II. Любишь деньги — люби и волчонка в гибрида превращать

      Грузовик медленно двигался по ночным дорогам, оставляя позади огни Чикаго. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь гулом двигателя и редким скрипом шин. Клаус сидел за рулем, его глаза сосредоточенно следили за дорогой, а руки крепко сжимали руль.       Барбара бросила быстрый взгляд на Клауса, затем перевела взгляд на Стефана, лежащего на заднем сиденье с переломанной шеей. — Ты так молчалива, любовь моя, — раздался низкий, почти мурлыкающий голос Клауса. Он не отрывал взгляда от дороги, но каждый его нерв ощущал её напряжение.       Барбара вздрогнула и прижала руки к коленям, словно пытаясь согреть себя. — Я просто… думаю, — выдавила она, избегая его взгляда.       Клаус ухмыльнулся, не отрывая глаз от шоссе. — Опасное занятие, дорогуша. Особенно для тех, кто ещё не определился, на чьей они стороне.       Барбара резко повернулась к нему, её глаза блеснули вызовом. — Я на своей стороне, — выпалила она, но голос предательски дрогнул.       Клаус наконец посмотрел на неё. В его глазах зажглась искра чего-то глубже, чем простая угроза — там было нечто древнее, непредсказуемое. — Так, значит, это твой план? — спросила Барбара, не скрывая сарказма в голосе. — Едем на старом грузовике, как обычные бродяги?       Клаус бросил на нее короткий взгляд, но продолжал смотреть на дорогу. — Я предпочитаю практичность. Да и в грузовике больше места для... ну, ты понимаешь, — кивнул он в сторону задней части машины, где виднелись несколько гробов, плотно уложенных на деревянном полу.       Барбара фыркнула, но ничего не сказала. Она отвернулась и уставилась в окно, наблюдая за мелькающими деревьями и знаками на дороге. В голове у нее роились сомнения. Может быть, она совершила ошибку, согласившись работать на этого вампира? Но деньги, которые он обещал, были слишком хороши, чтобы отказываться. — Ты всё ещё не осознала, во что ввязалась? — продолжил Клаус, не дождавшись её ответа. — Я всё прекрасно осознаю и я наслышана о тебе.       Клаус усмехнулся. — Ты слышала сказки. Но реальность куда интереснее.       Он нажал на газ, и грузовик рывком ускорился.       Барбара отвела взгляд, снова погрузившись в молчание. А Клаус, наблюдая за ней краем глаза, лишь усмехнулся про себя.       Каждый стук колес по асфальту напоминал ей о том, что решение, принятое в порыве отчаяния, могло привести к непредсказуемым последствиям. Она вспомнила его холодный взгляд и уверенность, с которой он говорил о своих планах. Внутри нее боролись страх и жадность, заставляя сердце биться быстрее. Барбара не могла отделаться от мысли, что этот выбор может стоить ей не только свободы, но и жизни.       Ослепленная соблазном, Барбара согласилась. И вот теперь они ехали в небольшой городок, где Клаус намеревался создать армию гибридов — существ, сочетающих в себе силу и бессмертие вампиров и выносливость оборотней.       В грузовике были гробы, в которых покоились заколотые кинжалами члены семьи Клауса. Барбара чувствовала исходящее от них зло, как холодный озноб, пронизывающий ее тело. Она знала, что участвует в чем-то ужасном, но не могла сопротивляться притягательности силы, которую предлагал Клаус.       Машина мчалась по извивающейся дороге, ветер трепал волосы Барбары, но она не ощущала свежести; вместо этого её охватывало чувство тревоги, как будто сама природа предупреждала её о надвигающейся опасности.       Ее мысли терзали сомнения. Правильно ли она поступила, связавшись с этим безжалостным вампиром? Сможет ли она вынести бремя вины за те ужасы, которые он собирается совершить?       Уверенное выражение лица Клауса и холодный взгляд не оставляли сомнений в том, что он был полон решимости осуществить свой план. В его глазах горел огонь амбиции, и Барбара понимала, что его мечта о создании гибридов — это не просто идея, а нечто гораздо более опасное и грандиозное. Она могла лишь догадываться о том, какие жертвы потребуются для достижения этой цели.       