Часть 9

Глава 46. Первое июня (и как они чуть не расстались) Первое июня началось как обычно — Егор проснулся от того, что Рома уже гремел на кухне посудой. За окном светило солнце, птицы орали так, будто пытались перекричать друг друга, и воздух был наполнен запахом цветущей сирени. Егор потянулся, улыбнулся и подумал, что жизнь прекрасна. А потом Рома зашёл в комнату с таким лицом, что улыбка сползла с лица Егора. — Что случилось? — спросил Егор, садясь на кровати. — Мама звонила, — сказал Рома. — Отчим попал в больницу. Инфаркт. — О боже... — Егор вскочил. — Он жив? — Жив. В реанимации. Мама просила приехать. — Конечно, поедем. Сейчас соберусь. — Егор, — Рома остановил его, положив руку на плечо. — Я поеду один. — Почему? — Потому что... — Рома замолчал, подбирая слова. — Потому что отчим ещё не готов. Он сказал маме, что не хочет видеть чужих. А ты — чужой для него. Пока. Егор почувствовал, как внутри всё сжалось. Он не был чужим. Он был парнем Ромы, его любовью, его семьёй. Но для отчима, который всего раз видел его за ужином и то молчал весь вечер, он действительно был чужим. — Я понимаю, — сказал Егор, хотя не понимал. — Поезжай. Я буду ждать. — Спасибо, — Рома обнял его. — Я ненадолго. Он уехал через два часа. Егор остался один в пустой квартире, которая вдруг стала слишком тихой и слишком большой. Он попытался заниматься делами — убрать, постирать, приготовить ужин. Но ничего не получалось. Руки не слушались, мысли путались. На второй день Рома не позвонил. На третий — написал короткое сообщение: «Всё нормально. Скоро вернусь». Егор ответил: «Жду». И остался сидеть с телефоном в руках, надеясь, что значок «печатает» появится снова. Не появился. На четвёртый день Егор не выдержал. Он купил билет на поезд, сел в вагон и поехал в город, где жили родители Ромы. Дорога заняла четыре часа. Всё это время он смотрел в окно и думал о том, правильно ли поступает. Может быть, он нарушает границы. Может быть, его не ждут. Может быть, он сделает только хуже. Но ноги сами принесли его к знакомой двери. Он постучал. Дверь открыла мама Ромы — уставшая, бледная, с красными глазами. Увидела его, и на её лице отразилось удивление, смешанное с чем-то ещё — может быть, с облегчением. — Егор? — переспросила она. — Здравствуйте, тётя Лена, — сказал Егор. — Я приехал помочь. Если не прогоните. Она помолчала секунду, потом отступила в сторону, пропуская его. — Проходи, — сказала она. — Рома в комнате. Егор прошёл в комнату Ромы. Тот сидел на кровати, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Увидел Егора, и его глаза расширились. — Ты как здесь? — спросил он. — Приехал, — ответил Егор. — Я не мог больше ждать. — Я же сказал... — Я знаю, что ты сказал. Но я не чужой. Я твой парень. И я имею право быть рядом, когда тебе плохо. Рома смотрел на него, и в его глазах боролись гнев и благодарность. Гнев проиграл. — Иди сюда, — сказал Рома, раскрывая объятия. Егор сел рядом, обнял его. Рома уткнулся носом ему в плечо и прошептал: — Он умирает, Егор. Врачи сказали, что если не будет улучшений, то... — Не будет, — перебил Егор. — Он сильный. Он справится. — А если нет? — Тогда мы будем рядом с мамой. Поможем пережить. Ты не один, Рома. Я здесь. Я с тобой. Они сидели так долго. За окном темнело, зажигались фонари, где-то лаяла собака. Мир продолжал жить своей жизнью, а для них он остановился на этой кровати, в этой комнате, в этом объятии. Через три дня отчима перевели из реанимации в обычную палату. Егор ходил с Ромой в больницу