Лето. Часть 4.

В тот вечер леди Кейтилин задержалась на ужине всего на несколько мгновений, прежде чем попросить слугу принести ей еду наверх. Рикон беспокоился больше обычного, какая-то болезнь заставляла его пронзительно кричать. Все были благодарны за тишину, когда боли уходили, и ужин прошел намного тише, чем обычно. Его отец был погружен в свои мысли, ковырял в тарелке и смотрел в никуда. Едва покончив с едой на своей тарелке, он встал и пожелал им доброго вечера, а затем напомнил Джону встретиться с ним в его кабинете, как только он закончит есть. — Что это было? — спросил Роб, толкнув Джона локтем в бок после того, как их отец ушел. Джон пожал плечами, накалывая ломтик картофеля. — Я спросил, можем ли мы поговорить наедине. — О… — О личных вещах. — Джон. — Роб хмуро посмотрел на него, прищурив глаза. Выражение его лица ясно говорило о том, что он не оставит это так, если не получит удовлетворительного ответа. — Что касается будущего, — вздохнул Джон, — моего будущего. Он снова сосредоточился на своей тарелке, пытаясь заставить себя съесть еще. Он не чувствовал голода, который, как он знал, должен был быть, его нервы были на пределе. — Отец собирается отдать тебя на воспитание? — спросила Санса, пропищав с другого конца стола. Она пристально посмотрела на Теона, который перегнулся через стол и Роба, чтобы взять булочку из корзинки. — Нет, — Джон покачал головой, а затем быстро исправился, — насколько я знаю, нет. Он ничего не сказал. — Ты ведь больше не думаешь о том, чтобы присоединиться к Ночному дозору, не так ли? — тихо спросил Роб, все еще хмурясь. — Хорошее место для бастарда, — вставил Теон, но его следующие слова были прерваны, когда Роб повернулся и свирепо посмотрел на него. — Теон. — Что? — Теон пожал плечами. — Он не сможет оставаться здесь вечно. Возможно, это лучшее место для него. Конечно, он может остаться здесь! — Арья запротестовала, но Роб оборвал ее. — У тебя всегда будет место в Винтерфелле, особенно когда я стану лордом, Джон. Джон улыбнулся брату. — Я знаю. И нет. Я больше не собираюсь вступать в Дозор. — он отодвинул тарелку и встал, так что ножки его стула заскрипели по каменному полу. — По крайней мере, в ближайшее время. Рагу, которое ему удалось съесть, осталось холодным комом в желудке. Аппетит, который у него был раньше, пропал, и он больше не хотел участвовать в этом разговоре. — Мне пора идти. Отец ждет меня, — тихо сказал Джон, и Роб кивнул. Теон снова заговорил, что-то о служанке, и Санса испуганно пискнула в ответ, но их слова не дошли до него. Джон прошел мимо Арьи и Брана по пути к двери и улыбнулся им, протянув руку, чтобы нежно взъерошить волосы Брана. Младший мальчик откинулся назад и улыбнулся ему. — Как ты собираешься назвать своего волка, Джон? — спросил он, прежде чем Джон отошел. Джон помолчал, прикусив губу, думая о белоснежном комочке шерсти, который извивался среди его братьев и сестер. — Призрак. Его зовут Призрак.

