Часть 2: Цена упрямства

Ночь окутала дом мягким бархатным мраком. В комнате, наполненной тишиной, едва слышно раздавались приглушённые всхлипы. Йоичи лежал на боку, свернувшись калачиком под тяжестью одеяла, но оно не давало ни тепла, ни утешения. Слёзы тихо стекали по его щекам, исчезая в темноте. Он старался не шуметь, прикусывая губу. Ему было невыносимо обидно. Слова старшего брата продолжали гулко звучать в голове, каждый раз задевая его сердце острой занозой. Брат всегда говорил ему, что делать, как себя вести, словно Йоичи не мог принимать решения сам. Но хуже всего было то, что мальчик ничего не мог с этим поделать. Он чувствовал себя пленником собственных слабостей, запертым в клетке из страха и бессилия. Он хотел возразить, крикнуть, уйти — но каждый раз, когда смелость поднимала голову, её накрывала волна сомнений. Почему его слова всегда казались такими незначительными рядом с уверенным голосом брата? Усталость взяла верх. Йоичи задрожал в последний раз, его дыхание замедлилось, и он провалился в неспокойный сон. Дверь в комнату приоткрылась неслышно, лишь тонкая полоска лунного света прорезала тьму. Старший брат стоял на пороге, прислушиваясь. Он уловил прерывистое дыхание Йоичи, вздохнул тихо и осторожно закрыл за собой дверь. Медленно, будто боясь разбудить его, он подошёл к матрасу и аккуратно улёгся рядом. Матрас мягко прогнулся под его весом, и Йоичи во сне пошевелился, но не проснулся. Афо закрыл глаза, надеясь, что сон накроет его так же быстро, но тишина только усиливала тревогу. Стоило ему хоть немного задремать, как в темноте его разума начинали мелькать странные образы. Сначала расплывчатые тени, смутные силуэты, которые тянулись к нему из мрака. Но чем больше он погружался в дремоту, тем чётче проявлялся этот пугающий образ: кошка и её глаза. Он дёрнулся, открыл глаза — в комнате ничего не изменилось. Йоичи мирно спал рядом, лунный свет едва касался стены. Но стоило Афо вновь зажмуриться, как кошачий взгляд снова впился в него, уже ближе, уже отчётливее. Его дыхание сбилось, и он бессознательно придвинулся ближе к Йоичи. Тепло брата казалось единственной нитью, удерживающей его в реальности. Афо наконец провалился в беспокойный сон. Вначале кошка просто сидела в темноте его разума — маленькое, привычное животное с гладкой шерстью и зелёными глазами. Казалось бы, ничего страшного. Но чем дольше он смотрел на неё, тем больше менялся её взгляд. Глаза начинали светиться неестественным светом, зрачки расширялись, затапливая зелень чёрной бездной. Кошка не двигалась, но её глаза становились всё ближе, словно сами тянулись к нему. И вдруг тьма вокруг ожила. Из неё начали проступать новые глаза — десятки, сотни. Они загорались один за другим, окружая его со всех сторон. Маленькие и большие, круглые и раскосые, они смотрели на него пристально, без моргания. Афо не мог пошевелиться, но и страха не было. Только глухое раздражение, словно кто-то нарочно пытался испытать его терпение. Ему даже во сне казалось абсурдным, что столько пустых взглядов способны напугать его. — Хватит, — сказал он, даже во сне сохраняя твёрдость голоса. И тьма отступила. Глаза один за другим гасли, оставляя за собой пустоту. Уверенность мальчика победила ночные кошмары, и он провалился в глубокий, без сновидений, сон. Утром его разбудил тонкий луч солнца, пробравшийся сквозь щель в занавесках. Беловолосый медленно открыл глаза. Комната была погружена в мягкий свет, рядом Йоичи всё ещё спал, прижавшись щекой к матрасу. Он потянулся, но зуд в руке не дал насладиться утренней леностью. Юноша нахмурился и поднял запястье к глазам. На коже виднелось несколько маленьких красных следов, похожих на укусы. "Клопы?"