Часть 8

Глава 41. Весна (и первый серьёзный разговор о будущем) Март пришёл неожиданно — вместе с капелью, проталинами и тем особенным воздухом, который пахнет обновлением. Егор проснулся утром, открыл окно и вдохнул полной грудью. Пахло мокрой землёй, прошлогодними листьями и чем-то ещё — тем, что он не мог назвать, но что чувствовал сердцем. — Ты чего окно открыл? — сонно пробормотал Рома из-под одеяла. — Холодно же. — Весна, — ответил Егор. — Чувствуешь? — Чувствую, что я замёрз. Закрой. Егор не закрыл. Он сел на подоконник, поджав ноги, и смотрел на двор, где дети уже запускали кораблики в лужах. Рома через минуту тоже встал, накинул кофту, подошёл, обнял со спины. — О чём задумался? — спросил он, уткнувшись носом Егору в макушку. — О будущем, — ответил Егор. — Каким оно будет? Через год, через пять, через десять. — А давай представим, — предложил Рома. — Давай. — Через год мы заканчиваем третий курс. Переходим на четвёртый. Самое сложное позади. Мы уже знаем, кто мы и чего хотим. — Через пять лет мы уже работаем, — продолжил Егор. — У нас своя квартира, не съёмная. Своя машина. Может быть, даже своя кошка. — Кошку не надо, — сказал Рома. — Я хочу собаку. — Собаку так собаку. Какую? — Дворнягу. Из приюта. Никто таких не берёт, а они самые хорошие. — Договорились. — Через десять лет, — Рома помолчал, собираясь с мыслями. — Через десять лет мы уже будем вместе десять лет. Это почти юбилей. — А что мы будем праздновать? — То, что не разбежались. Что выдержали. Что не дали этому миру нас сломать. Егор повернулся, посмотрел на Рому. В его глазах была серьёзность — не шуточная, не игровая. Настоящая. — Ты правда веришь, что мы будем вместе через десять лет? — спросил Егор. — Не просто верю. Я знаю. — Откуда? — Потому что я не могу представить свою жизнь без тебя. Ни через десять, ни через двадцать, ни через пятьдесят лет. Егор не нашёлся, что ответить. Он просто поцеловал Рому — долго, нежно, как будто прощаясь и здороваясь одновременно. За окном капала капель, внизу кричали дети, и мир казался таким простым и понятным, каким не был никогда. — Тогда через десять лет у нас будет собака, — сказал Егор. — И свой дом, — добавил Рома. — И сад, где мы будем выращивать помидоры. — Ты не умеешь выращивать помидоры. — Научусь. — А я научусь их готовить. — Ты уже умеешь. — Нет, не умею. Но научусь. Они рассмеялись, и разговор о будущем превратился в игру, в мечту, в обещание. Егор знал, что жизнь обязательно внесёт свои коррективы — где-то будет больно, где-то страшно, где-то невыносимо. Но сейчас, в это весеннее утро, ему хотелось верить, что всё будет хорошо. Потому что они будут вместе. А вместе — они справятся. --- Глава 42. Первый серьёзный разговор о деньгах (и как они не поссорились) В апреле у Ромы закончился контракт с IT-компанией. Ему предложили продление, но на других условиях — меньше часов, меньше оплаты. Рома сказал «нет», потому что не хотел работать за копейки. Теперь он сидел дома, листал сайты с вакансиями и постепенно впадал в уныние. — Никто не берёт без опыта, — сказал он, отодвигая ноутбук. — А опыт есть, но не такой, как им нужно. — Найдётся, — успокаивал Егор. — Рано или поздно. — Поздно я не могу. Нам нужно платить за квартиру, за еду, за... — За квартиру плачу я. За еду — тоже я. Ты не переживай. — Как я могу не переживать? — Рома вскочил, прошёлся по комнате. — Я должен быть полезным. Я должен вносить вклад. А я сижу на