Часть 1

***

      Миг. Как много и мало в этом слове.       Каждый миг наши глаза улавливают картину мира, каждый миг наша кровь течёт по венам, каждый миг кислород и питательные вещества поступают в наш мозг, давая нам наслаждаться каждым мигом жизни. Буквально каждое наше действие может быть решающим, каждое — последним. Ведь даже самоубийца никогда не знает, когда ему предстоит умереть. Ведь никто не исключает возможность спасения, не так ли?       Ещё перед смертью, задолго до неё, я смотрела видео, где девушка по имени Дарья давала интервью о том, как чудом пережила пулю, направленную прямо в голову. Незадачливый несостоявшийся убийца тоже, как и я, считал, что выстрел в голову пережить невозможно. Но именно то самое мгновение, при котором пуля чудом застряла именно в трёх миллиметрах от мозга, дало поверить, что удача действительно существует, а миг иногда решает всё. Вот и я, очевидно, слишком поверив в себя и свою удачу, пошла туда, куда действительно не стоило идти. Смешно ли: смерть от падения со второго этажа! И ведь смерть даже не являлась моей целью.       Я не была самоубийцей, но, наверное, это уже не важно и доказывать кому-то что-либо уже смысла нет.       Мальчишки из класса никогда не отличались тактичностью, а я — верой в себя. Даже не смотря на свой открытый и иногда дурной характер, постоять за себя выше моих сил. И даже не знаю, от чего это. Возможно, дело всё в окоченевшем теле? Тогда, когда их смех врезается прям в уши, а после в душе поднимается смятение, злость и ещё что-то, что приколачивает к тому месту, где стояла всё это время. А может это из-за гнева? Того самого, который загорается только от того осознания, что я просто не знаю, что сказать. Потуги ответить на их замечания выглядят жалко даже для меня, но ведь надо ответить хоть что-то? А может вообще не отвечать? Сидеть и молчать? Молчать также, как и остальные тридцать с лишним человек, которые наблюдают этот концерт?       И ведь проблема даже не в мальчишках. Само осознание того, что те, с кем ещё ты пару минут общался и смеялся, молчат, угнетает. Учителя явно в своём мире и им всё равно что пару секунд назад какой-то пацан, мой одноклассник, угрожал переломать ноги. Что ж сказать… Это жизнь, детка. Тут каждый сам за себя. Хочется ли это понимать и принимать? Нет, совсем нет.       Именно поэтому есть стремление быть открытой, есть желание стать искренним человеком, благодаря которому люди будут ещё верить в добро и честность. Создание волонтерского отряда, готовность всегда прийти, участие в проектах, помощь там, где потребуется и… пожалуй, терпение. Терпение, потому что людям нахрен открытость не нужна. Нужен только клоун, который будет веселить нелепыми шутками, рассказывать странные истории, а также станет тем, на кого можно переложить всё дерьмо, а когда клоуну будет нужна помощь — то можно промолчать. Ведь зачем нужен клоун, кроме того, чтобы смеяться? А-ха-ха!..       Жесть.       И это я наверное потеряла, когда на прогулке случайно споткнулась и полетела головой вниз с крыши двухэтажного заброшенного дома. А ведь хотелось просто забыться. Не в алкоголе, не в сигаретах, потому что тьфу-тьфу, а ради мудаков в своей жизни я гробить здоровье не стала бы. Просто прогулка с красивым пейзажем, которая должна была очистить сознание от переживаний, а в итоге очистила мозг от черепа. Лайфхак годный, пользуйтесь.       Наверное, стоит перестать переводить нервозность в шутки. Иначе точно в клоуны пойду. И в снег, и в зной клоун всегда будет с тобой! Может меня приело? Как слова песен заседают в мыслях, пока не прослушаешь песню полностью, так и последние мысли перед смертью, пока полностью её не примешь. Хотя…       …как я вообще мыслю, когда мертва?