каждый день — сидел в коридоре, пока Рома навещал отца. Отчим так и не попросил Егора войти, но и не прогнал. А на пятый день, когда Егор принёс в палату домашний бульон (мама Ромы научила его варить настоящий), отчим сказал: — Заходи. И дверь закрой. Егор зашёл. Отчим лежал на кровати, бледный, похудевший, с капельницами в руках. Но глаза у него были живые — уставшие, но живые. — Ты тот самый парень? — спросил он. — Я Егор, — ответил Егор. — Парень Ромы. — Я помню, — отчим помолчал. — Ты в тот раз сидел за столом и не знал, куда девать руки. — Я волновался. — А сейчас? — Сейчас тоже, — честно признался Егор. Отчим усмехнулся — слабо, но искренне. — Ты смелый, — сказал он. — Приехал за ним. Не побоялся. — Он бы сделал то же самое для меня. — Знаю, — отчим закрыл глаза. — Спасибо тебе. За бульон. И за сына. За то, что он счастлив. Егор не нашёлся, что ответить. Он просто поставил бульон на тумбочку и вышел из палаты. Рома ждал в коридоре. — Ну? — спросил он. — Кажется, я ему понравился, — сказал Егор. Рома выдохнул — дрожаще, неслышно — и улыбнулся. Впервые за эту долгую неделю. --- Глава 47. Отчим идёт на поправку (и как они устроили домашний праздник) Отчима выписали через две недели. Он был слаб, не мог ходить без посторонней помощи, но врачи сказали, что худшее позади. Рома привёз его домой, уложил в кровать, сел рядом. — Ты как сын, — сказал отчим, глядя на него. — Роднее родного. — Я и есть сын, — ответил Рома. — Ты меня вырастил. Не родной, но отец. Отчим заплакал. Рома не видел его плачущим никогда — даже когда они ссорились, даже когда мама плакала, даже когда сам отчим лежал в реанимации и не знал, выживет или нет. А теперь он плакал — тихо, беззвучно, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Я был дураком, — сказал отчим. — Когда спорил с тобой про гей-браки. Когда молчал за ужином. Когда не дал вам с Егором нормально поговорить. Я был дураком. — Был, — согласился Рома. — Но ты признал. Это главное. — Простишь? — Прощу. Но не сразу. — Я подожду. Егор стоял в дверях и смотрел на эту сцену. Ему казалось, что он подглядывает за чем-то очень личным, очень важным. Он хотел уйти, но Рома поймал его взгляд и позвал: — Иди сюда. Ты тоже часть семьи. Егор подошёл, сел на край кровати. Отчим протянул ему руку — слабую, дрожащую. Егор пожал её. — Ты хороший, — сказал отчим. — Я это сразу понял. Просто не хотел признавать. — Спасибо, — ответил Егор. — Вы тоже хороший. — Льстишь старику. — Немного. Они засмеялись — все трое, вместе. В комнате пахло лекарствами и надеждой. И Егор подумал, что, наверное, это и есть семья — не только кровные узы, но и выбор. Выбор быть вместе. Выбор прощать. Выбор любить. Через неделю отчим встал на ноги. Егор помогал ему с зарядкой — ходили по коридору туда-обратно, разговаривали о погоде, об учёбе, о будущем. Рома смотрел на них из кухни и улыбался. — Ты чего лыбишься? — спросила мама Ромы, которая варила варенье. — Смотрю, — ответил Рома. — И радуюсь. — Чему? — Что всё хорошо. Что мы все вместе. Мама обняла его, прижала к себе. — Сынок, — сказала она. — Я так тобой горжусь. — За что? — За то, что не сдался. За то, что нашёл своего человека. За то, что привёл его в наш дом. Рома прижался к маме и закрыл глаза. Ему было тепло и спокойно, как в детстве. И он знал, что это чувство останется с ним надолго — может быть, навсегда. --- Глава 48. Возвращение домой (и первый разговор о переезде) Они вернулись в свою квартиру в конце июня. Лето было в самом разгаре — жаркое, душное, с грозовыми тучами на горизонте. Егор открыл окна, проветрил комнаты, сменил постельное бельё. Рома сидел на кухне и пил чай, глядя в одну точку. — Ты чего загрустил? — спросил Егор, садясь напротив. — Думаю, — ответил Рома. — О жизни. — Конкретнее. — О том, что мы здесь не останемся. — В смысле? — В смысле, после универа надо переезжать. В большой город. Где больше возможностей. Где нас никто не знает. Где можно просто жить, не оглядываясь. Егор молчал. