Переходная часть

      Жизнь — бесконечная школа, которая всегда всему учит. Человек может думать, что он уже всё знает, но именно в тот момент, когда он теряет концентрацию внимания, когда думает, что он в безопасности, жизнь бьет битой прямо в спину.       Вот, уже успокоившись, решила что слишком себя накрутила. Да, я скучаю по родным, да, последние дни были явно не из лёгких, но я же жива, верно? Это то, чего хотели бы мне мои близкие и то, чего я хотела бы им. Я жива, живу и буду жить. И пусть сейчас тех, кто мне нужен, нет рядом, я всё ещё могу найти их в будущем. Может это будут уже и не они, но сам факт, что я мертва, а они живы приносит облегчение.       Возможно, этот так пытаюсь себя убедить, но получается же?       Сердце сжимает в тиски, а грудь сдавливает так, что не хватает воздуха.       Видимо, не стоило так много плакать. Знаю ведь, что успокаиваюсь долго и не до конца. Выдох… Глубокий вдох. Осталось протереть последнюю полку, а после можно будет идти поспать.       Лунный свет падает на протираемый мною стелаж. Наверное, именно за это я и люблю ночь. В этой тишине мир будто застывает, а сердце начинает из быстрого темпа переходить в неспешный, спокойный. Журчание воды от выжатой тряпки в это время суток звучит даже как-то… соответствующе?       Вот и романизация средств для уборки подъехала.       Вдруг послышался шаркающий звук. Тело замерло, а стук сердца снова начал набирать темп.       В дверной проёме стоял старший Дурсль.       Сонными, чуть залипшими глазами он смотрел прямо на меня, не моргая, а я стояла.       …       Я точно вижу его или это сон?       Грубое дыхание Дурсля, а также тяжёлый взгляд подсказал, что нет. Это не сон, а сейчас на меня пялится дядя Вернон.       Учитывая то, что я в слезах, картина для него предстала, наверное, удивительная или, по крайней мере, не часто встречаемая.       Зачем он тут? Что ему нужно? И почему молчит?       …       М-да. Неловко выходит. Может быть, он лунатик?       Делаю шаг в его сторону. Итак тяжёлое дыхание дяди Вернона стало тяжелее. В этот момент очень некстати вспомнилось то, что я — маленькая девочка-сирота, а в новостях, как некстати, частенько можно было услышать разговоры про то, как в различных областях то тут, то там вспыхивают случаи изнасилования. И то, как жертвами насилия становятся собственные дочери и падчерицы не единичны.       Но это же… детская история, верно?       «Гарри Поттер» пусть и роман, но большей частью читателей являлись именно дети. Не может же быть такое и тут?       Несмотря на убедительный голос, который твердил, что бояться нечего, его перекрикивал другой голос. Голос разума.       Ведь где было указано, что я попала в добрую истрию, верно? Где гарантия, что я в безопасности? Правильно, её нет. — Дядя Вернон?.. — откуда-то появилась смелость позвать его. Старший Дурсль всё так же глядел, будто что-то выискивал. Или он просто так спит?       От неожиданного звука его голоса я вздрогнула. — Иди спать, девчонка. — буркнул он, направляясь к крану, чтобы налить себе воды в стакан. — Хо… Хорошо. — будто не я сказала в ответ.       Как можно быстрее протерла последнюю полку, оставила ведро с водой около окна вместе с тряпкой, как ранее наказывала Петуния, чтобы я не смогла без спросу сходить в душ, а после поспешила в свою подсобку.       Вспомнив о манерах, букнула что-то вроде «спокойной ночи» и закрылась в своём маленьком мире. Тут, в тесной тёмной каморке, я чувствовала, что нахожусь в безопасности.       То, как уснула после мысленных метаний и беспокойства, я уже не помню.

