Часть 17

Глава 86. Кот заболел (и как они его лечили) Рыжик-Егор, который уже давно стал полноправным членом семьи, заболел внезапно. Перестал есть, пить, прятался под диван и жалобно мяукал. Рома заметил первым — пришёл с работы, а кот не встретил его у дверей. — Егор, кот не встречает, — сказал Рома, скидывая куртку. — Может, спит? — предположил Егор. — Не спит он. Я чувствую. Они нашли кота под диваном — сжавшегося в комок, с тусклыми глазами и сухим носом. Егор осторожно вытащил его, кот не сопротивлялся — это было плохим знаком. Обычно он вцеплялся в руку когтями и шипел, если его трогали без разрешения. — Ветеринара вызывай, — сказал Рома. — Срочно. Ветеринар приехал через час. Осмотрел кота, вздохнул, сказал: — Мочекаменная болезнь. Операция нужна. Без неё — умрёт. Рома побледнел. Егор сжал кулаки. Операция стоила как две их зарплаты, но выбора не было. — Делайте, — сказал Рома. — Я не могла по-другому, — сказала мама. — Твой отец… он не мог принять. А я не могла спорить. Боялась его потерять. Егор смотрел на неё и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёплое, почти болезненное. Он столько лет обижался на неё, столько лет думал, что она его отвергла. А она просто выбирала мужа. Неправильно, тяжело, по-женски — но выбирала. — Я не сержусь, — сказал Егор. — Теперь — не сержусь. Они обнялись. Рома стоял в дверях, смотрел на них и улыбался. Кот мирно спал на диване, свернувшись клубком. Мама переехала к ним через месяц. Рома освободил свой кабинет, перенёс компьютер в спальню. Егор спорил, что кабинет нужен для работы, но мама сказала: «Я не буду мешать, я буду только спать и смотреть телевизор». Егор сдался. Они жили вчетвером — Егор, Рома, мама и кот. Тесно, шумно, трудно. Но это была семья. Настоящая. --- Глава 88. Секс в машине (и как их чуть не арестовали) Это случилось летом, после поездки на дачу к Ксюше. Они возвращались поздно, Егор устал, Рома был за рулём. Егор сидел на пассажирском сиденье, смотрел на дорогу и клевал носом. — Не спи, — сказал Рома. — Поговори со мной. — О чём? — спросил Егор. — О чём хочешь. — Я хочу спать. — А я хочу тебя. Егор открыл глаза, посмотрел на Рому. Тот смотрел на дорогу, но улыбался. — Прямо сейчас? — спросил Егор. — А почему нет? Темно, никого нет, лес вокруг. — Мы на трассе, Рома. Это опасно. — Я съеду на обочину. Он съехал. Заглушил двигатель, выключил фары. Вокруг стало темно и тихо. — Ты серьёзно? — спросил Егор. — Серьёзнее некуда. Рома пересел на заднее сиденье, потянул Егора за собой. Егор не сопротивлялся — усталость куда-то ушла. Они целовались в темноте, раздевая друг друга — неловко, торопливо, но страстно. За окном шумел лес, где-то ухала сова, но они не замечали ничего. — Смазка есть? — спросил Егор. — В бардачке. Всегда держу. — Ты носишь смазку в машине? — На всякий случай. Он смазал пальцы, подготовил Егора, вошёл — медленно, глубоко. Егор застонал, вцепившись в спинку переднего сиденья. — Тише, — прошептал Рома. — Сам тише. Они двигались в такт, машина раскачивалась. В какой-то момент кто-то посигналил сзади — фура проезжала мимо, дальний свет на секунду ослепил их. — Чёрт, — выдохнул Рома. — Не останавливайся, — попросил Егор. Рома не остановился. Они кончили почти одновременно — Егор на кожаную обивку, Рома — на полотенце, которое успел подстелить. — Это было безумно, — сказал Егор, откидываясь на спинку. — Безумно, — согласился Рома. — Но приятно. Они начали одеваться, когда снова увидели свет фар — на этот раз полицейской машины. — Выходите из машины! — раздалось из громкоговорителя. — Чёрт, — повторил Рома. — Чёрт-чёрт-чёрт, — добавил Егор. Они вышли, подняв руки. Полицейский с фонариком осветил их, потом машину, потом снова их. — Чем занимаетесь? — спросил он. — Отдыхаем, — ответил Рома. — На трассе? Ночью? В лесу? — Красиво здесь. Полицейский посмотрел на их растрёпанные волосы, на расстёгнутые ширинки, на полотенце, торчащее из машины, и всё понял. — Езжайте домой, — сказал он. — И в следующий раз выбирайте место поукромнее. — Спасибо, — сказал Егор. Они сели в машину, завели двигатель и уехали. Всю дорогу молчали, только переглядывались и улыбались. Дома рухнули на кровать и заснули