День 1

      Я не заблудилась, ведь я уже большая девочка. То, что вокруг меня сплошь незнакомые дома, вовсе не погружает меня в растерянность. Я не тороплюсь к папе и маме, нет. Мне незачем беспокоиться о пустяках вроде вечного одиночества. Если мне и не суждено вернуться к родителям, я смогу выжить одна, ведь я уже не маленькая.        Интересно, сколько уже времени? Мама говорила не гулять после пяти вечера, так как зимой темнеет рано. Небо сейчас светло-голубое, покрытое дырявым одеялом облаков, воздух холодноват, и вокруг мало людей. Я умная, так что понимаю, что ещё нет пяти вечера. Значит, никто не беспокоится обо мне сейчас. Почему-то от этого грустно.        Большие девочки не плачут и ходят уверенным шагом, не утыкаясь носом в землю. Поэтому и я иду по хрустящему снегу в своих красных сапожках, никоим образом не напоминая потерявшегося ребёнка, и напеваю какую-то песенку. “Идём вперёд мы с Пя…” – стоп, нет! Детские я не пою, надо вспомнить что-то другое. На мамином звонке стоит модная современная песня – совсем другое дело!        Я так и шла прямо по пустынному проспекту, засматриваясь на витрины магазинов и грея покрасневший нос варежкой или шарфом, пока не столкнулась с кем-то незнакомым. “Простите,” – сказала я и подняла голову выше. Там стояла девочка постарше меня и скрывала задорную улыбку за растопыренными белыми пальцами, в то время как верхняя половина лица была скрыта за белой маской без выреза для глаз. Впервые я видела такого странного человека и такую странную реакцию на столкновение, что повергло меня в смятение. Тем временем девочка залучилась весельем ещё сильнее и лукаво спросила:        – Не ты ли наша потеряшка Мия?        Я не сразу вышла из ступора, и, когда моя голова наконец включилась, она решила не думать и выдать простейший ответ: “я”. Разумеется, это решение не было глупым. Так мне было легче найти путь домой, если, конечно, незнакомка была послана мамой и папой…        – Тогда идём!        Она схватила мою руку и побежала. Пока белые облачка пара застилали мой обзор, а холодный воздух остужал лёгкие, я пыталась осмотреть человека перед собой.        У девочки были прекрасные чёрные волосы, заплетённые в две большие косы, на голове, кроме маски, ничего. Как она не мёрзла без перчаток и шапки, оставалось для меня загадкой. Однако загадка эта была лишь крохотным нюансом куда более значимого вопроса: почему в январе эта девочка ходит в лёгкой блузке и коротких шортах? Строгий вид – белый верх, чёрный низ – имел мало отношения к понятиям тепла и холода, как подсказывала мне интуиция… то есть логика! Красные кеды, тем не менее, были сухими и совсем не скользили по протоптанной снежной дорожке, будто высмеивая толстую подошву моих сапожек. Я уже начинала сомневаться, не из другого ли мира эта незнакомка, как вдруг мозг выдал правдоподобное предположение: она просто ненадолго вышла из здания, чтобы привести побольше народу на вечеринку-маскарад! Вот видите, какая я умная?        От длительного бега мне стало жарко, я начала запыхаться и в какой-то момент не выдержала темпа и упала. Из-за пота куртка прилипла к неприятно промокшему свитеру, и мне хотелось поскорее избавиться от этого навязчивого ощущения. Я поднялась с сухой земли, оторвала от неё глаза и, не успев встретиться взглядом с моей проводницей, устремила взор за её спину.        Огни горели тёплым золотом, словно расплавленные маленькие солнышки, пестрели яркие вывески палаток с едой, толпы людей в масках ходили туда-сюда и беззаботно смеялись. Чёрное, как тьма, небо едва проглядывало из-за алой листвы высоких деревьев, нависших над парком, но и так было видно, что оно наполнено множеством ярких маленьких звёзд. Мягкий ветер гулял среди крепких ветвей и развевал самодельные флажки в форме рыбок и птичек, и нигде не было ни намёка на снег и холод или хотя бы лужи. Неужели в нашем городе есть такое место?        – А чего это ты так тепло одета? Разве не тяжело? – ворвался в мой мирок голос девочки. Она продолжала ласково улыбаться и ждать моего ответа.        Мне действительно было жарко, хотя поначалу казалось, что это от долгого бега. Я ещё не совсем отдышалась, но послушно сняла куртку, оставшись в полосатом свитере и джинсах.        – Оставлю здесь, – прокомментировала я свои действия, но незнакомка даже не шелохнулась. – А где мы?        – На фестивале, конечно.        – А почему здесь так тепло?        – Не понимаю, о чём ты. Здесь всегда так. Неужели несколько часов снаружи полностью выветрили твои воспоминания? И где твоя маска?        Я не знала, что ответить. Сказать, что я впервые здесь? Что меня перепутали с кем-то? Или молча кивнуть?        Пока я замешкалась, девочка натянула на моё лицо словно взявшуюся из ниоткуда маску и повела вглубь праздника. Я ничего не видела из-за отсутствующих прорезей для глаз и не могла понять, как остальные люди на празднике справлялись с этой проблемой. Может, стоит чуть-чуть подождать, и сработает волшебный эффект? Какой-нибудь метахолифеилиз!        Когда мы наконец остановились, маска всё ещё не пропускала картинку, так что от раздражения я сдёрнула её с себя и уставилась вперёд. Передо мной стоял элегантного вида старик с тростью и разукрашенной синими цветами маской, на которой были нарисованы три узких глаза, в строгом чёрном костюме с алыми туфлями и галстуком цвета индейки, как сказала бы мама. Я никогда не видела синих индеек, так что не совсем понимаю, почему он так называется.        – Свою задачу я выполнила, вот пропавшая Мия, – бодро заявила моя похитительница и указала на меня с гордым видом. – А теперь обещанная награда!        Мужчина положил руку мне на голову, пронзительно помолчал полминуты, а потом тихо отчеканил:        – Но это не Мия.        – В каком смысле? – встрепенулась девочка и нагнулась ко мне так, что наши лица оказались друг напротив друга. – Ты кто, малышка?        – Я Мия…        – Блю так не считает, – мягко возразила она, но мне стало только тяжелее сдерживать слёзы. Я не понимала, что происходит, и мне очень хотелось поскорее вернуться домой.        – Я Мия…        Я не переставала повторять своё имя, но незнакомка отказывалась принимать мой ответ, пока не вмешался старик:        – Коппер, возможно, её действительно зовут Мия.        – Хочешь сказать, имена совпали? Но так не бывает! – взъерошилась девочка с покрасневшей от негодования шеей. Мне всё больше хотелось провалиться под землю. Зачем только я последовала за ней? Стоило этой мысли родиться в голове, как слёзы сами потекли по щекам, и я уже не могла сдерживать всхлипываний. Когда Коппер заметила это, она тут же утихомирилась и принялась неумело извиняться передо мной, но безуспешно.        – Думаю, ты похитила человека, – слова входили в одно ухо и вылетали из другого. – Коппер, неужели ты уже не способна отличить наших от чужих? Вместо одной проблемы теперь две… и Мию не вернули, и теперь с этой разбираться. Зря я доверил тебе это дело – не созрела ещё и, видимо, уже не созреешь. Надеюсь, хотя бы отвести эту девочку с фестиваля ты в силах. Можешь не рассчитывать на моё благословение, Коппер. Что ж, пойду искать более надёжного ассистента. До свидания.        Грозный взгляд сменился вежливой улыбкой, предназначенной только мне, и Блю скрылся в гуще деревьев ночного парка. Мы с косичками остались одни. Она мрачно и неподвижно стояла рядом со мной, словно прикованная к земле. Казалось, сам воздух вокруг неё подчинялся другим законам и накапливал отрицательную энергетику, словно дополнительный слой кожи. Поначалу мне не хотелось ещё больше тревожить Коппер, но я не знала пути назад, так что вынуждена была заговорить первой:        – Могу я вернуться домой?        – Мия, да? – последовал незамедлительный отклик. – Прости за этот балаган. Мне не стоило кричать на тебя. Ты ни в чём не виновата. Просто ужасное стечение обстоятельств! Как же бесит! Ну почему у меня всё идёт под откос именно во время фестиваля?! – Она сжала кулаки и скривила губы, отвернувшись от меня. Красный бант на её поясе будто тоже поник и отливал грязной медью. Однако спустя минуту терзаний Коппер всё же повернулась ко мне с прежней лёгкой полуулыбкой. – Прежде чем разойтись, давай повеселимся на фестивале. Боюсь, одна я тут сойду с ума от отчаяния и натворю ещё больше бед. Мне надо развеяться. Если для тебя, Мия, это проблематично, то я не настаиваю.        Хотя она улыбалась и говорила с нежностью в голосе, мне девочка казалась невероятно грустной и одинокой. С виду ей лет двенадцать, но ведёт она себя как-то свободно, будто никаких ограничений не существует и ничто её не обременяет, кроме случившегося недоразумения. Даже взрослые казались мне более стеснёнными, а ведь я считала, что они вольны делать что угодно. В сравнении с Коппер, я вовсе не большая девочка…        – Мама говорила вернуться домой до темноты, – неуверенно промямлила я. – Мне надо домой, прости.        – Если ты о ночном небе над нами, то не переживай. Время здесь идёт иначе. Когда у вас день, у нас ночь, и наоборот. Так что можешь оставаться здесь до самого рассвета. Понимаешь, о чём я?        – Кажется, да. Это то, что называют часовыми поясами, да? – блеснула я своими познаниями.        – Ага, типа того, – рассмеялась моя проводница, но я не поняла почему. Всё же она чудаковатая! – Тогда пойдём гулять?        В голове вновь пронеслись все мои переживания, все события за день, но неожиданно для меня самой они быстро испарились, вымещенные нарастающим восторгом и трепетом. Всё-таки я попала на настоящий фестиваль-маскарад!        – Однако без маски ты будешь выделяться, – приглушённо заметила Коппер и взяла снятую мной маску в свои руки. – Но с такой маской ты ничего не сможешь видеть, верно?        – А как вы видите в них? – задала я естественный вопрос, но вместо ответа получила лишь молчание. Стоило мне снова открыть рот, как девочка продолжила как ни в чём не бывало:        – Я бы сделала тебе прорези для глаз, но у меня нет подходящих инструментов. Видишь ли, эти маски особенные, так что чистыми руками их не повредишь. О, но лучше забудь! К тебе это не имеет никакого отношения. Раз я впутала тебя в это дело, то и ответственность на мне. Придётся тебе походить без маски, но если с тобой что-нибудь случится, то обещаю выручить тебя! Можешь быть спокойна.        – Я ничего не поняла, – честно ответила я. – Давай уже пойдём гулять!        – Давай, – чутка помедлив, улыбнулась Коппер и убрала лишнюю маску куда-то за спину. Она взяла меня за руку и неторопливо повела по праздничному парку.        Шум и гам накрыли нас с головой, жёлтые огни окружили со всех сторон, и я не успевала осматривать всё, что попадалось на глаза. Поначалу я хотела остановиться у каждого встречного ларька, но косички сразу дали мне понять, что идём мы целенаправленно.        – Здесь слишком тесно, тебя просто раздавят. Нам надо в детскую зону.        Я хотела возразить, что уже достаточно большая, но если даже Коппер выбирает детскую зону, то не мне выбирать взрослую. Более того, здесь действительно практически не было детей, а все развлечения располагались слишком высоко, так что ни я, ни моя спутница достать до них не могли.        Смиренно, но с нетерпением, я следовала за этой загадочной девочкой. Она не оборачивалась ко мне и молча двигалась вперёд, пока наконец не достигла ровной площадки.        Сначала мне показалось, что мир ужался, приплюснутый небом. Палатки и лавочки здесь были ниже, а среди них – сплошь дети: от совсем маленьких, до таких, как Коппер. Мне стало легче на душе, словно я попала в воздушный замок, в место, созданное специально для меня, и восторг хлынул в голову.        – Нравится? – с надеждой в голосе спросили косички, и я уверенно закивала головой. – Тогда давай веселиться! С чего хочешь начать? У нас есть много вкусностей, тир, дартс, шахматы, твистер, танцевальный конкурс, караоке, а ещё… зона с зверятами, где можно даже на пони покататься, тарзанка, мастер-классы, научный уголок и… и… Кажется, сбилась! Ну так что?        