Лето. Часть 5.

Джон закрыл глаза, когда руки Арьи обвились вокруг него, и он обнял ее в ответ, крепко, но осторожно. Он все еще залечивал раны, полученные в недавней битве с Карстарками. Они победили, и Кархолд теперь снова находился под контролем Севера — под его контролем как короля Севера, — и леди Элис Карстарк теперь обладала там властью, а не ее кузены. На обратном пути в Винтерфелл он не ожидал наткнуться на небольшую группу ранее пропавших северян, включая его младшую сестру. Было известно, что некоторые лорды и леди живы и находятся в плену на юге под контролем Фреев. Другие лица были полной неожиданностью. Особенно леди Кейтилин. Он чувствовал на себе ее холодный взгляд, не изменившийся или, возможно, ставший более суровым, чем в дни его юности. Она знала, что его провозгласили королем, это было ясно из нескольких слов, которыми они обменялись при первой встрече. Ей это тоже не понравилось. В ее глазах, он сделал то, к чему стремятся все незаконнорожденные. Он отнял у своих законнорожденных братьев и сестер право первородства и сделал его своим.

***

Дверца с резким щелчком захлопнулась, и Джон снова повернулся лицом к поношенной грубой коричневой ткани. Его рука дрожала, когда он вытаскивал ее из сундука, и отбросил в сторону, когда увидел содержимое под ней. Соскользнув со стула, он уперся коленями в пол и прижал обе ладони к мягкой черной ткани с вышивкой. Он осторожно вытащил ее и после минутного замешательства наконец понял, что это было. Свадебная накидка. Перед глазами у него все поплыло, и он вытер глаза левой рукой. Прикусив щеку и уставившись на стилизованного трехголового дракона, выполненного в прекрасном замысловатом виде, он едва сдержал рыдание. Почти каждый сантиметр ткани был расшит, и, хотя Джон не мог похвастаться большими познаниями в тканях или женском искусстве, он провел достаточно времени с Сансой и Дейенерис, среди прочих, чтобы понять, что качество этого плаща было превосходным. Подойдет для принцессы.

***

— Когда я увижу тебя в следующий раз, ты будешь весь в черном, — сказал Роб, ухмыляясь. — Это всегда был мой цвет, — ответил Джон, выдавив улыбку. Позволь мне дать тебе совет, ублюдок. Никогда не забывай, кто ты такой. Остальной мир этого не сделает. Носи это как броню, и оно никогда не сможет причинить тебе вреда

