Кот ушёл

***

—Я ухожу. Айва вся замерла, как-то даже сжалась, но на мои слова понимающе кивнула. Я уж было решил, что всё обошлось без лишних соплей или крови, но тут в глазах матери-кошки блеснули слёзы. Нервно выдохнул. Смотреть на то, как животное плачет совсем по-человечески, категорически не хотелось. Я ещё не до конца отошёл от слишком яркой мимики и абсолютно людских жестов — чего только стоит возможность сгибать лапы в всевозможные фигуры, почти повторяя движения пальцев. Я, конечно, и до этого догадывался, что в этом мире животные излишне разумны и гибки, но видеть людское поведение и осознанность в глазах казалось излишним. Мой внутренний биолог выл в предсмертной агонии, заглушая вопли наук моего мира, что в этом давненько сдохли. Хотя да, я не мог жаловаться на то, что со временем моё зрение почти вернулось к человеческому. Разве что некая близорукость осталась, но я был готов и на такое, если это позволит различать цвета и не отличаться от местных котов ещё большей ущербностью, чем есть сейчас — моё тело за эти месяцы выросло не так уж сильно. —Куда ты пойдёшь? —Из размышлений выбил тихий, уже привычный голос. Я сморгнул, прогоняя мысли, и вновь сконцентрировался на Айве. —В город, —На судорожный вздох поспешил уточнить.—В лес не пойду, там аборигены. На мгновение всё смолкло. Внешне я остался невозмутим. —А? —Тихо фыркнул на потрясённое выражение кошачьей морды. То, что фырк мой был скорее нервным, нежели насмешливым, предпочёл проигнорировать. Всё же пяти месяцев на адаптацию маловато. —Шучу, —На самом деле нет. Я не планировал суваться на территорию диких и голодных животных. Особенно тогда, если моя память меня не обманывает, когда в части леса, ближайшей к нашему дому, сейчас живёт один особо бешенный кошак, который как-то там подгадил моему оригиналу. Моргнул. Как же его там звали, аборигена-то? Зв… Тигр… Цапка… В общем, что-то связанное то ли с тиграми, то ли когтями. Теперь уж не вспомню — и своё будущее имя до конца так и не могу вытащить из ямы в подсознании. Вроде кличка моего оригинала была связана с самками собак и какими-то боссами. —Я буду скучать, Крошка. Встряхнулся, игнорируя какой-то тихий лепет, кивая и ловко вскакивая на лапы — эти месяцы я как проклятый учился управлять этим телом, хоть несколько и схожим в мимике с людьми, но всё еще кошачьем. И засеменил на улицу, уже там ныряя в кусты и втискиваясь в вдоль и поперёк изученную дырку. Шагал в сторону, откуда слышались отголоски машин и запахи помоек, лениво покачивая хвостом и игнорируя любопытное мяуканье кошачьих соседей да тихий звон колокольчика на собственном ошейнике. В сторону леса намеренно даже ухом не дёргал. Вообще идея уйти посетила меня после того, как Чулка и Рубинку забрали их новые хозяева. Нет, на мысли меня натолкнула не пуская угроза сестры, — в моём возрасте котят уже не топят — а потенциальная возможность отправиться в приют для животных. Уж что-то, а как-то в бытие человеком видала я подобия этих приютов. И теперь отказывалась до конца дней ютиться в клетке метр и метр, чтобы закончить свою жизнь уколом в холку — или как там ненужных и болезненных усыпляют. К тому же пройти кастрацию али стерилизацию никогда не мечтал. Дело не меняет и то, что я даже при всём желании не смог бы завести подругу или котят — это отзывалось во мне таким стойким отвращением, повязанным на зоофилии, что тело сводило спазмом. Скорее меня злила идея позволить каким-то там людям решать, есть ли у меня право иметь ту или иную часть тела, как бы сильно та не выпирала. Всё же сложно играть домашнего питомца, когда обладаешь человеческой гордостью. Остановился, прекращая думать и обращаясь в слух. Нос был бесполезен — слишком много сильных запахов, незнакомых для этого тела, но легко опознанных душой. Мусор, собаки, люди разного уровня чистоплотности, машинный газ и птицы. А ещё коты. Очень-очень много котов. Осторожно уселся, предварительно нырнув в тень и почти сливаясь с ней благодаря черноте шкуры. Если память мне не лгала, то мой двойник из книги прогнул всех, или хотя бы часть, местных котиков, заставляя себя всецело уважать и почитать. Ещё, конечно, был жестокой и мстительной тварюшкой размером с крупного котёнка, но это я, пожалуй, тоже проигнорирую. Для сохранения целостности своего эго, и так пострадавшего за жизнь в пушистом теле. Но вопрос стоял в другом: а оно мне, собственно, надо вообще? Да, за эти дни я вытянул из Айвы всю доступную ей информацию о племенной жизни, примерно вспомнил структуру котячьих империй этого мира, а так же научился изворачиваться ужом на своих мини-тренировках. Вот только жестокости в себе никогда не замечал, хоть после смерти в голове и плавали иногда сомнительные размышления о роли людей, животных и прочих в мировоздании. Поэтому меня одолевали сомнения по этому поводу. И не беспочвенные — для управления нужны верные и умные помощники, которых не пойми где искать, а так же железная хватка, что в местных реалиях даже не является красивым словцом. И уважение у подопечных, которое непонятный новичок с бубенчиком и кличкой «Крошка» сможет добиться лишь страхом. Тряхнул головой, недовольно скорчивая морду и бесшумно ступая на асфальт. Всё же изначально стоит найти себе место для жилья, а уж только потом тешить свои амбиции. Именно поэтому я поспешил рвануть в ближайший переулок, сливаясь с чернью, в которой так легко затеряться. А совсем не из-за раздавшегося где-то сзади лая.

