Часть 1

Удар. Ещё один. Что-то бьётся внутри его головы, и Драко трясёт ею в отчаянной попытке скинуть это ощущение. Но воздух вокруг слишком густой, и он плывёт в нём, не понимая, где здесь верх, а где — низ. Ноги шагают куда-то сами по себе, и сколько бы Драко ни пытался вернуть себе контроль над телом — у него не выходит. Резкие звуки бьют по ушам, и что-то проносится мимо, резкое и оглушительно громкое. Драко зажимает их руками, но сбежать не выходит. Новый — похожий на гудок — звук раздаётся совсем близко, и он дёргается от него в сторону, теряя равновесие и заваливаясь на землю. Жжение появляется сначала в коленях, а затем — и в ладонях, и Драко подвисает на этом ощущении, не в силах понять его природу. Поднимает руки ближе к лицу, пытаясь рассмотреть хоть что-то, и только тогда замечает: кровь. Её так много вокруг. Неужели это всё его? Новые резкие звуки раздаются отовсюду, и Драко раздражённо морщится, снова пытаясь от них сбежать. С трудом поднимается на ноги, и его почти кренит в сторону, но каким-то чудом он — он стоит. Что-то тянет его вперёд, хотя Драко даже не видит, куда идёт — перед глазами всё расплывается разноцветными пятнами. Но выбора как будто и нет. Он идёт, мечтая лишь об одном: тишине. Со временем звуки и правда становятся тише, а затем — почти пропадают. Но именно в этот момент носок его ботинка спотыкается о какой-то выступ, и Драко валится вперёд. Его окровавленные ладони вновь принимают на себя весь удар, но в этот раз он больше не пытается подняться. Вспышка боли пробивает висок, когда голова касается твёрдой поверхности, и Драко остаётся только дышать. Его отчаянно мутит, но он зачем-то пытается ползти дальше. А затем, всего на мгновение, ему кажется, что никакого «дальше» больше не существует. И тогда колени окончательно подкашиваются, и тело падает тяжёлой тушей на асфальт. Щеку обжигает, словно наждачкой, но всё замолкает, и Драко лежит, не пытаясь шевелиться. Поверхность под ним жесткая, но прохладная — она гасит неприятный огонь внутри и почти успокаивает. Всё, на что хватает сил — облизать пересохшие губы. Во рту вкус крови, и Драко тонет в нём, проваливаясь всё глубже, глубже, глуб-.. — Господи! — кричит голос откуда-то сверху, и Драко морщится: зачем же так громко... ну сколько можно... почему всё время так громко... можно мне всего лишь немного, совсем чуть-чуть тишины, самую малость... Но голос к нему неблагосклонен. Напротив — приближается и становится лишь громче. А затем что-то трясёт его за плечо: дрожь проходит вдоль всего тела, и его раскачивает из стороны в сторону. — Господин-.. Испуг, — внезапно вычленяет он. — Беспокойство. На грани с паникой. И затем его переворачивают на спину — Драко уже даже не в состоянии уловить, в какой именно момент это происходит. Но солнечный свет снова бьёт по глазам, и хоть он и пытается спрятаться от него — ему больно. Эта боль отдаётся волной тошноты, что бьёт его в желудок, и Драко почти захлёбывается собственной рвотой. Но его тело вновь меняет положение, словно само по себе, и когда он пытается открыть глаза в следующий раз, то понимает: лежит на боку, и чьи-то пальцы крепко удерживают его голову, пока его тошнит. Крупицы сил заканчиваются ровно на этом моменте, и он почти падает лицом в лужу собственной рвоты, но его успевают потянуть назад. Драко пытается открыть глаза в третий раз, но те закатываются и дают понять совершенно ясно: хватит. Он проваливается в темноту, отчаянно надеясь, что останется в ней навсегда.

