Часть 1

Не вождя ведет Благая цель в ад, только Души воинов

Мужчина и женщина тряслись в старой деревянной повозке по проселочной дороге не больше часа, но пятая точка, у каждого, с непривычки такой поездки, уже начала болеть, отдавая пульсацией. Запах мокрой лошадиной шерсти и дождя, вперемешку с ношенной кем-то до них, не стиранной неделями, а от того пропахнувшей потом одежды, вызывал рвотные позывы. Спутники кутались в накидки, стараясь хоть как-то согреться, но это не помогало: ледяной ветер пронизывал до самых костей, уничтожая только-только начинающее распространяться тепло тела яростными порывами. Колеса повозки, которые когда-то были формы ровного круга, теперь больше походили на эллипс. Полуразбитые, местами прогнившие, где-то с застрявшими камушками, глубоко въевшимися в мягкий деревянный материал — они скрипели на каждой кочке и казалось, что протянут от силы еще метров сто, но повозка упорно продолжала путь, хоть и трясло её так, что каждую секунду пассажиры могли вылететь вместе с содержимым на превратившуюся в месиво грязи проселочную дорогу. Женщина лет сорока, с легкой проседью в черных как ночь волосах, сидела внутри повозки и то и дело поправляла часы на правом запястье, которые ей предстояло снять в скором времени, чего она не делала уже двадцать лет. По тому, как она крутила браслет часов на руке, поворачивая устройство то влево, то вправо, постоянно перебирая пальцами кожаный потрёпанный ремешок и проводила ногтем по круглому циферблату, можно было сказать, что женщина определенно нервничает. Она не собрана, а значит, не готова к возложенной на нее миссии. Голубые глаза без отрыва следили за плавными движениями пальцев, помогая ей подавить волнение. Высокий риск провалить задание пугал не столько тем, что по итогу Корпус сделает с ней, сколько тем, что будет с её напарником. А женщине совершенно не хотелось втягивать его в свои текущие переживания, которые, впоследствии, могут перерасти в проблемы. Благо, они были далеко от Москвы, иначе, заметив её состояние, Корпус тут же снял бы их с задания с последующей выпиской отнюдь не символического штрафа и временным отстранением от работы. Но Москва осталась далеко позади…Или, точнее сказать, впереди? Выдохнув, женщина в последний раз кинула взгляд на часы, стараясь запомнить каждую мелочь: черные стрелки замерли на времени одиннадцать двадцать пять, стеклышко треснуло с правого бока, золотистая каемка и когда-то коричневый ремешок местами затерлись. Этот меленький аксессуар считался реликвией начала третьего тысячелетия. Часы хранили память о её брате, погибшем на войне, как и миллионы женщин, стариков, детей и мужчин, которых было не вернуть. Смертельная схватка за ресурсы, охватившая все континенты, длилась пятьдесят лет, и, буквально год назад закончилась, принеся облегчение тем немногим, кто осмелился выжить. Тем не многим, кто уже толком не помнил, с чего именно все началось. Люди воевали не во имя государств или правителей, но за них в том числе. И за светлое будущее, которое бесперебойно пророчили в тот же час, как испустит дух последний враг, за прошлое, в которое бессмысленно было потеряно столько душ, за чувство мести, сжигающее изнутри, за личную славу и новый способ заработка, позволяющий хоть как-то прокормить семью. Каждая из причин была личной, сокровенной. И при этом, каждая стала общей, единой. Все, что оставалось — оплакивать родных и вспоминать погибших. Все, что требовалось — строить новый мир и жить дальше. Новое, безызвестное будущее, заключенное в рамки темного прошлого, на измученной и настрадавшейся планете, которую людской род сотни лет травил ядом развивающихся технологий, бесконечных открытий, удачных и не очень экспериментов, наконец настало, не принеся с собой ни крупицы счастья, ни единого лучика надежды. Черноволосая женщина, сидевшая в трясущейся повозке, никогда не видела мирного неба над головой, ровно так же, как и все её знакомые, но, в