Часть 2. "Родина мать! Встречай своих детей-победителей!"

Аянами Реюшка - альбиноска с голубыми волосами, продукт генной инженерии. Никому неинтересная, ввиду отсутствия каких либо особых дарований, а серьёзной преградой для работы в команде, коллективе сослуживцев, становится полнейшее, тотальное отсутствие навыков коммуникации. Вывели её из колбы и хотели уже было бросить на верную смерть - я тогда был политруком штурмовой группы и мы забрали всё, что не успели японские милитарюги вынести или уничтожить. Тогда я, пока мы распределились и прочёсывали бункер подземный, по совместительству лабораторию, услышал взрыв - механизм самоуничтожения сработал позднее и только в одном месте, где к счастью не было наших. Камеры не работали, визуального контакта ни у кого кроме меня не было. Словом, взрыв прогремел как раз возле палаты, одной из сотни. Только до того нам встречались трупы или пустые стены, а здесь... ...на кровати, обхватив ножки, сидела испуганная альбиноска в просторной пижамке белого цвета. Только мой взор встретился с багровыми океанами, как молния ударила в моё сердце, растопив там кажется целый ледник коньяка, который тут же опьянил меня любовью. По румянцу на только что белоснежных щёчках девушки, мне всё стало понятно... Дальше - каждый раз, когда выдавалась возможность, я навещал мою зайку в лазарете. Зайке 19 лет, её зовут Аянами Рей и она мало что помнит - как оказалось, из тысяч опытов, эта красавица является единственным успешным примером человека, выращенного в пробирке. Правда япошки называли её просто "клон". В риторике неизбежной для капитализма фашизации, она считалась "недочеловеком". Более того - провалом. Слишком много ресурсов было потрачено. Хватать пролетариат, его детвору и бросать на убой, выкачивая с отвоёванной земли триллиарды оказалось гораздо дешевле. Мы с Аянами больше всего оба любили природу. Прогуливались в парке, держась за руки, отчего Реюшка краснела и дрожала, но хваталась только сильнее. Яркое солнышко сияло лепестками цветущей сакуры. В иссиня-прозрачном пруду, плескалась диковинно-яркая, красная с белыми полосками, рыба. Пели птички. Свежайший воздух, сам этот пятачок оазиса был чудом среди урбанистического удушья городов, окружённых целыми деревнями бедноты. Впрочем обо всём этом глобальном я забывал, ощущая словно эти любимые белоснежные ручки, чистые от лака и нарощенных или накладных ногтей, ласково врачуют самую мою душу, когда тихий голос немногослово произносит: -Мне так хорошо. Мне хорошо только когда ты тут. Со мной. Мне очень плохо без тебя. Я поглаживал её ручки своими ладонями, со сбитыми костяшками, искорёженными не совсем правильно срощенными суставами. Аянами краснела, тяжело дышала и улыбалась, отчего мне становилось пьяно. Любимая, обычно в белоснежном платье, подарке от сердобольной Ритцуко, заменяющей пациентке-сиротке, мать и помогающей ей нарядиться в каждую нашу встречу, быстро оказывалась на моих ногах, придвигалась в упор и все мои проблемы уходили прочь, всё перегоревшее в нервной системе врачевалось и заживало, стоит уткнуться в этот гипнотически приятный аромат голубых, как безоблачное чистое небо, волос. Наши сердца бьются друг о друга, мы намертво стиснули наши тела объятиями и тискаемся, а Аянами снова дрожит и краснеет от поцелуя. Оба, "спасибо" капитализму, не по годам неопытные, робкие как дети, делаем первые шаги в этом новом мире, под названием "серьёзные отношения". Для Реюшки, как выяснилось, "отношения" вообще. Я словно омывал свою душу любовью, черпая её от своей непорочной и святой избранницы. Немногословная, хрупкая, по-азиатски миниатюрная, верная как пёс и замечательно спокойная - последним качеством она обладала, пока кто-то да не пропизделся, (вроде моя подчинённая Хикари, когда оказалась тут, в лазарете и увидела как я захожу навестить Реюшку). Доселе, думала моя зайка, что я как персонаж фильма из прошлого, "в бункере посидел, писарем в штабе был". Потом - горячие слёзы, истерики и, о ужас! Ревность! Ведь под моим начальством находились девчата в том числе, проходя тесты на Евангелион, хотя учитывая, признаю, их красоту, многим надо бы было проходить тесты другие, на беременность например. Короче говоря, когда сформировалась механизированная тяжёлая пехота, Аянами Реюшка добилась своего: моё непосредственное начальство в лице Мисато Кацураги, устав от волокиты, просто-напросто перевела мне её в подчинение. Официально мы не были женаты, а разбираться в то жаркое время нужно было в первую очередь с проблемами куда более серьёзными, чем такая вот форма "неуставных отношений"... ...и вот, возвращаясь ко дню сегодняшнему, я уже иду, взяв со столика заготовленный ранее букет роз, всё быстрее навстречу Реюшке. Гремит парад, мои руки сами вручают жене цветы, Ритцуко кричит на ухо: -ПОЗДРАВЛЯЮ ПАПАША! А я только гляжу на свою сияющую счастьем, Аянами и жадно целую её... ...потом - демобилизация, счастливое социалистическое настоящее, двойня, у нас-родителей, пенсия, достойные условия жизни и поскольку все условия жизни в социализме, дают более чем предостаточно возможностей развиваться всесторонне, куда только захочешь, мы решили оба укрепить прогресс человечества, защитить его от мракобесия и просветить ещё больше - довольно скоро, со спокойствием за детей, которые в школе да октябрятах, а потом и пионерии, с Аянами чего-то да понимали в криозаморозке, имели к подростковому возрасту наших котяток, степени и получили закрепление в исследовательском бомбоубежище на несколько поколений. Международный напряг рос, а мы занимались вопросом сохранения жизни и здоровья, с головой уйдя в работу, сменив запах пороха и свист пуль над головой на расчёты и практику построения светлого мирного будущего для наших детей, сына и дочки, которым скоро исполнится 19...