***

      Не знаю, что меня отрезвило: эта мысль или неожиданное встряхивание, но мои глаза всё же распахнулись и увидели то, что вообще не ожидаешь увидеть в загробном мире.       Не то, чтобы я видела или верила в загробный мир, но грязные доски в пыли и паутине — не то, что ожидаешь увидеть в том или ином случае, не так ли? Больница явно такой извращенностью похвастаться не могла даже в моей стране (или могла?), а здесь… … запах, будто что-то сдохло. Неужели у морга такой прикол? Или меня уже закопали, а я невесть как выжила?       Чихнула.       Конечно, такое может быть, но вариант этот с не очень большой вероятностью. Хотя как знать?       Миг. Остановилась.       Интересно, а почему ничего не болит? Даже голова целая, ни одной вмятины. Руки относительно в порядке, если не считать некой неестественности, когда двигает ими. Да и гроб большеват как-то для меня.       То ли я где-то тупанула, то ли где-то зарыта наебка. Чувствую, что и то, и другое, но подтвердить не могу.       Смутная догадка проникла в мою голову (ага, прям через дыру в черепе, которую я получила при падении), но не успев толком её озвучить, как стены задрожали, а после в тишине прорезался пронзительный визгливый женский голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся!       Дрожь резко пронзила нетолько стены, но и моё тело. Неизвестная не только истошно кричала, так ещё явно была с приветом. Где я вообще я нахожусь? Или правильно будет спросить: кто я?       Стены вокруг меня снова задрожали, а одна из них начала прогибаться будто под давлением бешеных стуков. Только сейчас я заметила, что из чуть ли не выломанной стены пробивается размытый свет. Это я так плохо вижу? — Живо! — провизжала тётя Орунья и поспешила куда-то дальше вправо. Донесся знакомый звук, как будто не умерла, а перенеслась в то время, когда папа вставал с утра и готовил всей семье с утра яичницу. Только теперь вместо папы какая-то безбашенная, которая явно ждет повиновения с моей стороны.       На автомате поспешив обшарить свою «постель», натыкаюсь на чьи-то очки. Круглые.       Тетя Орунья вернулась к стене, которая, вероятно, была дверью. — Ты что, еще не встала? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответила, пока натягивала очки. Подозрения, тревога и мысли бились в висках, но ситуация давала понять, что лучше действовать по ситуации. Тело, в котором я еще пару мгновений назад чувствовала себя вполне себе нормально, оказалось не моим. И, видимо, не окажется, пока я не выйду и не выполню требования агрессора, найдя позже безопасное место для размышлений.       В очках мир стал более очетливым, а голос тётки Оруньи не уменьшался — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально.       Дадли. Дадли… Дадли. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего…       С дрожащими руками натянута близжайшую одежду, открыла дверь и постаралась как можно быстрее выйти из подсобки. Пошла вправо, где слышалось шипение сковородки с налитым маслом. Все ингредиенты лежали рядом, подготовленные, на столе. Бекон, яица, соль и лопатка для переворачивания.       Стараясь ни о чем не думать, поспешила приготовить яичницу с беконом. С готовкой у меня проблем никогда не было, но с беконом яичницу буду делать впервые. Надеясь на память тела, сначала начала прожаривать бекон с двух сторон. — Причешись! — рявкнул какой-то дядька, по видимому, старший Дурсль, имени которого я уже не помню. Вздрогнула от неожиданности, но готовить не перестала.       Господи, господи, господи…       Я даже в мыслях боюсь назвать, кто я. Боюсь настолько, что предпочитаю обратить внимание на приготовление пищи и разложении её по тарелкам, чем думать о чём-то. Время подумать будет потом, когда «ненормальность» не станет триггером. Только надо держаться.       Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох… … Ещё чуть-чуть и всё полетит к чертям… …Выдох.             Появление Дадли, сюсюканье его семьи и его истерику я благополучно пропустила, сосредоточившись на еде, которую уже успешно расставила, проживывая свою порцию. — Плохие новости, Вернон, — сказала, если не ошибаюсь, Петунья Эванс, точнее, Дурсль. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять эту. И что теперь?       