отличии от них, у неё был шанс, крошечная надежда, все исправить. Собравшись с мыслями и сняв часы с руки, она прикоснулась к ним холодными губами и прикрыла глаза, позволив себе еще несколько секунд слабости, а после, нагнулась, достала заранее приготовленный узкий футляр, убрала в него часы и поместила в глубокий сундук, под узкую скамейку — туда, где никто не должен найти её личный артефакт воспоминаний. Она была уверена, что на въезде в пригород их не остановят. Хотелось верить, что все пройдет наилучшим образом. Поправив колючий капюшон из грубой пряжи и натянув его как можно ниже, почти до самых глаз, женщина готовилась выбраться из крытой телеги к напарнику на козлы, припоминая, где конкретно оставила форму Корпуса. Шансов забрать её после миссии почти не было, но, она надеялась, что при успешном раскладе, ей выделят такой гонорар, который позволит без труда купить новую форму. А если все покатится чёрту под хвост — она хотя-бы знает, где искать. Приподнявшись со скамейки, Лариса, шатаясь и едва не оступаясь из-за сильной тряски повозки, громко ругнулась, а после, выровняв свои движения, раздвинула рукой разноцветные промокшие лоскуты ткани и пролезла к козлам: — Сергей, —присела рядом, придерживаясь рукой за мужчину, — Долго еще ехать? Сопровождающий женщины, Сергей, был одет в простенькие, но плотные коричневые штаны с кучей цветных заплаток, потерявших со временем цвет, но все еще различимых, белую простецкую рубаху и соломенную шляпу. Поверх этого бесхитростного великолепия, на нем был кожаный плащ, защищающий от ледяных капель, все норовивших и норовивших проникнуть за воротник. Специально для миссии, мужчине пришлось отрастить бороду и волосы ниже плеч. Последние, светло-русого цвета, постоянно мешались и лезли в глаза, заставляя Сергея поправлять их каждые пару минут. — Скоро должны, Ларис, — пожав плечами, он облокотился локтями на коленки, продолжая крепко сжимать вожжи, — До полудня уже добрались бы, да, как видишь, затянулось. Погода совсем нам не «на руку». Пальцы Сергея намокли и от того слегка подмерзали, принуждая каждые несколько минут согревать их еле-теплым дыханием. Весь их путь в этой разваливающейся телеге мужчина мысленно проклинал за каждую кочку, встретившуюся на пути, за бестолковую повозку, шатающуюся из стороны в сторону, надеявшись, что в этот раз миссия закончится быстрее. Несколько минут напарники ехали молча под скрип колес. Дождь почти закончился, окропляя землю последними остатками накопившейся влаги. По своей болтливой натуре, Сергей при любом удобном и не очень случае стремился продолжить диалог, лишь бы не существовать в тишине, а окружающая их местность была практически бесшумной — ни звука не доносилось из леса, в какую сторону не глянь. — Курить охота, скажи? — Сергей сплюнул на обочину, потянувшись по привычке к карману брюк. — Я не курю, Сенечкин. — ответила Лариса, строго посмотрев на мужчину, уже одергивающего руку, — И ты не вздумай. Увидит кто — хер знает, что будет… — Да брось, — махнул рукой и шутливо покрутил пальцем у виска, — Я не совсем «ку-ку»! Не в первый раз, правила знаю. — Радует, что не совсем… — она ехидно усмехнулась в ответ. На тот момент, Сергея вполне устраивала Лариса как напарница — женщина не была заносчивой или чванливой, совершенно обычная, внешне довольно приятная. Вместе они работали совсем недавно, и еще не успели как следует друг к другу привыкнуть, не научились понимать с полуслова. Сергей считал большим плюсом то, что они друг друга не бесили, не выводили на эмоции, как было у него с некоторыми особами, которых он старательно избегал. Управление Корпуса, в лице Ольги Вячеславовны, не просто так поставила более опытного Сергея в пару к новенькой в этом деле Ларисе, а ради обмена опытом. Каждый из работников знал, что по Корпусу ходили слухи, о том, что эта миссия вроде-как последняя, но Сенечкин не особо-то в это верил, учитывая комментарии по обмену