Часть 3: Зуд

Старший шагал напряжённо и уверенно, его движения были выверены до автоматизма. Кажется, сам дом отступал перед ним: половицы скрипели чуть тише, тени стягивались к углам, избегая его взгляда. В утреннем полумраке кухня казалась заледенелой, но Афо не обращал внимания на холод. Он двигался к цели, не позволяя ни звуку, ни мельканию света сбить его с пути. Каждый его шаг звучал как напоминание: здесь нет места неизвестности. Всё под контролем. Всё должно быть под контролем. С спокойным лицом он вошёл на кухню. Его шаги стихли, и тишина вновь накрыла комнату, плотная, как утренний туман. Медленная пауза. Лишь слабый шорох разорвал её — звук, едва уловимый, но достаточно настойчивый. Там у стены, свернувшись в плотный клубок, снова сидела кошка. Афо выдохнул, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Опять ты, — тихо, но не безразлично сказал он. Слова сорвались с губ глухо, сдержанно: — Я же выкидывал тебя вчера. Рука метнулась вперёд, и прежде чем животное успело дёрнуться, пальцы сомкнулись на мягкой шкуре. Лёгкое тело повисло в воздухе, лапы беспомощно болтались, когти царапали пустоту, но не находили опоры. Хвост извивался, как змея, но острые уши прижались к голове. Силуэт дрожал, но сам он оставался спокоен, его лицо не выдавало ни капли эмоций. — Сколько раз повторять? — вопрос, не требующий ответа, висел в воздухе, наполняя кухню напряжением. Младший брат тихо прильнул к стене, стараясь не выдать себя. Пальцы цеплялись за обшарпанный край обоев, в глазах отражался тусклый свет кухни. Он знал, что не должен смотреть, но что-то сильнее воли тянуло его вперёд. Сцена перед ним застыла, как кадр старой плёнки. Старший брат стоял у окна, его рука крепко сжимала кошку за шкирку. Маленькое тело животного висело в воздухе, лапы дрожали, но она не издавала ни звука. — Оставь её! — голос младшего разорвал тишину, звонкий и полный протеста. Йоичи выскочил из-за стены, его ноги сами понесли его вперёд. В маленьком теле хватало храбрости, хотя тонкие плечи дрожали, а руки сжались в кулачки. Глаза Афо медленно повернулись к нему. Его рука всё ещё держала кошку, но теперь она была почти неподвижна, только лёгкое подёргивание пальцев выдавали скрытое раздражение. Афо наблюдал за братом с легким раздражением, но в его глазах промелькнуло что-то ещё — смесь насмешки и любопытства. Он медленно повернул голову, и его белые глаза, почти пустые, остановились на младшем брате. — Ах, вот как, — тихо проговорил он, и в его голосе прозвучала едва сдерживаемая насмешка. — Маленький герой, защищающий нарушительницу... Как трогательно. Он вновь сжал кошку за шкирку, поднимая её, как игрушку. Лёгкое движение, и животное снова повисло в воздухе, беспомощно барахтая лапами. Афо не замечал её паники, поглощённый своим раздражением. Но вот его пальцы вдруг начали невыносимо зудеть. С каждым мгновением прикосновение к кошке становилось всё более неприятным, как если бы его рука сама требовала избавиться от животного. Без предупреждения, с легким раздражённым движением, он резко отпустил её. Кошка мгновенно оказалась на полу и юркнула под стол. Юноша замер на секунду, ощущая, как зуд в руке усиливается, словно его пальцы ещё не могли расстаться с тем, что они только что держали. Этот непонятный, но сильный дискомфорт снова сжигал его. И, даже несмотря на то, что он выкинул кошку, внутри что-то напряглось. Йоичи, не задумываясь, бросился к кошке. Счастливо ухмыляясь, он пополз под стол, избегая взгляда старшего брата, чтобы успокоить животное. Его маленькие руки бережно взялись за пушистое тело, и кошка, словно почувствовав этот покой, замерла, тихо урча. Младший брат старался не думать о том, что произошло, его мир был прост: кошка и он. Афо стоял, ощущая, как зуд в руке становится всё сильнее. Его пальцы непроизвольно начали почёсывать кожу, пытаясь избавиться от того неприятного ощущения. Он поднял руку к глазам, внимательно рассматривая её. Зуд продолжал пульсировать, заставляя его усиливать свои почёсывания. В голове начали мелькать мысли — возможно, это аллергия. Да, именно так. Ведь кошка, конечно, не могла быть безвредной. Это ведь всё из-за неё! С каждым движением пальцев раздражение усиливалось, и Афо не мог больше скрывать своё недовольство. Его взгляд по-прежнему был холодным, но внутренняя буря заставляла его сердце биться быстрее. — Глупый мальчишка... твоя