Взгляд женщины стал нечитаемым. То ли растрянный, то ли злой, то ли раздасованный. Мать, которая хотела провести день рождения своего ребенка без проблем и неприятностей, вынуждена будет взять меня, ту, которая в этой семье обладает вроде как «ненормальностями». Может, я её и понимаю, но явно не принимаю. Я ещё ничего толком не сделала, а я уже неприятность. Интересно, эта Петунья пыталась хоть как-то найти общий язык с племянником… племянницей? Вроде центр тяжести не изменился.       Пока я размышляла, над тем, кто я, видимо где буду я, решили уже за меня.       Когда я «очнулась» Петунья уже бросила мне какую-то ткань, наказав «одеться поприличнее» и вышла из кухни. Кое-как найдя ванную, быстро причесалась, надела чуть большеватое (видимо, детское Петуньи) платье и посмотрела в зеркало.       Боже мой… Эти глаза. Глаза Лили Эванс были поистине волшебные. Яркие и зелёные притягивали взгляд даже сквозь очки. Возможно, сказывалась моя любовь к зелёным глазам, но я в какой-то мере была рада. Волосы, несмотря на то, что я их расчесала, так и не стали опрятнее, были чёрными. Стараясь меньше рассматривать себя, нашла на руке, еле державшуюся на ниточках, резинку и поставила пучок. Вот что-что, а к себе я привыкнуть всегда успею. Просто побольше отражаться надо где.       Когда вышла, Петунья уже ждала. Мазком взглянув на меня, она одобрительно кивнула и поспешила в машину. Я старалась не отставать. По пути меня остановил старший Дурсль. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись ко мне. Его лицо наливалось красным, как помидор, а я будто набралась смелости и даже не дрожала. — Я предупреждаю тебя, девчонка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! — Я буду хорошо себя вести! — пообещала, кивнув. Мне неприятности не нужны.       Видно, что он не поверил, не стала его разубеждать, хотя на миг все равно стало неприятно. Я не лгунья, но кто об этом знает?       Села в машину, зная, что Пирс и Дадли будут всю дорогу меня оскорблять, а мне впервые будет плевать на насмешки.

***

      Пока Дадли и Пирс резвились, толкались и ели мороженое, от которого я учтиво отказалась, Петунья и — я всё-таки услышала его имя, — Вернон шли позади своих любимчиков. Я приплеталась где-то посередине, давая понять, что буду в зоне, где они могут видеть меня, а к мальчишкам ни-ни, чтобы не помешать. Пока мы шли по парку, после которого по плану будет идти злосчастный зоопарк, решила, что самое время для размышлении.       Ведь когда, если не сейчас?       Ночью, когда все спят? Можно, но это не значит, что я дотерплю. Итак, раскладываю всё по полочкам: я попала. Причем конкретно так, не просто в какую-то сказку, а в самый настоящий цикл книг, написанный Джоан Роулинг в моей прошлой жизни. Помню, что даже какое-то время жестко прям интересовалась миром мамы Ро, так что даже если надо будет, то канон помню, пусть и не дословно.       Главный сюжет цикла вертелся вокруг мальчишки-героя, который не знал, что герой, а потом как узнал. Узнал так, что попал в мир волшебства, где, собственно, был знаменитостью, который угогохал подгузником целого Тёмного Лорда. Про подгузник шутка, конечно же, но остальное всё — вполне так себе правда. По ходу течения книг у Гарри Поттера, главного героя, появляются различные испытания, на которые его всячески подбивает магический опекун и директор волшебной школы Хогвартс — Альбус-много-имëн-Дамблдор. Естественно, встречается и дружба, и битвы, и смерть, и трагедия, и любовь. Что самое важное, так это то, что при всех этих происшествиях нам ни намёка не дают о том, что главный герой — девушка. Потому что в книге, по сути, Гарри Поттер и был парнем!       Вопрос в другом: почему я заняла место этого самого Гарри и не поменяла пол? Хотелось бы ламинат, но оставили женский. И вообще, к чему это? Почему я попала именно в женскую версию главного героя? Почему вообще куда-то попала, разве после смерти не должно было быть, например, ничего? Жизнь явно не даётся во второй раз, но мне тут свалился подарочек, который не то, чтобы сильно желанный. Лучше бы домой вернули, честное слово.       