***

На этот раз он не смог сдержать рыдания, а затем его глаза затуманились, и он не смог сдержать и следующего. Он полностью стянул с себя плащ и опустился на колени, глубоко сжимая ткань пальцами, когда слезы застилали ему глаза. Всегда ли это было правдой? В каждой жизни? Эйгон размышлял об этом несколько раз, чаще всего, когда они были пьяны. Что, если бы Рейгар взял Лианну в жены, как в старину Таргариены? Но никто из ныне живущих не мог подтвердить это. У мейстера в Староместе не было никаких записей об этом — или они были уничтожены, — Хауленд Рид так и не узнал, а Уилла никогда не говорила об этом или умерла раньше, чем смогла. Некоторое время спустя он сумел взять себя в руки, подавил рыдания и приступы икоты, разгладил пальцами складки на ткани. Он сложил свадебную накидку так аккуратно, как только мог, и аккуратно отложил ее в сторону, поверх коричневой ткани, под которой она была скрыта. В сундуке были и другие предметы, сваленные в кучу, большинство из них были завернуты в ткань, некоторые из них были толще, чем другие. На самом дне лежала очень толстая ткань. Рядом с ним лежала пачка бумаг в кожаном переплете, которую он отложил в сторону, не желая пока углубляться в эту тайну. Чтение писем заняло бы несколько часов, а было уже очень поздно. Заглядывая под каждую тряпку, разглядывая различные сокровища, он вытащил длинный предмет, завернутый в ткань, который был прислонен к самой длинной стенке сундука. Когда он развернул его, его глаза расширились. Это был кинжал, красивый по дизайну — как рукоять, так и ножны — серебро и золото, переплетенные в украшениях, сверкающих рубинами и сапфирами. Гарда была сделана в виде переплетенных роз, зимних и красных, а на навершии был изображен красноглазый дракон, стоящий спиной к голубоглазому волку. Осторожно вынимая меч из ножен, Джон не смог сдержать улыбки, увидев красивый блеск валирийской стали. Он провел пальцами по прохладному металлу, восхищаясь мастерством работы, прежде чем вложить его в ножны и тоже отложить в сторону. Его взгляд скользнул по другим предметам, и что-то привлекло его внимание к центру сундука, к свертку ткани, который был хорошо упакован, а все остальные предметы аккуратно разложены вокруг него. Выпрямившись, он осторожно обеими руками раскрыл то, что было спрятано, отодвигая слои ткани. Как только он это сделал, у него перехватило дыхание, и он с трудом сглотнул. Боги. Дрожащими пальцами он нежно погладил шероховатую текстурированную поверхность, а затем обхватил ее и крепко сжал, чтобы извлечь из тайника. Оно было бледным, серебристо-белым с голубым отливом, который в некоторых местах переливался от светлого, как ясное летнее небо, до темного, как полночь. Он не мог отвести от него глаз, когда что-то щелкнуло в нем, и он почувствовал себя правильным и цельным. Джону всегда удавалось поддерживать связь с любым драконом, на котором он ездил в своих жизнях. Обычно он сидел верхом на Рейегале, иногда на Визерионе, но это никогда не было похоже на его связь с Призраком. Ему всегда казалось, что он пытается оседлать необъезженного жеребца, который вырос в диком табуне, совсем не общаясь с людьми. Это чувство было глубже, как и то, что он испытывал, когда они были далеко друг от друга. Он прижал яйцо к себе, прижимая его к себе. Если бы только ему не пришлось пока возвращать его в сундук. Джон знал, что в глубине души птенец еще не совсем готов вылупиться, но он также знал, что это ненадолго. Боги милостивые! Как бы он — или они — спрятали дракона?