***

      Дни за рутиной в виде домашней работы пролетели незаметно. Кажется, что будто ещё вчера я оказалась тут, а сама жизнь у Дурслей больше походила на временное пребывание в гостях.       Переодически у меня падало настроение, возникали мысли о смерти и о том, что то, что происходит сейчас — в принципе невозможно.       Не скажу, что прошло прям много времени. Скорее прежняя тревога потихоньку ослабевала, уступая место апатии и какому-то безразличному состоянию.       Подумать только. Ещё пару дней назад я не могла не думать о том, как я хочу домой, что всё это сон и вообще, люди — самые отвратительные существа на свете. И пусть ещё эти эмоции толком не прошли, а одноклассников я по-прежнему тихо ненавижу и виню в своей смерти, но рано или поздно я должна была смириться со своим положением, хотя бы на время.       Неделя — не много, но и не так мало, чтобы наконец не признать: дело дрянь, а застряла я тут надолго.       После той ночи, когда старший Дурсль, то есть Вернон, странно себя повёл, стала понемногу избегать этого типа. Видимо, сон после стресса мне чем-то помог и теперь я понимала, что даже если какие-то опасные мысли и лезли в голову отбитого дяди, то рискнуть он бы не смел, ибо знал, что выбросы — вещь непостоянная и пока мной неконтролируемая. Стресс вообще штука забавная — полностью отнимает рациональное мышление, заменяя все реакции эмоциями. Хотя страх дяди от этого меньше не стал.       Буквально завтра будет второй этап канона, который, если честно, меня нервирует и заставляет частенько оглядываться по сторонам. Не знаю, может быть, что это из-за кошек миссис Фигг, или от того, что письмо из Хогвартса приходит с точным адресом и местом проживания ребёнка, но всё же факт есть факт: девочка-котоая-выжила так или иначе будет под наблюдением. Будет хотя бы из целесообразности того, что не всех Пожирателей Смерти переловили, а Генриетта, то есть теперь я, являюсь бусть и не главной, но значимой политической фигурой. Альбус Дамблдор пусть может и не смотреть за каждым моим шагом, но отчеты о том, что я жива, хотя бы должны быть. И причин тому несколько.       Во-первых, собственные планы старика. Уж что-что, а фанфики в моë время просто пестрили различными теориями о Дамбигаде. Не скажу, что этого не может быть, но как минимум политик он точно. Не знаю, насколько он рассчитал вообще все возможные ходы и испытания для будущей героини, но то, что он её использовал в тёмную, пусть и в мужской версии, — факт.       Во-вторых, политика. И тут она имеет большую роль хотя бы потому, что ещё в первой книге было показано, что роль, которую сыграл Гарри-Генриетта, никто не забыл. День рождение национального героя вряд ли бы стали скрывать, да даже хотя бы его возраст, так что в этом году ждать Генриетту будут многие. А следовательно, помирать ей никак нельзя, а опекун должен в обязательном порядке за этим проследить, даже если он супер занятой дед на кресле директора Хогвартса.       И, наконец, в-третьих. Даже если отбросить скрытые мотивы Дамблдора, а так же моё возможное влияние в магическом мире, то как минимум совесть же должна быть? Не верю, что человек, который лично держал ребенка и лично поместил его в место, которое знает лишь он и его последователи, не будет хотя бы под наблюдением. Иначе такими темпами, он мог поселить меня в рандомный приют, поменяв имя, где меня удочерила вообще иная семья, а обо мне он и думать забыл. А тут что? И кровная защита, и родственники, и хорошее место жительства, и деньги на пропитание есть. Живи — не хочу.       О Дамблдоре и его планах думать сейчас не только ненадёжно, но ещё и бестолково. Конечно, можно что-то там попытаться предугадать и предположить, но смысла я не вижу в этом потому, что каждый человек — сам себе хорошая личность. То есть, чтобы я сейчас не преположила, Альбус Дамблдор так и останется себе на уме, а додумать за того, кто уже десятки лет в политике — гиблое дело. Скорее сам себя обманешь, а потом будешь обижаться за неоправданные ожидания. Ну, или винить себя за них.       Легче сейчас сосредоточиться на том, что люди называют «отдых». Либо на рутине, мне лично выбирать не приходится.       Не знаю, нужно ли мне жалеть сейчас о том, что я поддалась эмоциям и в конечном итоге получила наказание. Всё пошло относительно по канону, я сделала то, что считала правильным, а остальные меня уже как-то не волнуют. Жаль только меня, ведь даже со змеёй не поговорила! А это было по канону! Было, ëбень-бобень, а мне не досталось.       Успокаивает лишь подтверждение существования магии.       Может быть, я смогу найти способ вернуться домой?       В любом случае, что будет завтра — будет завтра. Сейчас моим единственным желанием является сон, который даст мне сил не свихнуться от этого всего окончательно.