***

— Ты планируешь спать весь день? — тихий шёпот на самое ухо, и Драко улыбается сквозь сон. Она ведёт носом вдоль его щеки, и-... это щекотно. Драко морщится, не в силах скрыть улыбку, и перекатывается на другую сторону, пытаясь спрятаться под подушкой. — Ну уж нет, — раздаётся притворно строгий голос. А после — звук раздёрнутых штор, и сразу следом её руки резко стягивают с него одеяло. Драко ёжится, пытаясь вернуть тепло, и возмущено стонет. Но затем чувствует на себе вес чужого тела, и она отнимает подушку от его головы с широкой улыбкой: — Попался! Драко обреченно смеётся и тянется к ней, чтобы поцеловать, но что-то на фоне отвлекает его. Прежде чем он успевает обернуться, всё расплывается, вытряхивая из этого покоя, и его отчаянный крик тонет в пустоте вместе с ним.

***

Драко подрывается в одно короткое мгновение, но сразу же жалеет об этом. Тёмные пятна мелькают перед глазами, а голова словно лежит посреди раскаленной наковальни, и кто-то недобродушно бьёт по его виску молотом снова и снова, и снова, и снова-.. — Вы пришли в себя! — радостный восклик откуда-то сбоку, и Драко рефлекторно дёргается в сторону от него, падая с дивана прямо на пол. Ворс ковра тут же неприятно обжигает кожу. — Ох, чёрт-.. Подождите! Он не слушает. Отползает подальше, судорожно ощупывая карманы в поиске палочки, и его почти накрывает волна паники, когда найти её не удаётся, но тот же девичий голос раздаётся вновь: — Я не причиню вам вреда, правда! Пожалуйста, успокойтесь. Драко вздёргивает голову, смотря на неё огромными глазами, и-.. Её лицо... Что? Что? Он застывает, не отрывая своего взгляда, и рот приоткрывается в немом вопросе. Что?.. — Вы в безопасности, — говорит девушка неуверенно, прикусывая губу, и нервно ведёт плечами. Её пальцы сжимаются на палочке. Палочка! — взрывается в его голове, и Драко тут же опускает взгляд ниже, обнаруживая пропажу: его палочка торчит из её кармана, и он неосознанно дергается к ней, заставляя девушку взвизгнуть снова. В следующий момент его тело валится на пол, парализованное истошным Петрификусом, и Драко бьётся виском о твердый пол, не успевая даже сделать вдох. — Чёрт-.. — нервный выдох на фоне, и все его чувства вопят об опасности, когда он понимает: к нему приближаются со спины. — Сэр, простите, я не хотела... Пожалуйста, не бросайтесь так больше-.. Драко слышит её голос. Не видит лица. И даже так это ощущается неправильно. Неправильно. Он пытается сглотнуть, но язык остаётся сухим, а грудь сдавливает заклятие. Тело не слушается его, и даже воздух словно застревает где-то между лёгкими и гортанью. Мышцы почти сводит от боли. Она двигается. Драко слышит — короткие шаги приглушены ковром, но он слышит их всё равно. Шестым чувством понимает, что она опускается рядом с ним и тянется рукой, хоть и не решается, в итоге, коснуться. — Я… я сейчас отменю, — голос дрожит, но палочка лежит у неё в руке. — Просто не делайте резких движений, ладно? Ему кажется, что он слышит, как бьётся её сердце. Загнанно. Испуганно. Собственное неосознанно подстраивается под этот темп. — Фините Инкантатем. Заклинание срывается с её губ и — удар. Весь воздух мира врывается в его легкие разом. Мышцы простреливает от внезапного освобождения, судорога проходит по позвоночнику, пальцы впиваются в жесткий ковер под ним. Прежде чем успевает подумать, Драко инстинктивно разворачивается в полупрыжке и сбивает девушку с ног, наваливаясь на неё и придавливая к