Если сказать, что я прям вообще недовольна и вся такая возмущённая, то это сильно так слукавить. Ведь по сути я знаю основные моменты моей будущей жизни, помню канон, да и не только канон, в принципе. Те же фанфики, по которым я так тащилась в прошлой жизни, давали массу пиши для размышлений и создавали теории. Фактически, я могу использовать это себе во благо, а также как-то получше устроить себе жизнь в дальнейшем. Всё таки не на помойке родилась, а канон и так изменится под влиянием чудесной бабочки по имени Эффект. Но и работать я слишком и не хочу.       На роль попадании я подхожу куда хуже, чем любой другой человек хотя бы потому, что работать не привыкла и не хочу в принципе. Продумывать ходы и стратегию — не моё. Максимум — как до магазина дойти побыстрее. В остальном я не профан, конечно, но лучше этим не заниматься.       Магия интересна сама, как исследование, так что может и до уровня отличница дотяну. Дотянула же как-то в своей школе, не так ли? Тут схема такая же: понравься учителю и задавай вопросы. И, видимо, ещё красиво пиши, потому что эссе, насколько я помню, будут заваливать несщадно. До Гермионы Грейнджер, умной подруги главного героя, я не дотяну хотя бы потому, что пусть практические знания мне и интересны, но не настолько, чтобы заучивать параграфы. Было бы интересно по изучать замок, найти тайные ходы.       И вот назрел вопрос, который я даже боюсь озвучить: почему я вообще решила, что буду волшебницей? Почему я решила, что это вообще та вселенная? Ведь в мире есть куча фанфиков, где были и обычный мир, и Гарри сквиб, и вообще каждый раз его ебёт кто-то, кого вообще не просили. Совпадения, конечно, просто офегительные, но надо смотреть реальности в лицо: не факт, что я колдунья. Могу остаться, в принципе, в доме и у тётки, что уже неплохо, а после выучиться по специальности, на которую хотела пойти в прошлой жизни. Либо начать прокачивать в себе социальные навыки и начинать быстро владеть искусством обработки, которым я всё же не овладела в прошлой жизни. Тик Ток, Ютуб, Твич — самые распространённые платформы, которые были созданы в моем прошлом мире. Не думаю, что и этот далеко отстанет и скоро запустился хотя бы Ютуб с его оплачеванием видео. Не знаю, когда он всё же выпущен, но не думаю, что я буду прям старой. Да даже если и так, то мои первые видео-туториалы на косички, танцы и лёгкие блюда сразу будут набирать популярность. Аминь, чтобы всё получилось.       Когда я уже максимально уверилась, что даже при каких-то неожиданных ситуациях не пропаду, мы уже добрались до зоопарка.       Поймав ещё массу предупреждающих взглядов от взрослых, пару толчков от Дадли и Пирса, выдохнула. Сердце застучало, как бешенное, а тело, будто не слушая разум, замерло в предвкушении. Руки зачесались, будто сейчас настал момент триумфа и пора уже не мне выходить на сцену.       Вот и здравствуй, канон.

***

      Предчувствие не обмануло, кукухой, слава всем кукушкам, не поехала. Но появилось кое-что иное.       Раньше мне казалось, будто все мои действия будут логичными, обоснованными, а главное — здравыми. Но, как говориться, хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. Вот я, видимо, и рассказала. Но обо всём по порядку.       В зоопарк я шла, действительно, как под конвой. Руки чуть дрожали, губы изгинались в слабой гнусной ухмылочке. Вспомнились сразу те моменты, когда Дадли с Пирсом толкали и всячески подначивали меня. Вспомнился свой класс, где так же вели себя те ублюдки, которые имели статус моих одноклассников, а также не имели уважения ни к кому, кроме себя. В чем различие, скажите мне?       Попадание в это тело, вытекающее со всеми произвольными, дало мне на некоторое время забыть об окружающих меня людях, давая не реагировать на маленьких одиннадцатилеток. Вот на них обижаться точно сильно не получалось, хотя бесили они не меньше. В какой момент вообще начали в мире появляться такие дети, которые не имеют уважения совершенно ни к чему? Ни к ровесникам, ни к младшим, ни к старшим. Вспоминается то время, когда ещё маленькой я и рискнуть не смела при виде старшеклассников, пусть они будут в своём мире, а я в своём. А сейчас что?       Каждый младшеклассник в моей прошлой жизни качал права даже там, где не надо. А про обязанности? Уж простите, забыли?       