***

Дверь в кабинет его отца была закрыта, когда он подошел к ней, и Джон остановился, чтобы посмотреть на нее в течение нескольких долгих мгновений. На этом пути было так много потенциальных положительных изменений, которые можно было бы совершить, но в то же время так много возможных ошибок, которые могли привести к тому, что в мире не останется ничего, кроме замерзшей пустыни. Он глубоко вздохнул, расправил плечи и постучал. Мгновение спустя дверь открылась, и отец ввел его внутрь. В комнате было тепло, в камине потрескивало и трещало новое полено, недавно подброшенное в огонь. Перед камином стояли два стула, а между ними на полу стоял небольшой сундучок, расположенный так, чтобы крышка открывалась в сторону от огня и оба гостя могли легко видеть его содержимое. Нед предложил ему сесть и занял стул напротив. Джон, нахмурив брови, уставился на сундук, когда устроился поудобнее. Он был очень простым, возможно, всего один слой морилки на дереве, но со сложным запорным механизмом, который удерживал его закрытым. Однако теперь замок был расстегнут, и можно было открывать крышку. — Ты такого раньше не видел. Джон покачал головой. — Нет, не видел. — он прожил сотни жизней, и для него осталось очень мало сюрпризов. По крайней мере, он так думал. — Вилла, твоя кормилица, — Джон посмотрел на своего отца, который проводил рукой по груди, — настояла на том, чтобы мы забрали это с собой и отдали тебе, когда придет время. Все остальное в башне мы сожгли, чтобы сохранить в тайне то, что там произошло. Чтобы обезопасить тебя. Джон уставился на это, пытаясь унять бурю мыслей, бессвязно бушевавших в его голове. Теплая рука легла ему на плечо, заставив его поднять глаза и встретиться взглядом с отцом. Через мгновение Нед выпрямился и убрал руку. — Может быть, нам стоит начать со слов, которые ты обещал? он вздохнул и грустно улыбнулся. — Сундук все еще будет здесь после этого. Я хочу услышать о тех жизнях, которые ты прожил. — Это долгая история, — предупредил Джон, откидываясь на спинку стула, — долгая и полная смертей, страданий и хаоса. Я прожил десятки, сотни жизней до своей последней смерти в каждой. Я перепробовал десятки путей к завершению, меняя детали, чтобы сделать их правильными. Он поджал губы и сделал паузу. — Счастливых концовок бывает немного. Я потерял надежду найти хоть один для себя. — Возможно, вторая пара глаз могла бы что-то изменить, — тихо сказал Нед. — Иногда другие могут увидеть то, что мы упустили. — Есть вещи, смерти, события и знания, которыми я обладаю, которые вам не понравятся, но которые вы не сможете не услышать. — Я бы с удовольствием выслушал все, чем ты можешь поделиться. Хотя бы для того, чтобы облегчить твою ношу. Джон смотрел на него несколько минут, прежде чем кивнул и перевел взгляд на языки пламени, пляшущие в камине. Он мог бы начать со стольких мест, но через мгновение остановился на самом начале. — За исключением моей первой жизни, они всегда начинается с момента моего рождения. Чаще всего мне около пяти и десяти или шести и десяти лет. Иногда больше. В моей первой жизни мне было почти семь и десять. Мы всегда находим детенышей в течение дня или двух, и, как и в любой другой жизни, до этого, — он помолчал и повернулся к отцу, — мать-лютоволк всегда умирала. — От кабана? — Нет, — серьезно ответил Джон. В комнате, казалось, похолодало. — От оленя. Труднее всего было рассказать историю о его первой жизни, которую он узнал в течение следующих месяцев. Иногда для него было испытанием не сбиться с пути, некоторые воспоминания из других, похожих жизней сливались воедино, заставляя его возвращаться немного назад. Нед позволил ему высказаться, рассказывая все подробности, которые он знал о своей части света и о том, что происходило с другими — о семье, врагах, важных событиях в мире. Он говорил часами, прерываясь, чтобы сделать глоток воды, а позже, в особо трудных случаях, выпить немного вина со специями, которое его отец достал из своего стола. Они нуждались в этом, помимо всего прочего, для того, чтобы пережить события красной свадьбы в том виде, в каком Джон их знал. Упоминание о белых ходоках привело к самой длительной задержке в рассказе, поскольку его отец остановился, чтобы подтвердить, а затем расспросить его о каждой детали, которую он смог вспомнить о других, как только заговорил о битве при Твердом Доме. Ему пришлось перебрать десятки жизней в поисках информации, даже свою последнюю. Тогда Джон был благодарен судьбе за ту единственную жизнь, которую он потратил на то, чтобы стать мейстером, хотя