— пронеслось у него в голове, и он мгновенно вскочил с матраса. Раздражение накрыло его, сменив остатки дремоты на настороженность. Он быстрыми движениями сорвал одеяло и начал тщательно осматривать матрас, приподнимая края, проверяя швы. Мальчик действовал чётко и уверенно, хотя в каждом движении сквозила не терпящая промедления досада. Рядом Йоичи сонно замычал, недовольно поворачиваясь на другой бок. Его волосы растрепались, а лицо сморщилось, как у ребёнка, которого разбудили слишком рано. — Ты чего?.. — пробормотал младший, не открывая глаз. Но беловолосый не обратил на него внимания. Он уже перетряхивал подушку, выискивая следы непрошеных гостей, и в голове мелькали планы, как избавиться от проблемы, если подозрения подтвердятся. Пока ему не пришло в голову, что укусы могли появиться не из-за насекомых. Афо нахмурился, не найдя на матрасе ни следа клопов. Раздражение нарастало — он не любил, когда не мог найти логичного объяснения происходящему. Не раздумывая, он резко развернулся к младшему брату и схватил его за руку. Йоичи лишь тихо пискнул от неожиданности, его глаза приоткрылись, но взгляд ещё оставался затуманенным сном. — Покажи руки, — коротко бросил старший, подтягивая тонкое запястье брата к себе. Пальцы старшего аккуратно, но настойчиво перебирали ладонь младшего, осматривали запястье, медленно закатывая широкий рукав его поношенной белой кофты. Ткань была мягкой от старости, местами потёртой, но чистой. Бледная кожа Йоичи оставалась безупречной. Никаких укусов, ни малейших следов раздражения. Только тонкие голубоватые вены проступали под кожей, подчёркивая хрупкость младшего. — У тебя ничего нет, — тихо, почти себе под нос, произнёс Афо, его голос звучал скорее недовольно, чем обнадёживающе. Йоичи поморщился, не понимая, зачем брат разбудил его так грубо. Он аккуратно выдернул руку и, зевая, свернулся клубком, подтянув к груди свои худые колени. Зуд не утихал, а маленькие красные следы — словно отпечатки крошечных зубов — были реальны. Он провёл пальцем по укусам, чувствуя лёгкую пульсирующую боль. Возможно, он что-то упустил? Или это просто совпадение? Но внутренний голос упорно шептал: совпадений не бывает. Беловолосый нахмурился, ощущая зуд в руке. Раздражение нарастало, но не только из-за странных укусов. Афо не любил, когда что-то выходило из-под его контроля — будь то непонятные следы на коже или упрямство младшего брата. Он резко схватил Йоичи за плечо и потряс его, вырывая из сна: — Хватит спать! — голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Твоё вчерашнее наказание ещё не закончилось. Йоичи недовольно фыркнул, прикрывая глаза рукой, будто пытаясь спрятаться от резкого света или от старшего брата. — Но ты сам сказал спать в качестве наказания, — пробурчал он, неохотно садясь. — Вот я и сплю. Афо прищурился. Его рука всё ещё сжимала плечо брата, но теперь пальцы разжались, позволив младшему чуть отстраниться. — Ты слишком вольно трактуешь мои слова. Йоичи вздохнул, его лицо приняло упрямое выражение. В уголках губ мелькнула усмешка, но она скорее выглядела как неумелая попытка скрыть обиду. — Разве ты не хотел этого вчера? — тихо, но достаточно отчётливо произнёс он. — Спящий ребёнок — идеальный ребёнок, разве нет? Афо приподнял бровь. На миг его лицо застыло, будто он услышал что-то странное. Младший редко позволял себе дерзость, тем более такую прямолинейную. — С каких это пор ты позволяешь себе подобные ответы? — его голос звучал ровно, но за спокойствием скрывалось удивление. Йоичи хмыкнул и, не говоря больше ни слова, резко повернулся на бок, натягивая одеяло до самого подбородка. Мягкая ткань спрятала его лицо, оставив снаружи лишь растрёпанные светлые волосы. Афо остался стоять, его рука всё ещё зависла в воздухе, словно он не ожидал такого поворота. Младший не только осмелился ответить, но и продолжал упрямо игнорировать его слова. — Ты думаешь, это