Не знаю точно, что выводит из себя, когда я захожу в зоопарк: воспоминания о людях, которые не знают слово «взаимоуважение», или дети, которые игнорируют общественные правила и бегают, как обезьянки? А возможно, что и всё вместе, ведь даже если смотреть на них, то сразу видны сходства: нет такта, смех над другими, излишнее чувство превосходства и стремление показать себя «крутым». Что, если не копии?       Игра «Найди отличие и докажи, что в людей ещё можно верить». И пусть внутри мне что-то подсказывает, что они ещё дети и эти отрицательные качества вызваны скорее беззаботностью, чем реальным зломереньем, но раздражение и не думает утихать. Наоборот, только больше поднимается, из раза в раз напоминая, что пусть раньше я раньше также могла беззаботно громко рассмеяться, причиной смеха никогда не являлась чужая неудача.       Серьезно? Смеяться над тем, что упала какая-то девочка? Поржать над лысым дедушкой? Что?! Что в этом смешного?! А может быть он, этот Дадли, окажется на этом месте? Ему будет приятно, если над ним будут смеяться?       «Я тебе ноги переломаю. А-ха-ха», — голос будто прозвучал где-то рядом, руки непроизвольно сдались в кулаки. Одноклассник, которого смешат такие вещи, как и его друзей. И, блять, может в контексте это и вправду смешно бы звучало, но тогда? Что он пытался этим доказать?       Будто в подтверждение, рядом прозвучал тонкий голосок Пирса, который возмущенно пытался согнать какую-то девчонку с места, чтобы посмотреть на кобру. На миг, признаюсь, стало смешно от того, как он прозвучал. — Я тебе волосы поотрываю, дрянь!       На такое заявление у девочки не было никакого ответа. Прям как у меня, когда мне неожиданно также пригрозили, а никто не пришёл заступиться. Класс был полон, как и сейчас коридор. Весь класс слышал, как и группа людей рядом с девочкой. Никто не пришёл на подмогу, как и сейчас. Если друзья и бывают, веры в них нет. Пару назад эта девочка болтала со своей подружкой, но где эта подружка сейчас? Она наблюдает за бесплатным шоу, чтобы потом, когда всё закончится, прийти и утешить в притворной поддержке.       Девочка отошла. Глаза у неё заполнились влагой, а на лице появилось выражение вселенской обиды и чувства несправедливости. Я смотрела на сцену, будто перематывала плёнку своей ситуации. Уже не так страшно, но злость не убавилась. Наоборот, только стоило Пирсу победно ухмыльнуться и прислониться к стеклу, что-то щелкнуло в голове. Руки зачесались, но не неприятно, а легко, будто держали что-то. Палец дернулся, а стекло исчезло. Пирс упал вместе с кучкой детей около стекла прямо в террариум к кобре.       Что ж. Я не героиня, а думать о тех, кто пострадал случайно, не намерена. Тем более, с чего мне помогать тем, кто просится на первые ряды, не думая помогать ближним? Девочка отомщена, я довольна, а спиной чувствуется чей-то взгляд.       Разворачиваюсь, чтобы увидеть красное, как помидор, лицо разъяренного старшего Дурсля. Мгм.       Значит, я все-таки маг. Значит, выживу. ***       На самом деле, в прошлой жизни меня редко наказывали. Я была относительно спокойным ребёнком, просто слегка любопытной и недоверчивой к родителям. Не сказать, что я стала другой когда чутка подросла, но всё же стала скрываться лучше, чем было раньше. Хотя бы больше не попадалась с порнушкой на весь экран с героями манги.       В общем, к нашим баранам. Да, меня наказали.       Наказали жёстко, потому что воспоминания о прошлой жизни всё же есть, а в них в первую десятку моих приоритетов стояла еда. Её, соответственно, мне и не хватало.       В остальном, я жила практически в санатории, если не считать прополки роз.       Платье Петуния отобрала, вручив при прибытии мне снова поношенную одежду Дадли, разумеется кроме трусов. Посмотрела на меня своим стервозно-снисходительным взглядом и сказала приготовить обед, а после направляться в сад, где я должна обо всем позаботится, а после убраться во всем доме и лечь спать. Во всем этом плане, она жирно так намекнула, что душа мне не видать. Вот где настоящее зло во плоти!       С Верноном же обошлось всё иначе.       О нём, если честно, даже думать не хочется. Открутил мне ухо, прошёл пару грозных словечко, прохохотал и свалил в закат. Не в прямом смысле, конечно, просто у него либо там коварные планы какие-то, то ли в этом и заключалось всё его наказание — проплевать моё лицо и злобно ухмыльнуться. Я даже опешила, а потом восхитилась, какие злые люди меня окружают. Надеюсь, что Лорд будет дотягивать до такого коварства.       