В то же время внутри неё росло волнение, как бурное море, готовое разразиться штормом. Сердце Барбары колотилось в груди, наполняя её энергией и тревогой одновременно. Она жаждала ощутить ту власть, которую могла бы дать ей работа на Клауса, словно сладкий нектар, манящий своим ароматом. Мысли о том, что она может стать частью чего-то грандиозного и опасного, заполняли её разум, заставляя дрожать от возбуждения.       Каждая клеточка её тела стремилась к переменам, к новым вызовам. Ей хотелось испытать границы своих возможностей, словно натягивая тетиву лука до предела, готовая выпустить стрелу в неизвестность. Она мечтала увидеть, на что она способна, как будто стояла на краю бездны, готовая прыгнуть в омут неизведанных сил. Эта жажда власти и самопознания подстёгивала её, и хотя внутри зреют страхи и сомнения, она не могла игнорировать тот зов, который манил её к Клаусу и его темным амбициям.       Барбара понимала, что находится на опасном пути. Но она была решительно настроена использовать свою силу ради собственных целей, даже если это означало пойти на компромисс со своей совестью.       Грохот мотора грузовика разорвал тишину, как гром среди ясного неба, когда он остановился, оставив за собой облако пыли. Клаус выключил двигатель с резким щелчком и вышел из кабины. Барбара заметила, как его глаза пылали гневом, словно два огненных факела, готовых сжечь всё на своём пути. Он подошел к задней части грузовика с решительными шагами, и его тень падала на землю, как предвестие надвигающейся бури.       Клаус распахнул двери с такой силой, что они ударились о кузов, издавая глухой звук. Внутри грузовика, среди гробов лежал Стефан. Он слабо застонал, пытаясь сесть, но его движения были неуверенными, как у выброшенной на берег рыбы. Клаус, не дожидаясь объяснений, схватил его за воротник и поднял на ноги с такой легкостью, будто тот был всего лишь куклой. — Ну как ты, друг? — прошипел Клаус, его голос звучал как яд, наполненный злобой и презрением. Вокруг витала напряженная атмосфера, словно воздух перед грозой.       Стефан закашлялся, его глаза метались в панике, он пытался заговорить, но слова давились в горле. — Я могу всё объяснить, — произнес он с трудом. — Слишком поздно для оправданий, — сказал Клаус, его глаза превратились в ледяные осколки, отражающие только холод и решимость. — Добро пожаловать в Мистик Фоллс.       Эти слова прозвучали как приговор, и в воздухе повисло ощущение неизбежности, словно тень надвигающейся катастрофы.       Вновь свернув шею Стефану, Клаус с холодным взглядом обернулся к переднему сиденью грузовика, где сидела Барбара. В его глазах читалась безжалостная решимость, словно тьма, поглотившая всё вокруг. Она ощущала, как нерешительность сковывает её тело, не позволяя сделать ни шагу. Каждый мускул был напряжён.       Они подъехали к школе — Барбара только сейчас это заметила. Возле симпатичного здания народа было немного: несколько старшеклассников, что курили у запасного входа, оборачивались на странную парочку, что приехали на грузовике. Их взгляды были полны любопытства и недоумения, но Барбара не могла отвлечься на них; её внимание было сосредоточено на Клаусе.       Клаус, уверенный в своей власти, подозвал её к себе, его голос звучал как приказ, а не просьба — резкий и властный, как удар молнии, разрывающий тишину. Барбара знала, что этот момент — отправная точка. Назад пути нет, не сейчас, когда глаза Клауса искрятся зловещим огнём, обещая последствия за малейшую провинность. Внутри неё бушевала буря эмоций — страх, гнев и отчаяние переплетались в единое целое, заставляя её сердце биться в унисон с тревожным ожиданием того, что произойдёт дальше.       Клаус мчался по коридорам школы, словно призрак, оставляя за собой лишь шёпот своих шагов и тень неясных воспоминаний. Он искал кого-то, чьё имя витало в воздухе, как зловещий отголосок, вызывая в нём бурю гнева и ненависти. Его движения были непредсказуемыми, как ветер, срывающий листья с деревьев, и каждый поворот казался спонтанным, но в то же время целеустремлённым.       Барбара, едва успевая за ним, отчаянно перебирала ногами, стараясь не отстать. Её дыхание вырывалось из лёгких хриплыми порывами, а ноги, хоть и привыкшие к быстрой беготне, не могли угнаться за нечеловеческой скоростью Клауса. В груди её колотилось сердце, словно птица в клетке, готовая вырваться на свободу, и с каждой секундой ей становилось всё труднее справляться с нарастающей усталостью и страхом перед тем, что может произойти.       