опытом. «Зачем он Ларе, если миссий больше не будет? Наебать пытаются!» — крутилось в его голове. — Жопа у меня уже затекла, сидеть на этих…Козлах! — специально поставив ошибочное ударение, проворчал Сергей, мечтательно добавив, — Ну, ничего. Скоро уже приедем, отлежимся-я-я. — Скорее повозка развалится, чем мы отдохнем, — ответила Лариса с сарказмом, — Покой нам только снится, Сенечкин! — Ага, в гробу належимся, как бабушка говорила, — кивнул в ответ, — Я-то даже после первого задания отдохнуть толком не успел, прикинь? — Почему? — Корпус…Почти сразу второе задание дали, сволочи. — Заплатили хоть нормально? — она опустила взгляд на свое подобие ботинок, — За первую? — Лариса решила развить диалог, т.к. ранее не успела узнать у напарника даже скудную информацию о его прошлом, и, в особенности, о предыдущей миссии. — Да-а-а… — Сергей заправил выбившуюся мокрую прядь волос за ухо, — Семье почти все деньги сразу отдал. Жена на лекарства малым их пустила, — он призадумался, а после добавил с тенью надежды, — Я же вернусь, они и глазом моргнуть не успеют. В прошлый раз так было. Секунды не прошло. И в этот так же будет. — Сколько в первый раз там проторчал? — Хм… — он почесал подбородок, проводя пальцами по жесткой светлой щетине, — Год. Да, год и месяц. — Тяжело было…Возвращаться? — Тяжелее было на самой миссии, вот что я скажу. А потом, как дома оказался, неделю первую не понимал, что происходит, — вздохнув, Сергей потянулся рукой в сумку, висящую через плечо. Лариса успела заметить, что напарник, пока говорил, достал какой-то предмет, ровно помещающийся в его ладонь, — Зато потом вернулось на круги своя…Но, ты не подумай, я не говорю, что было просто. А то понадеешься за зря. — повернувшись к женщине лицом с хитрым прищуром, он спросил, — Яблоко будешь? — раскрыл ладонь и показал красное, наливное, — Бери пока дают. Беги, когда бьют, — подмигнул Сергей и подкинул фрукт в воздухе в сторону Ларисы. Не высоко, что бы она поймала. Женщина ловким движением схватила яблоко левой рукой и с искренним детским восторгом улыбнулась напарнику: — Где стащить успел? — А кто сказал, что я стащил? Так…Позаимствовал… — двигал бровями Сенечкин. — Ха! — с саркастическим сомнением Лариса протерла рукавом накидки сочный, яркий плод, затем поднесла к носу, вдыхая незнакомый аромат, — Пахнет…Сладко. Она никогда не видела настоящего яблока. Его круглая форма и насыщенный красный цвет завораживали внимание, а запах…Еще дома, изучая историю человечества, она часто встречала незнакомые названия: фрукты, овощи, мясо — все то, что для человека её поколения и социального статуса было недоступно, манило, привлекало, и вот теперь, она могла совершенно свободно насладиться ароматом и откусить сочный плод. Сенечкин легонько подтолкнул ее руку локтем, как-бы поторапливая: — Ты кусай-кусай, не бойся. Главное, за раз весь не съедай. Аллергия иль еще чего может быть с непривычки. Лариса покрутила фрукт в руках со всех сторон, и, решительно откусила, в ту же секунду услышав хруст спелого плода, почувствовав сок, стекающий по подбородку и сладость мякоти, заполонившую рот. Женщина вытерла рот все тем же рукавом, который минуту назад протирал яблоко, и сделала второй укус. Предвкушающий, знающий, дарящий вторую волну наслаждения. С нескрываемым восторгом она кинула быстрый взгляд на напарника, который с интересом следил за её выражением лица: — Знаю, что ты хочешь мне сказать, — иронично приподняв брови, Сенечкин спародировал её голос, — Спасибо, дорогой мой, и самый лучший напарник, Сергей! — в следующую секунду оба товарища уже смеялись в голос. Окружавшая их пасмурная погода, полуразбитая телега, пугающее будущее — не смогли испортить такой простой, но необычный момент. Даже находясь на неизвестной территории, до ужаса в непривычной ситуации, можно найти особенную прелесть, тот самый момент, который будет вспоминаться еще не единожды долгие годы. Момент первого сближения с