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоится, но не ожидал, что так скоро. — Ты прав, — сказал он. — Здесь нам тесно. — И страшно, — добавил Рома. — Я не боюсь за себя. Я боюсь за тебя. Что кто-то обидит. Что кто-то скажет гадость. Что ты не выдержишь и... — Выдержу, — перебил Егор. — Если ты будешь рядом. — Я буду рядом. Всегда. — Тогда поехали. В Питер, в Москву, куда скажешь. Но сначала доучимся. — Доучимся, — согласился Рома. — А потом — уедем. Они чокнулись кружками с чаем, как когда-то чокались стаканчиками с колой. И Егор почувствовал, что это не просто разговор. Это обещание. Новое, важное, на всю жизнь. Вечером они сидели на балконе, смотрели на закат и строили планы. Рома хотел работать в IT-компании, Егор — инженером. Рома хотел собаку, Егор — кошку. Рома хотел жить в центре, Егор — в тихом районе. — Мы никогда не договоримся, — сказал Егор. — Уже договорились, — ответил Рома. — О чём? — О том, что будем вместе. А остальное приложится. Егор улыбнулся. Закат был багровым, почти красным, и в его свете Рома казался красивее, чем когда-либо. Егор взял его за руку и сказал то, что думал давно: — Я хочу с тобой состариться. Рома повернулся, посмотрел на него. — А я хочу с тобой умереть. — Оба сразу? — Оба сразу. В один день. Чтобы никто не скучал. — А кто будет скучать по нам? — Наши собаки. — И кошка. — И кошка, — согласился Рома. Они засмеялись, и грусть отступила. Осталось только тепло — от рук, от слов, от заката, который никак не хотел уходить. --- Глава 49. Экзамены на четвёртом курсе (и как Рома чуть не вылетел) Четвёртый курс начался с новостей — ужесточили требования к дипломным работам. Егор воспринял это спокойно — он всегда учился хорошо, сдавал всё вовремя, не халтурил. Рома же впал в панику. — Я не напишу диплом, — сказал он, глядя в задание. — Это слишком сложно. — Напишешь, — ответил Егор. — Я помогу. — Ты не специалист в IT. — Зато я специалист в тебе. Я знаю, как ты работаешь, как думаешь. Вместе мы справимся. Рома не верил, но взялся за работу. Они сидели за ноутбуком до ночи, разбирали код, исправляли ошибки, спорили о структуре. Егор делал чай, резал бутерброды, гладил Рому по голове, когда тот начинал паниковать. — Не отвлекай, — бурчал Рома. — Ты нуждаешься в отвлечении, — отвечал Егор. — Не нуждаюсь. — Нуждаешься. Ты уже полчаса смотришь в одну строчку. Рома вздыхал, откидывался на спинку стула, закрывал глаза. Егор массировал ему плечи, шею, спину. Рома расслаблялся, потом снова садился за работу. И так каждый вечер. За неделю до сдачи Рома сломался. — Я не успеваю, — сказал он, отодвигая ноутбук. — Кода много, референсов нет, научный руководитель не отвечает. Всё пропало. — Не пропало, — ответил Егор. — Я взял отпуск на работе. — Зачем? — Чтобы помочь тебе. Мы будем работать круглосуточно. Ты пишешь, я ищу информацию. Вместе. Рома смотрел на него и не мог говорить. Горло сжалось, глаза защипало. — Ты — лучший, — сказал он наконец. — Я знаю, — ответил Егор. — А теперь давай работать. Они работали три дня без перерыва — спали по четыре часа, ели на бегу, пили литры кофе. Егор искал статьи на русском и английском, переводил, структурировал. Рома писал код, оформлял, перепроверял. На четвёртый день у Егора начало двоиться в глазах. Рома отправил его спать и продолжил один. Через час Егор проснулся, увидел, что Рома дышит на ладонь и плачет. — Что случилось? — спросил он. — Всё, — ответил Рома. — Я сдал. — Как сдал? — Отправил научному руководителю. Он сказал, что работа отличная. Что я могу защищаться. Егор сел на кровати, потёр глаза. Рома сидел за столом, бледный, с красными глазами, но счастливый. — Мы сделали это, — сказал Рома. — Ты сделал, — поправил Егор. — Я только помогал. — Без тебя бы я не справился. — Справился бы. Просто дольше. — Не спорь, — Рома подошёл, обнял его. — Мы сделали это. Вместе. Егор обнял в ответ. Им было тепло и тесно в этом объятии, и Егор подумал, что, наверное, это и есть счастье — когда ты можешь помочь человеку, которого любишь, и когда он принимает твою помощь. Защита прошла успешно. Рома получил «хорошо», Егор — «отлично». Они вышли из деканата, держась за руки, и Рома сказал: — Сегодня отмечаем. — Что отмечаем? — Что мы — молодцы. Что остался последний курс. Что мы почти у цели. — У какой цели? — спросил Егор. — У нашей. У будущего. У жизни. Они пошли в кафе, заказали пиццу и вино, сидели до закрытия. Разговаривали о том, что будет после универа — о переезде, о работе, о собаке, которую Рома так хотел. И Егор вдруг понял, что они уже не просто студенты. Они — взрослые люди. Со своими планами, мечтами, страхами. И они идут к ним вместе. --- Глава 50. Новый год (почти) — последний студенческий В декабре, перед зимней сессией, они получили письмо от Ксюши. Она писала из другого города, куда уехала в академический отпуск. Рассказывала, что работает в книжном магазине, встречается с девушкой (да, неожиданно), и что планирует вернуться в универ через год. «Скучаю по вам, — писала она. — По нашим разговорам на кухне. По пирогам. По тому, как вы держитесь за руки и думаете, что никто не видит. Возвращайтесь скорее. Или я к вам приеду. Целую, ваша Ксюша». Егор перечитал письмо три раза, потом отдал Роме. Тот прочитал, усмехнулся. — Встречается с девушкой? — переспросил он. — А говорила, что не ищет отношений. — Все мы не ищем, пока не находим, — философски заметил Егор. Они решили ответить Ксюше вместе. Написали длинное письмо — про учёбу, про отчима, про свои планы на будущее. Приложили фотографию — они на балконе, обнявшись, на фоне заката. Ксюша ответила через два дня. Прислала свою фотографию — счастливую, загорелую, с девушкой, которая обнимала её за плечи. Подпись: «Это Лена. Лена, это моя семья. Знакомьтесь». — У неё тоже семья, — сказал Рома. — У неё всегда была семья, — ответил Егор. — Просто теперь она это понимает. Они сидели на кухне, пили чай, смотрели на фотографию. И Егор подумал, что мир меняется. Становится другим — более открытым, более тёплым, более принимающим. Медленно, трудно, со скрипом — но меняется. — Как думаешь, — спросил Рома. — Через десять лет мы будем такими же? — Какими? — Счастливыми. Вместе. С собакой, с кошкой, с нашей жизнью. — Будем, — ответил Егор. — Даже счастливее. — Откуда ты знаешь? — Я просто знаю. Он взял Рому за руку. Тот сжал в ответ. И они сидели так, глядя в окно на падающий снег, и слушали, как город засыпает. Новый год был уже близко. Последний студенческий. Последний перед большой жизнью. Но это была не конец. Это было начало. --- Конец девятой части