался что-то ей сказать, но все слова путались и не получалось так складно, как это было у него в голове. «Просто скажи, что она дура и уродина, – мысленно наставлял себя Гарри. – Что она тебе совсем не нравится и вам нужно срочно расстаться». Но ему тяжело было говорить подруге гадости, к тому же он постоянно одергивал себя, пытаясь вести себя как Малфой, и боялся, что Гермиона со своей проницательностью раскроет его в любой момент, и тогда ему точно не поздоровится. За этими мыслями и его неуклюжими попытками начать разговор они подошли к Выручай-комнате. Гарри сразу почуял неладное. – Может тут поговорим? – нервно предложил он. – Слушай, Драко, – нахмурилась Гермиона, – не морочь мне голову. Ты хочешь или нет? Если хочешь, то заходи быстрее. – Я…, – пожевал губы Гарри, но так и не нашелся, что ответить, ему страшно хотелось спрятаться за своими очками, но их не было и отступать было некуда. – Хочу. Как он и ожидал, Выручай-комната оказалась невероятно пугающей. Особенно наводила ужас огромная кровать посередине, хотя ему еще не было видно, что лежит на столике возле нее. Но в состояние дикой паники его ввела сама Гермиона, когда сказала: – Ну что стоишь? Раздевайся. Кровь отхлынула от и без того мертвецки-бледного малфоевского лица Гарри, и он едва не грохнулся в обморок. Гермиона решила, что это была последняя капля, и больше терпеть хитрожопномазохистские выходки своего парня она не собирается. – В чем дело?! – всплеснула она руками. – Ты же сам сказал, что хочешь. Все с меня хватит, я пошла. – Стой, – еле живой от страха промямлил Гарри, – а как же поговорить? – Что случилось? – собрав остатки терпения, спросила она. – Я… мы…, – выдавливал из себя Гарри, пока не решился и не выпалил: – Ты дура! Гермиона смерила его полным презрения к такому пренебрежительному отношению к ее учебе взглядом и направилась к выходу. – У меня нет времени на твои выходки, – сказала она, не оборачиваясь. Гарри растерялся и, не зная, что еще делать, окликнул ее: – Я разденусь! Гермиона замерла у двери и с подозрением оглянулась. В ее голове возникла одна догадка. Драко и раньше частенько ломался, но может ему так больше нравится? Может ему действительно хочется, чтобы его заставляли? Она решила ему подыграть. Под ее пристальным взглядом Гарри лишил себя одежды и стоял, скукожившись и прикрывая синие трусы в белый горошек. – Не помню у тебя таких трусов, – удивилась Гермиона. Гарри передернуло от мысли, что она знает все малфоевские трусы. Впрочем, ответить каким-нибудь враньем он не успел, потому что Гермиона решила больше с ним не церемониться и взмахом палочку лишила его этого куска ткани, который помогал ему хоть в какой-то мере сохранить достоинство. Гарри открыл рот, чтобы возмутиться, но тот тут же заткнули кляпом. Продолжая размахивать палочкой, Гермиона швырнула своего развратного парня на постель и надежно связала по рукам и ногам, так что тот не мог и пальцем пошевелить. – Вижу, ты сегодня хочешь пожестче, – промурлыкала она, выбирая подходящий инструмент. – Прямо весь дрожишь и дразнишь меня. Гарри протестующе замычал, но Гермиона это восприняла как умоляющие стоны. Поэтому, перевернув его на живот, взяла в руки кожаный ремень и как следует ударила. От резкой боли Гарри увидел звезды, завизжал и попытался уползти. У него, разумеется, ничего не получилось. Наслаждаясь этими звуками, Гермиона как следует выпорола своего похотливого нижнего, после чего натянула перчатки. – А теперь давай будем немного нежными, – прошептала она и засунула палец в его задний проход. От таких «нежностей» у Гарри вылезли глаза из орбит. Он подпрыгнул на месте и каким-то чудом, несмотря на все веревки, изогнулся. Но так стало только хуже. Теперь он лежал, уткнувшись носом в матрас и отклячив задницу. – Тебе так сильно нравится? – обрадовалась Гермиона, вставляя на этот раз два пальца. – Ты великолепен, ты знаешь? Гарри тоже хотел ей кое-что сказать о том, что он обо всем этом думает. В частности, о ней и ее парне. А еще о пальцах у себя в жопе. Хотел, но не мог. Мысли Гермионы, между тем, двигались в совершенно противоположном, опасном для его психики, направлении. – Ты мне давно об этом намекал, – игриво произнесла она и, вытащив пальцы, направилась к столику. – Думаю, раз ты сегодня так разгорячен, пора это сделать. Гарри с трудом повернул голову и увидел в ее руках огромный, размером с добрый кабачок, шприц. Гермиона набирала в него воду. Гарри взвыл и попытался трансгрессировать, разорвать пространство и время, обратить себя в моль и улететь, лишь бы не допустить такого надругательства над собой. Но не успел. Спустя мгновение сопло шприца оказалось в его заднем проходе. Дальнейшие события Гарри стер из своего сознания, хотя с большей радостью вернулся на пару часов назад и ни в коем случае не стал бы пить оборотное зелье. В его памяти остались только обрывочные воспоминания, как он, стоило ей снять веревки, чудом унес ноги. Гарри твердо решил, что никогда и ни за что не станет больше лезть в личную жизнь Гермионы и никому не расскажет о том, что случилось в Выручай-комнате.