в одежде. Утром Рома спросил: — Ты жалеешь? — Ни разу, — ответил Егор. — Даже когда чуть не попали в полицию? — Тем более. Будет что вспомнить. Они засмеялись, и Егор подумал, что, наверное, это и есть любовь — заниматься сексом в машине на трассе, бояться полиции, но бояться расставания ещё больше. --- Глава 89. Переезд (и как они наконец купили свою квартиру) Они копили на свою квартиру десять лет. Десять лет — откладывали, экономили, вкладывали. И вот наконец — свершилось. Двушка в новостройке, с панорамными окнами, с видом на парк, с отдельным балконом для кота. — Наша, — сказал Рома, когда они впервые вошли в пустую квартиру. — Наша, — повторил Егор. Он обнял Рому, и они стояли посреди пустой комнаты, слушая эхо. Переезд был тяжёлым — старая квартира хранила слишком много воспоминаний. Здесь они ссорились из-за хлеба, мирились после ссор, любили друг друга в грозу и в солнце, плакали, смеялись, жили. — Жалко, — сказал Рома, вынося последнюю коробку. — Не жалко, — ответил Егор. — Время идти дальше. В новой квартире они расставили мебель, развесили фотографии, купили цветы. Кот освоился быстро — нашёл самый тёплый угол и объявил его своим. — Нравится? — спросил Рома. — Очень, — ответил Егор. Они открыли шампанское, сели на пол (стулья ещё не привезли) и чокнулись. — За нашу квартиру, — сказал Рома. — За нашу жизнь, — ответил Егор. Они выпили, поцеловались. Кот посмотрел на них, зевнул и отвернулся. Ночью они занимались сексом в новой спальне, на новой кровати, в новой жизни. Егор думал о том, как много времени прошло, как много всего случилось, и как хорошо, что они дошли. — Я люблю тебя, — сказал он, кончая. — Я тебя больше, — ответил Рома. — В этой жизни — не спорю. В следующей посмотрим. — В следующей я найду тебя раньше. Чтобы не терять время. Егор улыбнулся и закрыл глаза. Ему снилось море, солнце и Рома — молодой, с гитарой, в той самой кофте, которую Егор запомнил навсегда. --- Глава 90. Секс в новой квартире (и как они опробовали душевую кабинку) Душевая кабинка в новой квартире была просторной — стеклянной, с гидромассажем, с подсветкой. Рома мечтал о ней десять лет, Егор считал это баловством. Но когда кабинку установили, Егор признал: вещь полезная. — Сегодня опробуем, — сказал Рома, глядя на Егора масляными глазами. — Мы же вчера уже опробовали кровать, — ответил Егор. — Кровать — это кровать. А кабинка — это кабинка. Они залезли в душевую кабинку вдвоём — тесно, плечом к плечу. Рома включил воду, подождал, пока она нагреется. — Спиной ко мне встань, — сказал он. — Зачем? — Увидишь. Егор встал. Рома начал массировать ему спину — плечи, лопатки, поясницу. — А это зачем? — спросил Егор. — Расслабляю тебя. Для того, что будет потом. — А что будет потом? — Увидишь. Рома смазал пальцы, проник в Егора — медленно, осторожно. Егор выдохнул, ухватившись за поручень. — Рома... — Тебе нравится? — Да... — выдохнул Егор. Рома добавил второй палец, потом третий. Егор стонал, вода лилась по лицу, в глазах темнело. — Я готов, — сказал он. — А я нет, — ответил Рома. — Я хочу тебя раздразнить. — Не надо, я и так... — Потерпи. Рома вышел, развернул Егора к себе лицом, поцеловал. Потом поднял его ногу, ввёл член — одним движением, до конца. — Чёрт, — прошептал Егор. Рома двигался в ритме, который задавала вода — то быстро, то медленно, то глубоко, то поверхностно. Егор вцепился в его плечи, царапая кожу. — Я кончаю, — прохрипел он. — Я тоже, — ответил Рома. Они кончили вместе — Егор на живот Ромы, Рома — внутрь Егора. Потом долго стояли под водой, обнявшись, не в силах пошевелиться. — Душевая кабинка — гениальное изобретение, — сказал Рома. — А кровать чем хуже? — спросил Егор. — Кровать не имеет гидромассажа. — Зато кровать мягкая. — Так давай в кровать. Я не против. Они переместились в кровать, мокрые, голые. Рома укрыл их одним одеялом, прижался к Егору. — Завтра выходной, — сказал он. — Будем лежать целый день. — А кот? — Кот покормит сам себя. — Кот не умеет открывать холодильник. — Научится. Умный же. Егор засмеялся, и Рома засмеялся вместе с ним. Кот за дверью требовал еды, но они не открывали. У них был выходной. И они заслужили его. --- Конец семнадцатой части.