___

Лениво потянулся, тут же шикая от боли. Лапу неудобно стягивало от подсохшей крови, но все минусы перевешивала приятная тяжесть в животе. Я на улицах города уже чуть больше недели и успел за это время полазать по мусоркам, пошипеть на местных кошаков и сцепиться со своим примерным ровесником за почти что целую куриную ногу — в последнем случае весьма удачно, разве что немного болезненно в процессе. Жизнь на улице мне не нравилась, хоть и была в некотором роде свободной. Мне претило поедание останков, нужда копаться в мусоре и спать под мусорными баками, ёжась от ночной прохлады — природа обделила меня, даруя короткую и холодную шерсть. Да и дремать на ледяном камне после того, как с самого повторного рождения рос в тепле… Приятного мало. Также, что не добавляло происходящему плюсов, от местных котов воняло кровью, дерьмом, машинами и страхом. Совсем не похоже на ненавязчивый аромат шампуня для кошек, коим пропахла Айва. Лишь один видимый мною кот обладал приятным травяным душком, но судя по реакции остальных, здесь он был нежелательным чужаком. Подводя итоги, я могу лишь сказать, что вылизываться научился я быстро. Как и не привередничать в еде, которой было слишком мало, чтобы совесть позволила разбрасываться любыми крохами, хоть сколько-нибудь похожими на что-то съедобное. О своём уходе из дома временами отчаянно жалел. Прищурился, улавливая вздрагивание собственных усов, что служили мне подобием интуиции. Через мгновение приподнялся, втягивая окружающие запахи и разбирая их по полкам. В нос мгновенно ударила дорожная пыль, животный смрад, а также отголоски зелени. Я с трудом сдержал инстинктивное шипение, когда понял, что это запах того бродяжки. Минуты три было тихо. Тишина не пугала, но нервировала достаточно, чтобы позволить мне решиться наладить контакт первым. —Выходи. Ты ведь голоден? —И, почти не ожидая ответа, показательно подтолкнул в темноту остатки мяса, сорванного мной с куриной ноги.—Ты можешь съесть это, если выйдешь и будешь вежлив. Почти что застонал от досады. Это ж надо было так сказать! Тоже мне, нашёлся тут блюститель манер. Но альтернативы звучали бы хуже: дружелюбен, безопасен, слаб… Мои самоуничижительные мысли прервало тихое копошение и появление другого кота, — котячьего подростка — что настороженно сверкал янтарём глаз и предостережающе клацал когтями по бетонному покрытию. Это был тот самый новичок, на которого местные коты обращали явно больше внимания, чем на меня. Может причиной служила светлая окраска чужой полосатой шкуры, а возможно и явно врождённая крупность тела, что обещала в будущем создать проблемы для конкурентов. Я же во время размышлений никак не изменился внешне, продолжая бездвижно сидеть на некотором расстоянии от еды. Но внутри весь напрягся, готовый рвануть либо прочь, либо на потенциального противника. Правда, первый вариант казался более разумным, хотя бы из понимания разницы в размерах. Но кот, что был крупнее меня почти в два раза, не кидался, не шипел или рычал. Он даже слова не сказал, лишь подцепил лапой мясо и ловко подтянул к себе, тут же хватая в пасть и бросаясь прочь. Нервное напряжение во мне лопнуло, а потрясение вылилось в смех. Слова вырвались быстрее, чем я смог их обдумать: —Ха-ха! Будем знакомы, бегунок! —в ответ мне даже не махнули быстро исчезающим хвостом. Я выдохнул, ещё раз фыркнул, но вслед не кинулся, благодарный уже за то, что мне не исполосовали морду, хоть и могли. Лишь постоял ещё некоторое время, наблюдая за сгущающимися тенями каменных многоэтажек, и нырнул в темноту, не видя смысла задерживаться на этом месте.

***