человеком. Просмеявшись вдоволь, Лариса решилась на волнующий её вопрос, возвращая Сергея в реальность: — Думаешь, первая группа уже на месте? — женщине, по привычке, очень хотелось закинуть ногу на ногу, но, в таком случае, она наверняка бы слетела с козел головой вниз, прямиком на влажную почву улегшейся проселочной пыли. Дождь закончился, что позволило напарникам скинуть мокрые капюшоны, но солнце еще не вышло из-за серого неба. Такая погода напомнила Ларисе Петербург, к котором она была всего лишь один раз, и то по спецзаданию Корпуса. Город четко отпечатался в памяти тогда еще двадцатисемилетней девушки, как вечно, серый, гнетущий…Давящий. Куда больше по нраву ей была Москва. Хотя, надо признать, и последнюю далеко не всегда освещали теплые солнечные лучи. — Да. Думаю, они добрались. Ты это…Брось пока что эти разговоры о работе. Наговоримся еще, — без злости, больше с просьбой протянул Сергей, — Посмотри лучше какая природа окружает, — Сенечкин провел левой рукой по вдоль горизонта, переводя внимание Ларисы на окружающие их деревья, зеленую траву, голубое небо, — Никто из наших такой не видел. А мы видим сейчас. Считай единственные! Лариса хмыкнула, соглашаясь и оглядываясь по сторонам. Ей хотелось отбросить в сторону страх и отдаться во власть эмоций восторга, но, в голове, по непонятной ей причине, маячил образ Ольги Вячеславовны, грозящий пальцем и покрывающий благим матом. В правилах, выданных всем перед отправлением, и не раз зачитанным строгим тоном самой начальницей Управления, значилось черным по белому: «Ваше задание — прежде всего». Лариса приняла это слишком буквально, трактуя написанное как: «Никакого веселья, развлечений и наслаждений. Не на курорт едете!», но, кинув быстрый взгляд на расслабленного Сергея, который крутил головой по сторонам, с восторгом осматривая пейзажи, она позволила и себе пренебречь словами Ольги Вячеславовны, которой тут все равно не было. Высокие ели, обрамленные темно-зелеными иголками; разбавляющие темноту коричневых стволов березки с черными пятнышками; ветвистые, широкие дубы; стройные, высоченные сосны; зеленая трава, доводящая до самых колен, прячущая миллионы жучков — это ли ни Рай? — Ты прав. Действительно красиво…Как в старых фильмах. — Ну, я о чем! — Сергей искренне обрадовался и посмотрел на дорогу, замечая на горизонте поселок, возле самой речки, — Лара, смотри, почти приехали. — указал рукой вперед, по направлению проселочной дороги. Ларисе не нравилось, когда её имя сокращали до «Лара», о чем она не раз говорила Сенечкину, но, в этот раз, она пощадила напарника, решив припомнить ему этот «прокол» позже. — На конец-то, почти на месте… — с ноткой облегчения произнесла женщина, мечтая о кружке бодрящего напитка с десятком градусов, после которого только и стоило, что завалиться в постель, стараясь забыть о грядущем тяжелом трудовом дне. Сенечкин выплюнул что-то короткое, по типу «угу», —Слушай, я так и не поняла, почему мы не могли приехать сразу всей группой? Зачем понадобилось разделяться? — Толпа бы привлекла внимание. Люди здесь обычно по одному, бывает по двое. Трое — уже большая компания. Так еще и все материалы надо было осторожно провезти. Заподозрили бы. — Думаешь? — Лариса выгнула в удивлении бровь, сомневаясь. — Ну, хоть они и живут в селе, но не на столько же тупые! — Сергей глуповато хихикнул, вызывая у женщины вопросы, которые она тактично оставила при себе. В данной ситуации, куда логичнее довериться напарнику, нежели проверять иное. К тому-же, обе группы уже почти прибыли на место сбора, а значит — завтра нужно будет приступать к основной задаче. Нельзя терять ни дня. Ларисе и Сергею хотелось убраться отсюда как можно скорее, несмотря на все великолепие природы. Остаток пути до города, который занял около часа, спутники провели молча, к разочарованию Сергея, продолжившего управлять лошадьми. Лариса, забравшись внутрь повозки, проверяла все ли они спрятали и так ли тщательно?