полу. Новый визг, и он сжимает тонкие запястья над её головой, легко выкручивая из рук палочку, чтобы не дать ей возможность напасть на него снова. Она смотрит на него огромными карими глазами. — Ты… — сдавленный голос, не его, чужой. Сорванный. Угрожающий. Девушка не пытается бороться. Видимо, боится спровоцировать реакцию, которую не может предсказать, но Драко видит, как вздымается её грудь, выдавая панику, и животом чувствует, как заполошно стучит сердце. И он видит. Её. Но этого никак не может быть. Потому что-.. Потому что-.. Потому что мертвецы не возвращаются. Никогда. Кроме тех, кто достаточно сумасшедший, чтобы расколоть душу и создать крестраж, но у неё не было крестражей. Драко всё бы отдал, но... их не было! Собственные глаза обманывают его. Потому что эта... Она живая. Его пальцы сжимаются крепче, и девушка испуганно пищит. — Кто ты?! — требует он, и его голос срывается. Её губы дрожат. Она тяжело дышит. — Я… — шепот, почти неслышный. Она облизывает губы и пытается успокоиться. — Меня зовут Гермиона Грейнджер, и я клянусь, что не собираюсь причинять вам... Слух подводит. Его тело примерзает к месту. Всё внутри него вопит: ложь! неправда! это обман! Но она здесь. Она смотрит на него. И Драко не знает, как дышать. Новый, — непонятно как, черт побери, упущенный, — луч летит ему в спину. Драко снова теряет контроль над собственным телом и падает вперед, прямо на девушку, отключаясь. Последнее, что он слышит — её слишком знакомый крик.

***

— Кто ты, чёрт побери, такой?! Вопрос летит ему в лицо вместе с тычком палочки в щёку. Как грубо, — думает Драко, медленно возвращаясь в сознание, и пытается рассмотреть говорившего. Не выходит. Он пытается моргать, игнорируя боль в глазах, но сил перестаёт хватать даже на это. — Что ты здесь делаешь?! — новый вопрос, и давление палочки усиливается, вынуждая Драко резко брыкнуть головой, пытаясь избавиться от этого унизительного жеста. Он с трудом концентрирует взгляд на человеке перед собой и шипит, не открывая глаза до конца: — Я, блядь, буду чертовски рад, если ты скажешь, где это херово «здесь», придурок. — Гарри-.. — неуверенный голос откуда-то из стороны, и в нём слышится знакомый Драко страх. Он пытается обернуться, чтобы посмотреть на неё, но чужие пальцы хватают его за подбородок, больно сжимая, и Драко чувствует, как волна ярости поднимается в нём вместе с этим рывком. — Не смей даже смотреть на неё, урод, — шипит голос, и ему почти удается подавить испуг за угрозой. Но Драко всё равно замечает эту эмоцию — именно она дает ему силы распахнуть глаза шире, и... ... — Я сдох, — заключает он сухо. Парень напротив дёргается, шокировано распахивая глаза, прикрытые гребаными круглыми очками. И чем дольше Драко смотрит на него, тем безумнее становится его медленно расплывающаяся улыбка. Давно-мертвец-Поттер открывает свой нелепый рот и пытается что-то сказать, но Драко трясет головой, прикрывая глаза, и... смеётся. — Ну наконец-то... А затем его снова тошнит, и он с каким-то мазохистским удовольствием замечает, что вся желчь его желудка оказывается на брюках Поттера, который не успевает отпрыгнуть от него в сторону достаточно быстро. Впрочем, наслаждается он недолго — внутренности скручивает пламенем, и новая судорога проносится вдоль всего тела, грозясь вырубить его снова. Но чьи-то холодные пальцы вновь удерживают его голову, и сквозь пелену он видит перед собой ведро. Драко дёргает головой, пытаясь рассмотреть, кто