кошка, возможно, заразная. Как она только снова попала в дом? — думал он, сжимая зубы. Ворча, он шагал к двери, прислушиваясь к звукам, проверяя, не оставлено ли окно открытым. С каждым шагом в его голове возникал только один вопрос: как кошка пробралась в дом снова? — Всё должно быть заперто... Пока Афо хмуро обходил коридор, его шаги гулко отдавались в пустоте. Он тщательно проверял каждую дверь, ловя взглядом мельчайшие трещины и щели. Руки всё ещё чесались, а в голове билось одно: понять, как кошка снова проникла в дом. Тем временем под столом, Йоичи продолжал гладить кошку, ощущая, как её урчание плавно перекатывается под его ладонью. Но вдруг звук изменился. Мягкий ритм прервался, и в тишине раздался тихий, хрипловатый голос. — Ты не боишься меня? Йоичи замер. Пальцы застыли на шерсти, сердце забилось чаще. Он огляделся, но под столом никого не было, кроме него и кошки. — Йоичи... — снова раздался голос, и теперь сомнений не оставалось. Кошка смотрела на него, её глаза, тёмные и глубокие, словно впитывали свет. — Ты ведь знаешь, что он нас разлучит. — Ты...ты умеешь говорить? — Я умею многое, — кошка моргнула медленно, её зрачки сузились до тонких щелей. — Но тебе лучше не рассказывать об этом брату. Он не поймёт. Он только сделает хуже. Йоичи отпрянул, но кошка не двигалась. Её голос звучал неестественно, будто одновременно и внутри головы мальчика, и в самой комнате. — Что ты хочешь? — прошептал он. — Того же, что и ты, — слова прозвучали загадочно, не совсем давая внятный контекст. В этот момент шаги Афо стали слышны ближе. Он возвращался, и каждый его шаг будто отбивал ритм сердца Йоичи. Кошка прижалась к младшему. Афо наклонился и заглянул под стол. Его белые глаза впились в тёмный угол, где Йоичи сидел, прижимая к себе кошку. Тусклый свет лишь подчёркивал бледность мальчика и напряжение, скрутившее его в тугой узел. — Ты что, решил спрятаться? — голос старшего прозвучал хрипло, сдерживая раздражение. — Опять с этой чёртовой кошкой. Йоичи не ответил. Его зелёные глаза метались, как у загнанного зверька. Кошка не шевелилась, но её тёмный взгляд не отрывался от Афо. — От неё одни проблемы, — прошипел Афо, его голос звучал так, будто слова царапали горло изнутри. — Ты стал непослушным, всё из-за этой чёртовой кошки... ещё и эта рука... Он поморщился, и прежде чем успел закончить мысль, пальцы снова судорожно вцепились в зудящую кожу. Он начал яростно тереть руку, ногти скребли по ней, оставляя красные полосы. Зуд не проходил, наоборот, будто прорастал изнутри, превращаясь в жгучую боль. Йоичи под столом прижался к кошке ещё сильнее, его глаза расширились от страха. Маленькое животное смотрело на Афо без страха, её взгляд был странно неподвижным. — Слышишь меня, Йоичи? — голос старшего брата дрогнул, в нём появились новые нотки — смесь боли и ярости. — Она должна уйти. Я не потерплю... Но слова утонули в его собственных тихих проклятиях, пока он почти до крови раздирал зудящую кожу. — Не надо, — выдохнул Йоичи, голос был едва слышен. — Пожалуйста, не трогай её. Афо не ответил. Его ногти уже оставили на руке тонкие кровавые дорожки, но зуд не утихал. Казалось, он лишь разгорался сильнее, пробираясь под кожу, вгрызаясь в плоть. — Йоичи, — Афо снова заговорил, его голос стал ниже, прерываемый судорожными вдохами. — Убери её... Или... Младший брат медленно поднял взгляд. В его зелёных глазах отражался страх, но за ним пряталось что-то ещё — упрямство, которое раньше Афо не замечал. — Нет, — слова вырвались неожиданно громко. — Она останется. Кошка приподняла голову, её хвост замер, а урчание стало чуть громче. Йоичи чувствовал, как маленькое тельце животного согревает его ладони. — Чёрт с тобой и с твоей кошкой, — прошипел он, отворачиваясь. Его голос стал глухим, почти уставшим. Он подошёл к старому шкафчику у стены, выдвинул ящик, вытаскивая узкую полоску ткани. Сложными, нервными движениями Афо перевязал руку, спрятав раздражённую кожу под тугой повязкой. Даже через неё зуд не утихал, но хотя бы притуплялся. — Оставайся тут, — бросил он через плечо. — Я найду что-то от этой дряни. Может, тогда хоть на миг станет легче. Перед самым выходом он остановился, будто колеблясь, но так и не обернулся. — Если её не станет, когда я вернусь, — тихо добавил он, — нам обоим будет лучше. Дверь за ним захлопнулась, оставляя Йоичи наедине с кошкой и глухим эхом слов брата.