шее и... — Ты сидишь на шее? — Егор поднял бровь. — Ты, который ухаживал за мной, когда я болел? Ты, который покупал мне ноутбук, когда мой сломался? Ты, который терпел мои истерики из-за хлеба? Ты — на шее? — Егор... — Нет, ты послушай. Мы — команда. Сейчас трудно тебе — я помогаю. Потом будет трудно мне — поможешь ты. Так устроена жизнь. Мы не одни. Рома сел обратно на стул, закрыл лицо руками. — Я боюсь, — сказал он. — Что ты устанешь. Что я буду обузой. Что однажды ты проснёшься и поймёшь, что мог бы найти кого-то лучше, с деньгами, с машиной, с... — С кем? — перебил Егор. — С кем лучше? Назови имя. Рома молчал. — Нет такого имени, — сказал Егор. — Потому что лучшего, чем ты, нет. Для меня. Понял? Рома поднял голову. Глаза были красными, но сухими. — Понял, — сказал он. — Тогда прекрати ныть и ищи работу. Я пока сварю макароны. — С сыром? — С сыром. Егор ушёл на кухню, поставил кастрюлю с водой. Рома сидел в комнате, смотрел на ноутбук и чувствовал, как внутри отступает паника. Он боялся не безработицы. Он боялся быть ненужным. А Егор только что сказал: «ты нужен». И этого было достаточно. Через две недели Рома нашёл работу. Удалённо, тестировщиком в стартапе. Платили немного, но хватало на еду и проезд. В первый день он пришёл с работы счастливый, купил по дороге цветы — жёлтые тюльпаны, любимые Егора. — Ты чего? — спросил Егор, глядя на букет. — Спасибо, — сказал Рома. — Что не дал мне сломаться. — Обнимешь вместо цветов. Рома обнял его, прижал к себе, и они стояли так посреди кухни, пока вода в кастрюле не выкипела. Макароны в тот вечер подгорели, но они ели их с удовольствием — потому что вместе. Потому что снова. --- Глава 43. Ксюша уходит в академ (и как они её провожали) В конце апреля Ксюша объявила, что уходит в академический отпуск. — Надолго? — спросил Егор, когда она сказала им об этом на перемене. — На год, — ответила Ксюша. — Мне нужно отдохнуть. Восстановиться. Понять, чего я хочу на самом деле. — А чего ты хочешь? — спросил Рома. — Я не знаю, — честно ответила Ксюша. — Поэтому и ухожу. Чтобы узнать. Группа отнеслась к её решению по-разному. Кто-то сказал, что она «сошла с ума», кто-то — что «молодец, не боится». Ксюша не слушала ни тех, ни других. Она подала документы, сдала хвосты и начала собирать вещи. В последний учебный день они устроили маленькую вечеринку — на кухне у Егора и Ромы. Ксюша пришла одна, без нового парня, без подруг. Только с пирогом, который испекла сама. — Я не знала, с чем печь, — сказала она. — Сделала с вишней. — Моя любимая, — сказал Егор. — Я знаю, — ответила Ксюша. Они ели пирог, пили чай, разговаривали о всякой ерунде. О погоде, о фильмах, о том, как прошла сессия. И только когда стемнело, Ксюша сказала то, ради чего пришла. — Я люблю тебя, Егор, — сказала она. Егор замер. Рома напрягся. — Не так, как раньше, — продолжила Ксюша. — По-другому. Как друга. Как брата. Я хочу, чтобы ты знал. Потому что если я уеду и не скажу — буду жалеть. — Ксюш... — начал Егор. — Дай договорить. — Она посмотрела на Рому. — Я не отбиваю. Я не лезу. Я просто... говорю правду. Потому что вы оба заслуживаете правды. Вы — мои самые близкие люди здесь. И я хочу, чтобы вы знали — я желаю вам счастья. Настоящего. Такого, чтобы дух захватывало. Она замолчала. Егор смотрел на неё и не знал, что сказать. Рома молчал, сжимая кружку с чаем. — Спасибо, — наконец сказал Егор. — За правду. — И за пирог, — добавил Рома. Ксюша улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему. — Вы справитесь без меня? — спросила она. — Справимся, — ответил Егор. — Ты главное возвращайся. — Вернусь, — пообещала Ксюша. — Куда я денусь. Она ушла поздно, когда автобусы уже не ходили. Егор и Рома проводили её до такси, стояли на ветру и смотрели, как красные огни исчезают за поворотом. — Жалко её, — сказал Рома. — Жалко, — согласился Егор. — Но она сильная. Справится. — А мы справимся без неё? — Придётся. Они вернулись в пустую квартиру, где пахло вишнёвым пирогом и чаем. Егор вымыл посуду, Рома вытер. В комнате на столе осталась записка от Ксюши: «Вы — моё лучшее воспоминание. Не теряйтесь». Егор спрятал записку в ящик стола. Рома обнял его, и они стояли так посреди комнаты, слушая, как за окном шумит ночной город. — Год пролетит быстро, — сказал Рома. — Пролетит, — согласился Егор. — А когда она вернётся, мы встретим её с пирогом. — С яблочным. — Конечно, с яблочным. Какие ещё пироги? Они засмеялись, и грусть отступила. Ненадолго, но отступила. А завтра будет новый день — без Ксюши, но с надеждой, что она вернётся. И они будут ждать. Сколько понадобится. --- Глава 44. Май (и первая серьёзная ссора за долгое время) Май принёс тепло, цветение и неожиданную ссору. Она случилась из-за пустяка — Рома забыл про день рождения Егора. Не то чтобы забыл совсем — он помнил, что день рождения будет, но перепутал дату. Решил, что двадцать пятое, а было двадцать третье. Утром Егор проснулся, ждал поздравлений. Рома ушёл на работу, не сказав ни слова. Егор подумал: «Сюрприз готовит». К обеду — ничего. К вечеру — ничего. Он ждал до девяти, а потом не выдержал. — Ты забыл, — сказал он, когда Рома вернулся. — Что забыл? — спросил Рома, скидывая куртку. — Мой день рождения. Сегодня. Двадцать третье. Рома замер. В его глазах появился ужас. — Сегодня... — прошептал он. — Я думал, двадцать пятое. — Нет. Двадцать третье. — Егор, прости... я... — Не надо, — перебил Егор. — Всё нормально. — Не нормально. Ты злишься. — Я не злюсь. — Злишься. Я вижу. — Рома, правда, не надо. Забей. Но Егор обиделся. Он не показывал вида, но внутри всё кипело. Он ждал этого дня — не потому, что хотел подарков или внимания. Потому что хотел почувствовать, что он важен. Что о нём помнят. Что его любят. А Рома забыл. Как забывают о ненужном, о неважном, о лишнем. Они легли спать в тишине. Егор отвернулся к стенке, Рома лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. — Я дурак, — сказал Рома. — Нет, — ответил Егор. — Ты просто устал. — Это не оправдание. — Я не ищу оправданий. Они замолчали. Егор чувствовал, как Рома протягивает руку, чтобы обнять, но не отвечал. Не мог. Слишком больно было. Утром Рома встал раньше, ушёл на кухню. Егор слышал, как он гремит посудой, как что-то роняет, как тихо ругается. Потом запахло блинами — подгоревшими, как всегда, когда Рома брался за готовку. — Завтрак, — сказал Рома, заходя в комнату с подносом. На подносе была гора блинов, стакан апельсинового сока и маленькая коробочка, перевязанная ленточкой. — Ты купил подарок? — удивился Егор. — Я купил его месяц назад, — ответил Рома. — Я не забыл про день рождения. Я перепутал дату. Это разные вещи. Егор открыл коробочку. Внутри лежала старая фотография — они вдвоём в первый день знакомства, на первом курсе. Егор не знал, что этот снимок вообще существует. — Откуда? — спросил он. — У нас был общий чат. Кто-то выложил. Я сохранил. — И