это, и снова видит... её. Он хочет коснуться её, но его руки связаны, и всё, что остаётся — просто смотреть. Драко даже моргать перестаёт, потому что он знает это лицо наизусть. Эти изогнутые в тревоге брови, эти распахнутые губы, этот шр-... А где шрам? Драко хмурится, пытаясь понять хоть что-либо, но новый спазм сжимает желудок, и он вытягивает шею в сторону ведра. Её пачкать ему совсем не хочется. — Гермиона, отойди от него! — вновь вмешивается гребаный Поттер, приближаясь, и Драко очень хочет сказать ему что-то очень грубое, но вместо этого сплёвывает слюну и последнее содержимое желудка. Но и без него находится, кому с ним спорить. — Не вмешивайся, Гарри, — её голос на удивление строгий, и Драко ухмыльнулся бы, если мог. Но его голова такая тяжелая, что всего на мгновение он всерьёз опасается, что шея может не выдержать. Едкий запах бьёт ему в нос. Он хрипит: — Убери... — и почти надеется, что это сойдет за просьбу. Закрывает глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя, но ему так до невозможности плохо. Чёрт бы его побрал, этот загробный мир. Неужели это никогда не кончится... — Посмотри на него, — продолжает говорить Поттер и всё же хватает девушку за локоть, оттаскивая её силой, словно ожидает, что мужчина вот-вот дернется и оттяпает её длинные, холодные, такие чертовски приятные и аккуратные, нежные пальцы. — Ты притащила в дом какого-то наркомана! — Он потерял сознание, Гарри! Нельзя бросать людей на улице в таком состоянии! — Всё ещё не повод тащить его в дом, — злится Поттер, с трудом сдерживая эмоции. Драко хочет ответить. Хоть что-нибудь. Но язык липнет к нёбу, и единственный звук, который он оказывается способен издать — жалкий сиплый хрип. Какой позор.. — Он мог умереть, Гарри, — и это та самая интонация, с которой она спорила со Снейпом на уроках. Безапелляционная правота. — Именно поэтому люди не накачивают себя всякой дрянью, — комментирует Поттер брезгливо. — Чтобы не откинуться на улице, надеясь на помощь случайных прохожих. У него есть палочка, Гермиона, и как бы ты ни верила в доброту людей, но когда у человека плывут мозги, он может наброситься на тебя... А, подожди-ка! Именно это он и сделал, чёрт побери!  Гермиона не отвечает. Вместо этого она снова поворачивает своё-не-своё лицо к нему. Драко плывёт вместе с собственным взглядом, скользящим по ней, и пытается запомнить каждую мелочь — движение зрачков, язык, облизывающие губы, нервно сжатие палочки. Она выглядит почти той же. Только смотрит немного иначе. А затем она спрашивает. Осторожно, но решительно: — Почему ты думаешь, что умер? — Потому что он чертов торчок, — отвечает вместо него Поттер, и Гермиона что-то шипит в его сторону, но Драко не слушает. Он с трудом открывает рот. Боль — тупая, тянущая — прошивает под ребрами. Глотать трудно, горло саднит, словно он задыхался. И всё равно заставляет себя говорить: — Потому что я вижу тебя.  Её зрачки уменьшаются, и — ну, вот, опять — он пугает её. — Ты... знаешь меня?  Драко не может объяснить себе, почему улыбается. Делает это медленно, криво. Сухая кожа губ трескается, и он чувствует привкус крови во рту. Девушка сглатывает, но спрашивает: — И почему тогда ты думаешь, что не можешь меня видеть?  Глупая жестокая галлюцинация. — Потому что ты умерла, — говорит он, не отводя от неё взгляда; время застывает и крошится вместе с ним, — захлебываясь кровью у меня на руках. А затем он моргает и-.. Больше ничего не помнит.