Она понимала, что была всего лишь человеком, а он — существом, выходящим за пределы понимания. Каждое мгновение приближало её к непредсказуемому финалу, и ей оставалось лишь надеяться, что сможет удержаться на краю этой бездны, не упав в неё окончательно.       Двери распахнулась и перед Барбарой с Клаусом предстала кареглазая девушка-шатенка. Веселье в ее глазах мгновенно угасло, когда она осознала, кто стоит перед ней. В следующую секунду Клаус схватил девушку за руку и резко потянул вперед, увлекая за собой. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь едва заметная усмешка играла в уголке губ, подчеркивая, насколько уверен он в своем праве действовать именно так.       Девушка, оказавшись в ловушке его хватки, пыталась сопротивляться, но ее усилия кажутся тщетными против силы древнего гибрида. Она бросила быстрый взгляд на Барбару, ища поддержки, но та лишь молча наблюдала за разворачивающейся сценой, зная, что вмешиваться сейчас бессмысленно. — Вот моя девочка, — произноснес Клаус низким голосом, словно сама атмосфера вокруг становится тяжелее от его присутствия. — Ты ведь знаешь, зачем мы здесь, верно?       Теперь они оказались в спортивном зале, который стремительно заполнялся людьми… или, точнее, нелюдьми. Барбара огляделась, пытаясь уловить суть происходящего хаоса. Ее взгляд остановился на ведьме Беннет — смелой и самоотверженной девушке, чьи самые лучшие качества, увы, могли стать причиной ее гибели. Рядом с ней находилась блондинка, удивительно похожая на Клауса своей энергией и манерами. Она грубо волокла за собой школьника-волчонка, оставив за собой след паники и отчаяния.       Следом появилась еще одна блондинка, истерично рыдая и стараясь удержать равновесие среди общего безумия. Это была девушка волчонка и, судя по всему, вскоре подоспел лучший друг волчонка, чье состояние граничило с шоком — глаза готовы были выскочить из орбит от переживаемого ужаса.       И, конечно, нельзя было забыть про бедных одноклассников Елены — главной героини этой трагической истории. Елена, самая несчастная из всех присутствующих, стояла посреди зала, окруженная толпой, как жертва на арене. А рядом с ней был ее главный Ромео в жизни — вампир, который почти всю дорогу из Чикаго в Мистик-Фоллс провел в грузовике со сломанной шеей, но каким-то чудом оказался здесь, готовый снова бороться за свою любовь.       Атмосфера накалилась до предела, и каждый миг казался последним.       От всего этого у Барбары закружилась голова, мир вокруг начал растворяться в каком-то странном тумане. Ей казалось, что она находится в вакууме, где звуки приглушены, а движения замедленны. Но вдруг сквозь этот вакуум прорвался голос Клауса, холодный и уверенный, как всегда: — Теперь твой выход, дорогуша. Тайлер в переходной состоянии, нужно что-то с этим делать.       Эти слова ударили ее словно гром среди ясного неба. Барбара инстинктивно обернулась, пытаясь сосредоточиться на происходящем. Перед ней стоял Клаус, его лицо оставалось таким же невозмутимым, как и всегда, но в глазах читалась тревога. Он смотрел прямо на нее, ожидая действий.       Барбара почувствовала, как адреналин захлестнул ее тело. Она знала, что должна взять ситуацию под контроль, но мысли путались, и сердце бешено колотилось. Тайлер, юноша-оборотень, находился в критическом состоянии, и от ее решений зависело многое.       Она скользнула взглядом по его телу. Он судорожно дышал, его мышцы конвульсивно сокращались, глаза метались в разные стороны, как будто он боролся с невидимой силой внутри себя. Ей доводилось видеть подобное раньше, но тогда у нее был выбор: помочь или уйти. Сейчас выбора не было. — Что ты хочешь, чтобы я сделала? — голос дрожал, но она надеялась, что Клаус этого не заметил.       Он наклонил голову, словно изучая ее, а затем медленно улыбнулся. — Разве ты не ведьма, дорогуша? Разве ты не говорила, что можешь мне пригодиться? Тогда сделай то, за что я плачу тебе щедро. Он должен стать гибридом.       Барбара судорожно сглотнула.       Он не угрожал ей прямо, но ей не нужны были слова, чтобы понять: у неё нет права на ошибку.       