сохранил? — И распечатал. Хотел вставить в рамку, но не успел. Егор смотрел на фотографию. Они стояли рядом — неловкие, чужие, ещё не знающие, что через два года будут спать в одной кровати и ссориться из-за забытого дня рождения. — Ты плачешь? — спросил Рома. — Нет, — ответил Егор, вытирая глаза. — Это радость. — Тогда ешь блины. Холодные уже. Они ели блины на полу кухни, сидя на старом пледе, который давно пора было выбросить. Рома мазал блины вареньем и кормил Егора с рук. Егор чувствовал, как обида уходит — медленно, как тает лёд на солнце. — В следующем году я не перепутаю, — сказал Рома. — А в следующем году мы будем праздновать вместе. И ты испечёшь торт. — Я не умею печь торты. — Научишься. — Научусь, — пообещал Рома. Он поцеловал Егора, и в поцелуе было всё — и извинение, и благодарность, и обещание. Егор ответил. И они сидели так, обнявшись, пока за окном не стемнело. --- Глава 45. Рома встречает отца (самая неловкая глава) В конце мая Роме позвонил отец. Тот самый, который ушёл, когда Роме было десять. Тот самый, который не отвечал на письма. Тот самый, о котором Рома старался не думать, потому что думать было больно. — Сынок, — сказал отец. — Я хочу тебя увидеть. — Зачем? — спросил Рома. Голос был холодным, чужим. — Поговорить. Объясниться. — Нам не о чем говорить. — Рома, пожалуйста. Я не задержу тебя. Один раз. И ты решишь — хочешь ты меня видеть дальше или нет. Рома молчал. Егор сидел рядом, сжимая его руку. — Хорошо, — сказал наконец Рома. — Где и когда? Отец назвал кафе в центре города. Рома записал адрес, положил трубку и долго сидел, глядя в одну точку. — Поедем вместе? — спросил Егор. — Нет, — ответил Рома. — Я сам. Это мой бой. — Ты не обязан идти. — Обязан. Чтобы закрыть этот вопрос. Навсегда. Встреча была назначена на субботу. Рома готовился к ней как к экзамену — перебирал в голове фразы, репетировал, что скажет, если отец попросит прощения, и что — если не попросит. В назначенный день он ушёл утром, а вернулся вечером. Егор ждал его на кухне, не прикасаясь к еде. — Как прошло? — спросил он. Рома сел на стул, уронил голову на руки. Егор подумал, что он плачет, но Рома не плакал. Он смотрел в стену и молчал. — Он не изменился, — сказал Рома. — Сказал, что скучал. Что хотел вернуться, но не мог. Что мама запретила. — Ты поверил? — Нет. Мама никогда не запрещала. Она ждала его два года. Потом перестала. — Что ты ему сказал? — Сказал, что я вырос. Что у меня есть парень. Что я счастлив. Что он опоздал на десять лет. — А он? — Он... он заплакал, — сказал Рома. — Впервые в жизни я видел, как он плачет. И я не почувствовал ничего. Ни жалости, ни радости, ничего. Егор обнял его. — Это нормально, — сказал он. — Когда больно долго, нервные окончания отмирают. — Ты мудрый, — сказал Рома. — Я читал это в интернете. Они засмеялись — устало, надрывно, но это был смех. Рома прижался к Егору и прошептал: — Я рад, что у меня есть ты. — А я рад, что у меня есть ты. — Навсегда? — Навсегда. Они просидели так до ночи, пока Рома не уснул, уткнувшись Егору в плечо. Егор не шевелился, чтобы не разбудить. Он смотрел в окно на майское небо, уже светлое, почти летнее, и думал о том, как странно устроена жизнь. Одни люди уходят, другие приходят. Одни причиняют боль, другие — исцеляют. И важно вовремя понять, кто есть кто. Рома вздохнул во сне и улыбнулся. Егор поцеловал его в лоб. — Спи, — сказал он. — Я рядом. --- Конец восьмой части