***

Драко оказывается не готов к такому пробуждению. Всего на секунду ему кажется, что всё в порядке, но уже в следующую — замечает едкий вкус, идущий из пищевода, и желудок, скрученный в узел. А затем — его хватают за волосы и резко дёргают назад, заставляя запрокинуть голову. Что-то горькое, мерзкое стекает ему в глотку, уходя глубже. Он давится, захлебываясь, и кашляет так, что темнеет в глазах. На вкус зелье как смесь уксуса, гнилых трав и горькой золы. Оно отвратительное, но с первыми каплями внутри Драко ощущает что-то еще. Зелье ломает его. Насильно разводит туман, вытягивая его в реальность. Драко не хочет в неё. Ну, пожалуйста. Не надо. Но поздно. Мир вокруг встречает его привычным набором: шум слишком громкий, свет слишком яркий, воздух обжигает. А затем его встречает взгляд. Серый. Тяжелый. Драко узнаёт его. Вырезки «Пророка», небольшой портрет на стене у Поттера. Блэк. Драко рассматривает его лицо и пытается понять: как взаимодействовать с кем-то, кого ты никогда не видел вживую, но знаешь о нём буквально всё. Мужчина смотрит на него в ответ, сверля взглядом, и всё в нём не бьётся с тем образом, который рисовал себе Драко, слушая поттерские рассказы о крёстном. Нет в его взгляде азарта, нет веселой дерзости и заговорческой готовности пуститься во все тяжкие. Сириус изучает его ещё какое-то время, прежде чем спрашивает: — И давно ты сидишь на этой дряни? И даже голос его он представлял себе не таким. На деле тот ниже, грубее, немного хриплый. Драко готов поспорить, что Блэк много курит. — На которой из? — уточняет он, и мужчина приподнимает бровь, но не ведётся. — Понятно, — отвечает ровно и кивает. Затем Блэк подзывает к себе стул и легко разворачивает его в воздухе. Перекидывает ноги через сидушку, седлая, и опускает руки на спинку, подпирая ими свой точёный подбородок. И продолжает сверлить его взглядом. — В тебе течет кровь Блэков, — замечает он спокойно, словно констатирует факт. Драко хмыкает. Мужчина тут же безошибочно считывает, что эта информация не стала для него сюрпризом, и слегка наклоняет голову. Длинные волосы соскальзывают с плеча. — Так как тебя зовут? — его лицо почти бесстрастное. — Если ты вспомнишь о семейной традиции и начнешь перечислять созвездия, то я гарантирую: рано или поздно ты узнаешь, — предлагает Драко в ответ, испытывая странное желание подразнить, но замечает, что Блэк начинает постепенно раздражаться. Хоть и старается держать себя в руках. — Хорош выпендриваться, — голос становится тише. — Просто назови своё имя, — он делает паузу, а затем добавляет: — Если тебе будет проще, я начну сам: меня зовут Си-... — Я знаю, как тебя зовут, Сириус Блэк, — перебивает Драко и перехватывает инициативу. Мужчина замирает. В этот раз глаза вспыхивают настоящим удивлением. Между ними повисает тяжелая пауза, а затем Блэк повторяет со стальной настойчивостью: — Имя. Его руки напрягаются, и Драко видит, как проявляются мышцы в подвернутых рукавах рубашки — огромное количество татуировок отвлекает, забирая на себя внимание, но Блэк угрожающе хмурится, и ему все же приходится ответить: — Драко Малфой. Блэк выпрямляет спину, не вставая со стула, и сводит брови вместе. Напряжение в челюсти не скрывает даже щетина. — Единственный живой Малфой, о котором мне известно, гниёт в Азкабане последние семнадцать лет, — говорит, выговаривая каждое слово предельно чётко. И даже так информация доходит до Драко с трудом. Гниёт. В Азкабане. Семнадцать-..Но почему семнадцать?.. Мысль ускользает быстрее, чем Драко успевает за неё схватиться. В странном порыве на его губах появляется злая, но горькая усмешка: — Что, не поверили в легенду об Империусе? Глаза напротив сверкают на одно короткое мгновение, прежде чем Сириус пожимает плечами и звучит почти небрежно: — Я бы поделился подробностями, но был занят в это время, и всё пропустил. Драко думает, что этот тест с его стороны очень глупый. Только поэтому разрешает себе негромко заметить: — А мог бы расспросить лично, — и замечает, как трещит маска спокойствия на чужом лице. — Узнал бы обо всём из первых уст. Впрочем, зря он это сказал. Движение — слишком быстрое, чтобы Драко успел его осознать в текущем состояние — отдаётся болью в затылке, когда руки мужчины стягивают волосы, заставляя откинуться назад достаточно, чтобы заболела шея. Сириус заставляет смотреть его снизу вверх, и новая палочка упирается ему чуть ниже кадыка, вынуждая его зашипеть: — Если бы ты знал, как меня заебало, что все тычут в меня своими гребаными палочками-.. Блэк прищуривается, поджимая губы, но хватки не ослабляет. Он наклоняется к нему чуть ближе и откровенно угрожает: — На твоём месте, я бы рассказал всё очень подробно. Драко так это надоело. Он облизывает губы и с каким-то почти обречённым шепотом выдыхает: — Мужик, я искренне не понимаю, почему вы все такие агрессивные после смерти. Сириус дёргается, но затем его губы расплываются в медленной улыбке, и Драко хмурится, предчувствуя что-то плохое. Ему не нравится, как сверкают серые глаза. Ладонь тянет сильнее, и короткие ногти впиваются в скальп. — Не хочу тебя расстраивать, парень, — мужчина подаётся ближе. — Но ты не сдох.