забавно? — голос старшего стал ниже. — Или решил, что я буду терпеть твоё непослушание? Твои капризы? Под одеялом раздалось еле слышное шевеление, но Йоичи не подал виду, что собирается подчиниться. Он замер, словно надеялся, что, если достаточно долго оставаться неподвижным, брат просто уйдёт. Афо сжал зубы. Его ладонь невольно сжалась в кулак, напомнив о странном зуде от укусов. Раздражение нарастало, как будто что-то мелкое и назойливое копошилось не только под кожей, но и в мыслях. — Я сказал, вставай, — он потянул за край одеяла, но Йоичи только сильнее вжался в матрас, обхватив одеяло руками. Младший явно испытывал его терпение, и в этой хрупкой тишине застыли не только слова, но и что-то большее — почти невидимая грань между упрямством и открытым сопротивлением. Всё это было похоже на обычную ссору, какая бывает между братьями. Старший тянет одеяло на себя, младший упирается, не желая выбираться из-под тёплого кокона. Ничего необычного — простая утренняя возня. Афо дёрнул ткань сильнее. Матрас под младшим поехал, он скользнул вбок, но не отпустил. Снаружи всё это могло выглядеть как детская игра — кто перетянет на себя тёплое убежище. Вот только в каждом движении старшего чувствовалась не игра, а упорная решимость. — Перестань валяться! Я твой старший брат, ты должен слушать меня! Ткань соскользнула, и Йоичи сел на матрасе, недовольно надув щёки. Его зелёные глаза сверкнули обидой, но он не произнёс ни слова, только скрестил руки на груди. Мгновение в комнате висела тишина. Афо тяжело дышал, держа одеяло в одной руке. Младший смотрел на него, упрямо поджав губы, будто не собирался сдаваться так просто. Но внезапно его взгляд остановился на руке старшего брата. Надутые щёки сдулись, зелёные глаза сузились, а в них застыли растерянность и настороженность. — У тебя рука... красная, — пробормотал он, указывая тонким пальцем. Афо нахмурился и посмотрел вниз. На его руке поблескивали несколько красных пятен — небольшие опухшие укусы. Зуд не давал покоя, но до этого он не обращал на него внимания. — Клопы, наверное, — бросил беловолосый, быстро спрятав руку за спину. — Вставай, нам нужно идти. Йоичи нахмурился. Его зелёные глаза сузились, взгляд стал настороженным. Он медленно вытянул перед собой руки, разглядывая свою кожу. Затем поднял штанины, обнажая худые колени и бледные щиколотки. Никаких укусов, никаких красных пятен. — У меня ничего нет, — произнёс он тихо, но в его голосе звучала твёрдость. Афо вздохнул, будто ему совсем не хотелось продолжать этот разговор. — Ну и что? — отмахнулся он, делая шаг назад. — Может, они до тебя не добрались. Но младший не отводил взгляда. Его мысли, казалось, плелись медленно, но уверенно, как нить в паутине. — Ты врёшь, — наконец сказал он, не поднимая голоса. — Или...вот почему ты.. Йоичи сидел, не сводя взгляда с брата, его зелёные глаза не мигая следили за каждым движением. Афо держался спокойно, но напряжение в его позе было едва заметно — сжатые плечи, чуть приподнятая подбородок, пальцы, по-прежнему прячущие красные следы за спиной. И вдруг из кухни донёсся звук. Он не был громким — скорее, тихий, почти неразличимый перезвон, словно стекло коснулось металла. Но в пустой, застывшей комнате этот звук разорвал тишину, как треснувшая нить. Афо замер. Его тело вытянулось в струну, взгляд стал острым, настороженным. Он не сделал ни шага, но всем своим существом словно шагнул вперёд, в этот едва слышный звон. Старший медленно повернул голову к младшему. В его взгляде не было слов, но послание читалось ясно: «Сиди на месте». Йоичи не шелохнулся. Он даже дышать перестал, только его зелёные глаза стали ещё шире, отслеживая каждое движение старшего. Беловолосый разжал кулаки, выдохнул через сжатые губы и шагнул к двери. Половицы под его босыми ногами не издали ни звука.