Её роль была ясна: помочь Тайлеру завершить трансформацию в гибрида. Но было одно "но" — Клаус верил, что для этого нужна смерть двойника.       Барбара не была так уверена.       Она закрыла глаза, позволив энергии течь сквозь неё. Тепло охватило её пальцы, когда она коснулась его лба. Она начала шептать заклинание, концентрируясь на том, чтобы стабилизировать процесс. Магия ответила, но слабо. — Я знаю, что первородная ведьма сказала, что Елена должна быть мертва, но это не так, — сказала она, вложив в голос столько уверенности, сколько смогла. — Нам не нужно убивать её, чтобы это сработало.       В комнате повисла гнетущая тишина, словно сама атмосфера задержала дыхание, ожидая следующей реплики.       Клаус медленно повернул голову в её сторону, его голубые глаза сузились до опасной черноты. Его взгляд был пронзительным, почти физически ощутимым, будто холодная сталь коснулась её кожи. — Интересная гипотеза, — протянул он, складывая руки на груди. Каждое движение было размеренным, рассчитанным, словно он контролировал даже мельчайшие жесты. — Но знаешь, что мне не нравится в гипотезах, любовь моя?       Его голос был тихим, но от этого ещё более зловещим. Она почувствовала, как внутри неё всё сжалось, готовясь к удару. — Их... ненадёжность, — закончил он, слегка растягивая последнее слово, придавая ему особую значимость. — Я не рискую, когда речь идёт о вещах, которые я строил веками, — в его голосе зазвучали стальные нотки, каждая фраза была пропитана многовековым опытом и уверенностью. — Так почему же, по-твоему, я должен довериться твоему… предположению?       Барбара сжала пальцы в кулаки, стараясь скрыть дрожь, которая пробежала по телу. Её сердце бешено колотилось, но она знала, что сейчас нельзя показывать слабость. — Потому что ты не можешь позволить себе ошибку, — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от напряжения. — Если ты убьёшь Елену, а это не сработает — ты потеряешь последнего живого двойника. И тогда у тебя не будет второго шанса.       Клаус молчал, изучая её взглядом.       Барбара знала, что поставила всё на карту. Он мог разорвать ей горло прямо сейчас — или выслушать её.       Наконец, он усмехнулся. — Ты любишь рисковать. Это восхищает… и раздражает.       Он сделал знак головой в сторону Тайлера, который метался на полу, его тело разрывалось между формами. — У тебя один шанс, дорогуша. Если твоя теория не сработает… Он наклонился к ней ближе, шёпот ледяным ветром прошёлся по её коже: — …ты лично прикончишь её. Барбара стиснула зубы, но кивнула.       Она склонилась над Тайлером, прижимая ладони к его груди, чувствуя его пульс — бешеный, рваный, отчаянный. — Дай мне крови Елены, — приказала она.       Клаус кивнул Ребекке, и вскоре перед ней появилась пробирка с алой жидкостью. Барбара закрыла глаза, концентрируясь. Магия текла через неё, словно раскалённый металл, требуя точности, решимости.       Она прошептала заклинание, позволяя крови проникнуть в тело Тайлера, вплести её с его сущностью. Слова древнего ритуала эхом отозвались в тишине комнаты, наполнив пространство магической энергией.       Секунда.       Другая.       И затем — он вдохнул. Глубоко, жадно, а затем резко сел, тяжело дыша. Глаза Тайлера широко распахнулись, отражая шок и недоумение. Его руки инстинктивно потянулись к груди, словно пытаясь убедиться, что сердце действительно бьётся.       Барбара выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Её ладони были покрыты тонкой плёнкой пота, но теперь она знала, что всё получилось. Магия сделала своё дело.       Клаус наблюдал за этим со странной смесью удовлетворения и задумчивости. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах вспыхивали искры интереса. Он видел, как жизнь возвращается к тому, кто, казалось, уже потерял её навсегда. Этот момент был одновременно захватывающим и тревожным. — Поздравляю, Барбара. Ты только что изменила правила игры. — сказал наконец Клаус, его голос капал мёдом с ядом.       Она посмотрела на него, понимая, что это вовсе не комплимент. Это был приговор. В его глазах она увидела не просто уважение, а владение.       Ещё один шаг в пропасть.