***

— Обязательно было вырубать его именно так? Новый голос появляется на фоне. Кто-то снова касается его затылка. Мир качается под ним неспешно: вперед, назад, вперед, назад-.. — Да сколько раз повторять, что я не трогал его, — пытается спорить второй. — Римус, мне почти обидно, что ты настолько мне не веришь. Я думал, мы это уже проходили. Негромкий усталый выдох, и первый отвечает: — Ладно, — а затем Драко несильно бьёт по щекам, и его мозг трясётся внутри вместе с каждым новым толчком. — Эй, парень, возвращайся. Его приподнимают, крепко подхватывая в районе лопаток, и голова повисает, вообще не удерживаемая им. Тогда Драко физически понимает, что его касается, как минимум, двое людей, потому что у одного человека не может быть четыре руки, верно? И снова по кругу. Пальцы давят на челюсть, заставляя приоткрыть рот, и новый поток жидкости стекает в горло. В этот раз вкус кислый — хуже самых кислых ягод, и Драко морщится, пытаясь скорее проглотить, не открывая глаз. — Вот так, молодец, — первый голос всё такой же спокойный, совсем без угрозы. Наверное, только поэтому Малфой не пытается выпутаться из его хвата. — Ты его еще по головке погладь, — фыркает негромко второй, но в этот раз без яда. Скорее — нервная бравада. Драко с трудом открывает глаза, пытаясь игнорировать кашу вместо мозгов, и сталкивается с Блэком взглядом. — О, проснулся, принцесса! Что за приколы ты тут устраиваешь? — Сириус... — предупреждающе тянет второй голос. Драко не отвечает. Вместо этого он снова жмурится и откатывается — с каких пор он на полу? — в бок, когда Блэк делает шаг назад. Мир взрывается болью. Драко громко стонет и обхватывает себя руками: чёрт, как же ему плохо. — Что происходит... — шипит он сквозь сжатые зубы, обращаясь непонятно к кому, потому что такого с ним еще не было. — У тебя какая-то аномально серьезная интоксикация, — доносится неуверенный голос сквозь белый шум, и Драко снова пытается посмотреть на говорившего, с трудом разлепляя глаза сквозь застывшие слезы. — Бля-я-я-ять... — тянет он в следующую секунду, откидывая голову назад, потому что Римус, херов, Люпин смотрит на него с явным беспокойством на лице, и Драко закрывает лицо руками, громко застонав в ладони. — О, он, видимо, и тебя знает, — заключает Блэк хмуро, но не пытается вмешиваться. Драко трясёт, но мужчина пытается отнять руки от его лица, и у него не находится сил сопротивляться. Ему не позволяют спрятаться даже от грёбаного света. — Что ты употреблял? — спрашивает Люпин, и голос его становится настойчивее. У Драко горит в груди и болит в районе сердца — неприятная, прерывистая боль, отдающая в плечо. — Ебучий Мерлин… Люпин наблюдает за ним. Не отводит глаз. — Это было не одно зелье, верно?  Драко сглатывает, пытаясь хоть немного смочить пересохшее горло, но работает не очень хорошо. Он не отвечает. Челюсть почти сводит. Люпин присаживается на корточки и наклоняется чуть ближе: — Парень... — начинает он, но затем поворачивается к Сириусу: — Как, говоришь, его имя? — Драко, — отвечает Блэк быстро, замирая напряженной статуей рядом. Люпин кивает и снова обращается к Малфою: — Драко, — его голос чуть ниже, серьёзнее, — сколько дней ты не трезвел? Малфой пытается вспомнить