в конце концов возненавидел себя. В течение этой жизни Север был захвачен к тому времени, когда остальная часть Вестероса осознала истинную угрозу, слишком увлекшись борьбой за груду расплавленных мечей и иллюзию власти, и он бросился с самого высокого места, которое смог найти, чтобы покончить со своей жизнью и начать все сначала. Это был один из трех случаев, когда он покончил с собой. Остановившись, чтобы сделать глоток чуть теплой воды с привкусом трав, Джон наблюдал, как его отец провел рукой по лицу, когда Джон подошел к моменту своей первой смерти, когда его предали собственные братья по Ночному дозору. — А потом я проснулся, больше чем через день после того, как Красная жрица попросила своего Бога вернуть меня обратно. — Я думал, что когда ты умер, ты проснулся в самом начале? Сардоническая усмешка появилась на его лице, когда он уставился на стакан с водой в своих руках, пытаясь разглядеть свои черты в тусклом свете. — Только когда Боги позволяют. Иногда они считают, что моя жизнь еще не закончена, и поэтому я продолжаю жить. Я продолжаю до второй смерти, а иногда и до третьей или четвертой, если один из священников подходит ко мне слишком близко. — Как часто это случалось? — Вторая смерть? В четверти случаев. Я старался избегать последователей Красного Бога так часто, как только мог. Было трудно избежать встречи с ними, если я отправлялся на Стену, иногда в Речные земли, и они были повсюду в Эссосе. Нед замолчал, сделав еще глоток вина, и Джон воспринял это как разрешение продолжать. Когда он закончил свой рассказ, собираясь рассказать о своем следующем воскрешении, в дверь постучал слуга. Джон замолчал, когда его отец встал и ответил. Это была служанка леди Кейтилин, которая спрашивала, где он и как долго пробудет по ее поручению. Слушая вполуха, Джон снова обратил свое внимание на небольшой сундучок, стоявший между стульями. Отставив бокал, он протянул руку и провел по гладкому дереву. — Продолжим завтра, Джон. — Нед напугал его, встав за его плечом. — Можно мне… — пальцы Джона коснулись светлого дерева. — Можно, — сказал его отец, и Джон моргнул, когда в поле его зрения попал ключ, болтавшийся на цепочке. Оглянувшись через плечо, он широко раскрытыми глазами уставился на Неда, который печально улыбнулся ему. — Это твое, как и содержимое. Надеюсь, мне не нужно говорить тебе, чтобы ты пока не выносили сундук из этой комнаты, не так ли? — Нет, — покачал головой Джон. Жить в одной комнате с братом, в окружении других братьев и сестер, да еще и рядом с детской, не позволяло уединиться. На двери даже не было никакого замка. Он медленно взял цепочку и ключ, долго смотрел на них. Чья-то рука легла ему на плечо. — Я собираюсь устроить отдельные комнаты для вас с Роббом. Кэт просила об этом уже некоторое время, и, поскольку вы двое быстро растете, я думаю, сейчас самое подходящее время. Джон поднял глаза, его пальцы крепко сжимали ключ. В голове роилось множество вопросов, но он не мог остановиться ни на одном. В этом не было необходимости. — Может, ты и выглядишь как мальчишка, Джон, но это еще не все, что ты собой представляешь. — Нед нежно взъерошил его волосы, прежде чем снова сжать его плечо. Возможно, его отец видел войну, которая велась внутри Джона, между мальчиком из этой жизни и взрослыми мужчинами из его воспоминаний. Эта жизнь была самой тяжелой из всех, возможно, это было как-то связано с тем, насколько молодым было его тело, но примириться со всем было сложнее. Джон кивнул и опустил взгляд на сундук, надевая цепочку на шею. Он почувствовал, что отец собрался уходить, и нахмурился. Отец? — начал он. Шаги отца замерли у двери. — Тебе стоит подумать о том, чтобы рассказать ей, — сказал он, наклоняясь и медленно открывая крышку сундука. Петли заскрипели от долгого бездействия. — Она почти всегда умирает, все еще веря, что где-то рядом была женщина, которую ты любил настолько, что предал свою честь и ее. Она умирает, полагая, что ты обесчестил ее почти в каждой жизни. Он оглянулся через плечо, уставившись на спину своего отца. — Семья. Обязанность. Честь, — продолжил Джон. — Вы — ее семья, а я — твоя. — Я лгал ей двенадцать лет, — голос Неда был едва слышен. — Тебя нельзя простить, не сказав правды. Запри сундук, когда будешь уходить, — сказал лорд Старк бесстрастным голосом. — Я покажу тебе, как открыть его полностью завтра. — Где ты его хранил? — Джон не удержался и быстро спросил. Если он умрет до завтра, то не сделает этого, не получив ответа. Он не вынесет, если снова не найдет этот сундук. — В ее склепе.