Во всяком случае, за этот день я вывода сделала два: женщины — самые коварные существа, а так же в Хогвартс я всё-таки попаду.       Над последним решила немного поразмышлять, потому что не факт, что в этот раз мне отправят Хагрида. Всё же Дамблдор — козёл умный.       Если подключать всё свои знания из поп-психологии, которую всосвывали мне в Тик Токе в прошлой жизни, то логичнее было бы отправить мужчину, желательно того, которому девочка-подросток сразу довериться и проникнется доверием и любовью к Гриффиндору. Снейп, слава змеям, отпадает. Либо нет, это в какую сторону посмотреть. Ведь в кого чаще всего влюбляются только-только вступившие на путь пубертата девочки? Правильно! В харизматичных и загадочных мужчин за сорок, которые сочетают в себе скрытность, ум и ауру недоступности. Не то, что наживка, а самый настоящий рыболов. Агитация в Гриффиндор и добро может быть вообще не осуществлена, либо осуществлена по дороге, где будет рассказываться о том, какие же классные и храбрые гриффиндоцы в алом были твои родители, а как они сражались за победу над Темнейшим! Кстати, Генриетта, тебе когда-нибудь говорили, что ты очень похожа на мать своими глазами?       Мне, желательно, такого добра не надо. Пусть Северус личность очень и одаренная, но в отличие от настоящей Поттер, меня не растил батя-плевальщик. Меня, как бы не уверяли психологи, что вся любовь у девочек идет от отца, такое не притягивает. Да это даже и не отец-то по сути. С чего это мне вообще идти по тропинке того, что смутно напоминает эдипов комплекс и страдать по плевателям? Да и мой отец из прошлого пусть и имел какие-то черты холода, но всё же до полного образа летучей мыши ему было далеко.       Да и вообще, к чему об этом размышлять? Кого бы не прислали, всё равно придется разбираться самой и желательно с импровизацией, потому что если что-то пойдет не по плану — буду уж слишком странно вести.       Закончив пропалывать, я убедилась лишь в том, что мне стоило поменьше пользоваться музыкой. Без неё любая работа схожа на пытку, а мысли больше похожи на то, что нельзя назвать чем-то разумным. Будто специально ищу повод что-то обсудить. Будто теперь мне есть с кем обсуждать.       Всё решает один миг. И именно на этот миг мне показалось, что мне и правда одиноко.       Показалось, будто стоило бы вспомнить о маме с папой. О младшем брате, который только заканчивал первый класс. О бабушке, о дедушке, о дяде...       Сколько бы не клялась, что жизнь у меня не сахар, я знаю, что вполне себе была нормальная. И я не хотела умирать, даже если об этом думают другие... Надеюсь, что семья не такого обо мне мнения. Точнее нет, не так. Я уверена, что моя семья не такого мнения и что они верят, что это была случайность. Глупая, но случайность.       Семья.       После моей смерти мама будет много плакать. Я знаю это, потому что нечмотря на наши частые споры и ссоры, мы любили друг друга. Если появлялась какая-то проблема, то она - первая, к кому я шла за поддержкой. Не всегда верной, не всегда хлоошой, но тем не менее, я знала, что она будет за меня. В этом мы были с ней удивительно похожи: в семье не было такого, чтобы мы проявляли какую-то особенную любовь, но тем не менее, готовы пожертвовать многим, включая и жизнью, ради неё. Помню, как холодно относилась к младшему брату, потому что ну... он маленький и надоедливый. Но, тем не менее, каждую ночь целовала его в лоб и желала сладких снов, а если кто-то его обижал - первая становилась на защиту. Папа не был в моей жизни так много, как мама, но он был тем, кто приходил разбираться с моими обидчиками. Когда я перешла в новую школу, а меня начали травить, он не стал молчать. Он пришёл в школу и послал самого директора нахуй, сказав, чтобы что-то сделали с этой ситуацией. После этого мальчишки перестали закидывать меня камнями, а папа стал моим героем.       Я не заметила, как по щеке начали стекать слезы. Не заметила, что за окном глубокая ночь, а я всё так же протираю одну и ту же полку несколько минут. Не заметила силуэта, который стоял в дверном проёме.