значение этого слова. Потому что если трезветь — это когда всё возвращается, накатывает, обрушивается вновь, — то он не помнит. Сердце уже почти несётся. Ноги колет, словно он пролежал сутки в неудобной позе, и все его тело затекло разом. Драко пытается сжать себя руками, но ощущение границ собственных конечностей пропадает. Ему кажется, что он превращается в бескостное желе, и становится таким тяжелым, что вот-вот проломит своей тяжестью деревянный пол. Драко пытается вспомнить, что употреблял последним, но в голове каша, и всё перемешивается между собой, не позволяя определить порядок. Фантомные ощущения разных склянок появляются между пальцев, и Драко цепляется за едва заметный след. Ребристая и маленькая, открывается за три поворота крышки по часовой стрелке — это спасительный Сон без Сновидений. Оно густое, терпкое, металлическое — как если пить ржавую воду, настоенную на чернилах. Но послевкусие холодное, вязкое, как будто язык немеет. Драко даже сейчас упивается одним только воспоминанием об этом ощущении искусственного забытья — словно выпиваешь пустоту. Он облизывает губы, не открывая глаз, и чувствует, как холодный пот стекает по виску, но сознание скользит дальше. Следующий пузырек совсем маленький, последний из запасов — зелье Туманного Разума. Древесное на вкус, с легким запахом сгоревших трав. Его послевкусие пустое, сухое, а мир становится смазанным и неважным. Драко всегда пьет его вместе с противоболевой микстурой — сливает всё в один стакан и тщательно перемешивает, добавляя пряный вкус имбиря, гвоздики и перечного масла. Моментальный удар по нервам — он сначала разжигает, а потом и выжигает все чувства. Но в последний раз было кое-что еще. Тягучий ликер Искусственной любви, в эфемерное воспоминание о котором Драко ныряет с головой: её пальцы пахнут пергаментом и чернилами, и она, простуженная, кутается в его теплый свитер, пытаясь поставить себя на ноги с помощью мёда и чая. Легкие ноты вербены и свежего лимонного жасмина щекочут нос, и Драко распахивает губы, надеясь физически ощутить их на своей коже. Ему почти удаётся обмануть себя, когда кажется, что её силуэт склоняется над ним и сейчас, медленно приближаясь. И Драко видит её улыбку. И пряди из собранных на затылке волос, которые она закалывает палочкой. Он тянется к ней навстречу. Ведёт рукой, пытаясь ухватить призрачный облик, и случайно касается колена Блэка. Это возвращает Драко в реальность. — ...я не знаю, что делать, потому что если мы вольём в него еще одно зелье, то он откинется прямо на твоем ковре, Сириус. — О, поверь, это бы только добавило атмосферы этому месту, — пытается зло шутить Блэк, но его голос ощутимо напряжен. — Что ты предлагаешь, Лунатик? — Ничего?.. — говорит он растерянно. — Единственное, что остается — дать ему возможность переждать. Когда отпустит хоть немного, дадим ему очищающее. — В нём и так их два, — шипит Сириус под нос. — И это определенно было ошибкой с нашей стороны, — заключает Римус, и его слова — последнее, что Драко слышит. Позвоночник выгибает дугой, и яркий свет бьёт сквозь закрытые веки. — Драко... — зовет его женский голос, и он растягивает губы, стремясь испытать боль снова — потому что так он сможет увидеть её улыбку.