***

До восхода солнца оставалось всего несколько часов, а может, и меньше, когда ему удалось оторваться от сокровищницы, оставленной ему родителями, и от драконьего яйца и лечь спать. На следующее утро он проспал до утра и проснулся только после того, как Роб вернулся с завтрака с булочкой и сосиской, завернутыми в салфетку. Он поблагодарил брата, глаза у него были затуманены, и ему больше ничего не хотелось, кроме как перевернуться на спину, накинуть меха на голову и вернуться в постель. Кроме того, его тело все еще болело после тренировок, которые он тайком проводил в Богороще, и тренировок, на которые его натаскивал сир Родрик. Вместо этого он послушно сел и принялся за еду, а Роб наблюдал за ним со своей стороны комнаты. Когда он почти доел, откусив несколько кусочков от булочки и слизывая жир с пальцев, Роб нарушил молчание. — О чем вы с отцом вчера говорили? он попросил встать, чтобы порыться в куче вещей, которыми они делились. — Тебя не было почти всю ночь. Я пытался не ложиться спать и дождаться тебя, но в какой-то момент заснул. — Извини, — пробормотал Джон, вспомнив, как, войдя в дом, он обнаружил Роба сидящим на кровати, прислонившись спиной к стене, и крепко спящим. Его брат, похоже, не помнил, как он помог ему принять более удобное положение, прежде чем завалиться в свою постель. — Это должно было быть что-то важное, — сказал Роб, бросая Джону тунику, после того как расправился с булочкой. Джон кивнул, прикусил губу, встал и начал одеваться. — Я… я не знаю, могу ли я пока говорить об этом, — сказал он, натянуто улыбаясь. Он взглянул на Роба сквозь свои длинные кудри, растрепавшиеся после сна. — Я хочу сказать тебе, но, отец… Мне нужно спросить разрешения. Нахмурившись, Роб некоторое время смотрел на него, прежде чем до него дошло, и у него слегка отвисла челюсть. — Он наконец-то заговорил о твоей матери? Не в силах сдержаться, Джон утвердительно кивнул, и на его губах появилась легкая усмешка. Роб улыбнулся в ответ, широко и лучезарно. — Он назвал тебе ее имя и все остальное? — Да, — сказал Джон и замолчал, уставившись на свою тунику, которую он завязывал. — Но он больше никому не говорил. Пока нет — Мама. — выдохнул Роб после недолгой паузы, его улыбка исчезла вместе с волнением в голосе. — Я сказал ему, что он должен сказать ей, — сказал Джон, глядя на Роба. — Я не думаю, что с моей стороны будет правильно говорить об этом, пока он не скажет. Некоторое время они молчали, пока Джон одевался, Роб копался в разных предметах на своей половине комнаты. Когда Джон натягивал ботинки, он, наконец, заговорил снова. — Ты можешь мне что-нибудь сказать? Джон поднял серьезные глаза, заметив, как нервничает его брат. Роб всегда старался поддержать его, понять и быть рядом, особенно когда они были детьми. Он был единственным, кто утешал Джона, когда они узнали, что значит ‘бастард’. Теон научил их этому, но большую часть своей жизни они были неразлучны, как близнецы. — Она мертва Роб мгновенно оказался рядом с ним, обхватил его руками и притянул к себе. Пальцы Джона сжались на спине брата, и он задохнулся, крепко зажмурив глаза. — Прости меня, Джон. Он был единственным, с кем Джон когда-либо делился своей мечтой о встрече с матерью.

***

— Он мой брат, — выдавил Роб, стоя перед матерью. Они были в его палатке, разбившей лагерь недалеко от Риверрана. Леди Кейтилин стояла прямо, выражение ее лица было напряженным и непоколебимым. — Я страдал от самого его существования почти девятнадцать лет. Я позволил ему жить в моем доме, потому что это был дом его отца. Но он не мой сын, и я не позволю ему позорить меня в доме моего детства. — Джон никогда не позорил тебя, мама, — ответил Роб, его голос был полон эмоций, но он старался говорить потише. — Возможно, отец и позорил, но Джон никогда не делал ничего, что могло бы опозорить нашу семью. Он любил твоих детей и защищал нас. Он много раз спасал мне жизнь на поле боя. — Я не передумаю. — она резко повернулась и направилась к выходу из палатки, но остановилась. — Он может остаться с мужчинами или отправиться в другой лагерь. Но в Риверране ему не рады. Пальцы Джона вцепились в мех Серого Ветра, который сидел рядом с волком. Волк его брата повернулся и потерся головой о его пальцы, высунув язык, чтобы поцеловать его кожу в попытке утешить. Призрак крепче прижался к нему с другой стороны. — У нее нет… — прошипел Роб, когда она ушла, поворачиваясь к Джону. — Все в порядке, — прервал его Джон, пытаясь улыбнуться. — Со мной все будет в порядке, или я могу пойти помочь Лорду… — Я не хочу, чтобы ты куда-то уходил, — Роб опустился рядом с ним, стиснув руки, и устроился рядом с Серым Ветром. — Ты мой брат — твое место рядом со мной. Джон улыбнулся и согласился остаться в лагере. В той жизни он никогда не был в Риверране, ему так и не удалось раскрыть правду таким образом, чтобы другие поверили, поэтому леди Кейтилин так и не узнала, что он ее племянник, а не пятно на чести ее мужа. В той жизни они с Робом погибли вместе, бок о бок, во время битвы за Королевскую гавань. Возможно, его убил дикий огонь или просто на него обрушился камень. Джон никогда не узнает наверняка. В конце концов, он не всегда был огнеупорным.