Пока она говорила, я почти не слушала, и только мои глаза разбегались по сторонам. Я никак не могла решиться, и вопрос застал меня врасплох.        – Тогда давай решу я! – перехватила иници… иницитиву Коппер. – Ты не голодная, Мия?        – Хочу торт!        – Боюсь, такого у нас нет… Могу предложить горячие блинчики. У нас есть все начинки, какие только можно представить! – гордо заявила она и хлопнула себя по груди. “Даже со вкусом торта?” – спросила я, и тут же её улыбка треснула.        Спустя пять минут в моих руках действительно оказался большой блин, завёрнутый в конвертик, и, как уверял продавец, наполненный истинным вкусом десерта “Тирамису”.        – А мама говорила, что нигде такое не делают! – рассказывала я. – Вот ведь удивится, когда узнает, что была неправа!        – Неужели это действительно вкусно?        Коппер с сомнением уставилась белой маской на мой блинчик.        – Попробуй! И дай попробовать свой мне. Хотя какая же банальщина – яблоко с карамелью!        У этой девчонки совсем нет вкуса! Но я буду доброй и не скажу ей это прямо. Когда-нибудь она осознает, как далеко впереди я была на дороге вкуса!        Я протянула свой конвертик вперёд, и Коппер осторожно откусила уголок. Задумчиво прожевав, она заключила:        – Не думала, что тебе действительно завернут тирамису в блин… Это очень странное сочетание… точнее, что-то несочетаемое. Не уверена, что хочу пробовать такое ещё раз… А-а-а-а! Только не плачь, Мия! Прости-прости! Я не хотела тебя обидеть!        Через пять минут, когда я наконец успокоилась и доела свой блинчик, я приступила к подаренной половине блинчика с яблоком и карамелью.        – Вкусно?        – Не вкуснее тирамису.        – Пожалуй.        – Не “пожалуй”, а “так и есть”!        – Так и есть! Так и есть!        Я правда не хотела ставить косички в неловкое положение, но она сама начала грубить мне! Разве может простое яблоко быть вкуснее торта? Никак нет! Дура она, вот и лажает раз за разом!        – Ну хватит дуться. Давай лучше решим, куда идти дальше, – мягко настаивала подруга. Я проявила снисходительность и забыла прошлые обиды.        – Идём в тир! – заявила я, не допуская возражений.        В детской зоне всеми организаторами развлечений выступали дети или подростки, как я уже заметила. Тем не менее, к работе они подходили ответственно, хотя и с присущей им непосредственностью. Такое странное ощущение…        – Примерно как на школьных несерьёзных конференциях и выставках! – заметила Коппер в ответ на моё замешательство. Я спросила, была ли она на них, на что получила неожиданное “нет”. Она коротко пояснила: – Так уж вышло. В моей жизни было не так много событий, так что и рассказать особо не о чем. Впрочем…        Она хитро усмехнулась, снова опуская всё самое интересное и оставляя лишь интригу.        – Не расскажешь? – не удержалась я. Девочка недолго пребывала в смятении.        – Наши взгляды так отличаются, – смиренно произнесла она, опуская подбородок. Её тихий опустевший голос затерялся в шуме праздника, но я уловила: – Делиться опытом с другими…        Не успела я переспросить, как Коппер снова ушла от темы и потянула меня ближе к тиру, очередь к которому уже уменьшилась. Вскоре смущённая моим взглядом девушка приставила табуретку, чтобы я могла видеть мишень, и положила передо мной маленькое ружьё. Слева от меня косички уже целились в чёрно-белый круг на дальней стене, и это зрелище вновь повергло меня в шок. Она в маске, а прикладывает щеку к стволу и пытается навести мушку на центр! При этом выглядит такой собранной, будто опытный стрелок-снайпер, только красивая! Бесшумное движение пальцем и – бах! – выстрел прямо в цель! Я не вижу, куда на самом деле попала пуля, но точно в яблочко! Вау!        – Ты прямо искришься восторгом…        – Я тоже так смогу?        – Попробуй. Уверена, всё получится!        Однако мне предложили стрелять не в круглую мишень, как у Коппер, а в небольшие фигурки, выставленные в ряд. Кроме того, моё ружьё стреляло не пластиковыми пульками, а небольшой лёгкой пробкой. Совсем по-детски!        – Пробуй попасть не в середину, а повыше, – советовала моя подруга полушёпотом, и я представляла, что мы обсуждаем тайную стратегию, которая с ошеломительным успехом сразит весь фестиваль наповал! Меня будут боготворить и носить на руках, а моим именем назовут этот фестиваль и особенное блюдо, которое больше нигде не будут продавать! Блинный торт с тирамису!        Я прицелилась, выстрелила, и пробка пролетела над фигуркой.        – Ты дура, Коппер!        Она вздрогнула и засуетилась, пытаясь успокоить меня.        – Целься ниже!        – Ты же сказала “выше”!        – Но ведь всегда целятся не в центр, а ниже!        – Ничего не знаю, ты сама мне сказала!        – Ладно-ладно, целься в центр!        – У вас ещё четыре попытки, – напомнила управляющая тиром.        Второй выстрел успешно пришёлся по фигурке, и она тихо упала со стойки. Однако это лишь одна цель из пяти, и все сбить уже не получится…        – За четыре сбитых дают талон на неограниченную сахарную вату! – засияла Коппер, и я вновь наполнилась уверенностью и целеустремлённостью. Я точно получу эту сахарную вату! Розовую! Воздушную! Сладкую!        Больше я ни разу не попала по мишени. Моя напарница выиграла маленькую плюшевую игрушку в виде кролика и подарила мне в обмен на мой утешительный приз.        – Я коллекционирую силиконовые браслетики, а вот мягкие игрушки совсем ни к чему, – уверяла она меня, обеспокоенно натягивая улыбку.        – Правда?        – Правда-правда! Но если ты тоже…        – Нет! Я заберу. Раз уж тебе так нужен этот браслетик, то забирай. Так уж и быть, найду дом этому бедному кролику.        Я была действительно рада, хотя ещё пару минут назад готова была расплакаться. Этот фестиваль бросает меня из слёз в смех, но я не жалею. Мне весело.        – Знаешь, а я всё же хочу вату! – призналась моя спутница, соединив пальцы обеих рук и образуя некое подобие клетки.        – Я тоже! Пойдём же!        Невольно я поскакала навстречу палатке с мальчиком, показушно наматывающим ураганчик розовых нитей на палочку. Играла незнакомая мне мелодия, и в такт ей он двигал рукой и напевал какие-то неразборчивые слова. Казалось, сладкий вихрь вот-вот выскочит из автомата, взлетит вверх и осядет на чьей-нибудь голове. Отличная причёска, а главное съедобная!        – Две розовых, пожалуйста, – сделала заказ Коппер, пока мастер занимался предыдущим заказом.        – Оке! – протянул он звонко в ответ, и стоило двум монеткам опуститься в его копилку, как маска продавца засветилась маленькими огоньками на уровне бровей. По три точки справа и слева переливались разными цветами, и наблюдатели вокруг восторженно заохали. Сила подсветки творит чудеса! Хочу такую же маску!        Закончив с предыдущими заказами, сахарный ватанщик приступил к нащему и сделал это с особенным энтузиазмом: взял по палочке в каждую руку и наматывал слоистые облачка сразу на обе. Казалось, что одни и те же нити цеплялись за каждую из палочек, но стоило фокуснику сделать смелый взмах руками, как блестящие волокна взвивались в воздухе и, словно невидимые глазу феи их расплетали, разъединялись и прижимались к разным полюсам. Это напоминало танец звёзд в ускоренной перемотке, магию ветра и невероятный научный опыт. Все вокруг заворожённо следили за неуловимыми движениями дирижёра, пока музыка не прекратилась, а две нежно-розовые сахарные ваты не оказались прямо у наших лиц. Я посмотрела на Коппер и заметила, как раскраснелось её лицо, а губы слегка приоткрылись. Она неподвижно стояла, пока я не назвала её по имени, а обворожительный мальчик не улыбнулся сильнее. Казалось, этой реакции он был рад намного больше, чем паре странных монет, полученных в качестве оплаты.        – С-спасибо, Спарки! – опомнилась наконец моя “пассия”. – Ты устроил удивительное зрелище! Кажется, я тебя недооценивала, прости! Я сражена наповал!        Он усмехнулся и был немногословен:        – Уделишь мне полчасика в конце фестиваля?        – Конечно. Для тебя я всегда освобожу хоть целый час своего дня!        Неужели час – это так много? Как бы там ни было, вокруг Спарки скопилось много народу, желающего продолжения шоу, так что мы отошли подальше и наконец попробовали вату.        – Вата как вата, – безразлично прокомментировали косички. – Хотя всё же особенно вкусная.        – Как вкусно!        – А тебе лишь бы послаще.        Мы сидели на скамейке, наблюдали за толпой и неторопливо смаковали сладость. Пальцы и лицо стали липкими, но у нас были влажные салфетки, так что проблемы не возникло. Я всё ещё была полна сил и намеревалась обойти все оставшиеся лавки.        – Куда пойдём дальше? – в предвкушении воскликнула я, но Коппер выглядела невероятно уставшей и ослабшей. Она медленно повернула ко мне лицо и промолвила:        – У меня закончились монетки. Больше я не могу позволить нам гулять по палаткам. Боюсь, с развлечениями на сегодня всё.        Она говорит о тех самых монетках, которыми оплачивала всё? Так ведь она платила и за себя, и за меня… В таком случае!..        – У меня есть деньги! – обнадёживающе заявила я и достала из своего кармана маленький кошелёк с бантиком. – Вот! Столько хватит?        У меня было много монеток, так что Коппер сейчас обрадуется и мы продолжим наш праздник! Однако она печально покачала головой.        – Это другие монетки. Наши монетки – это весь наш заработок за день. Наш вклад в фестиваль, наша значимость. Они созданы и существуют только в рамках сегодняшнего фестиваля. Так что это действительно конец. Большего я не заслужила.        Я не могла найти слов поддержки и боялась сказать что-то не то. Какое-то время мы молча смотрели на огни фестиваля и молчали. Первой нарушила тишину косички.        – Скоро рассвет. Перед этим хочу сводить тебя в одно место. Не против?        – Не против.        Мы ушли прочь от ярких огней, лавок и людей, поднялись по каменным ступеням между красно-бурых деревьев и тьмы и наконец оказались на возвышенности, откуда открывался чарующий вид на фестиваль. Он тянулся от наших ног далеко вперёд, напоминая пламенную реку, уносящую души в бездонную тьму. Шум её течения не доносился до нас, словно огороженных барьером тишины, но до сих пор эхом отдавался в моей голове. Чёрное полотно неба уже светлело, пряча маленькие белые звёздочки в своих объятиях. В этом месте я ощущала себя абсолютно бессильной.        Мы сидели на одинокой лавочке, будто бы специально приготовленной для нас, и некоторое время не произносили ни слова. Первой заговорила Коппер:        – Тебе понравился фестиваль?        – Да, – не думая ответила я. – Очень. Я столько ещё хочу опробовать! Жаль, сегодня уже не получится.        – Хе-хе. Вот как, – с довольным видом улыбнулась она, и что-то живое почудилось мне в невзрачной белой маске. – Тогда раскрою тебе секрет: этот фестиваль будет и завтра.        – Правда? – воскликнула я на радостях. – Значит, мы и завтра сможем погулять? Я спрошу дома у папы монетки – он их коллекционирует. Там точно найдётся несколько! Мы сможем купить что-нибудь ещё и будем веселиться даже больше, чем сегодня! Я обязательно приду!        Подруга ответила не сразу:        – Завтра я буду занята, так что мы не сможем встретиться. Если тебя это не смущает, то приходи. Я покажу тебе путь.        – Я подожду тебя сколько необходимо! – принялась я уверять косички, но она лишь покачала головой. – Так много дел? Тогда!.. Тогда я приду в следующий раз, когда будет фестиваль! К этому дню я соберу много-много монеток, и мы сможем обойти весь фестиваль!        – Постарайся уж. Может, я смогу прийти, но обещать не могу.        Неужели быть занятым – значит взрослеть? Если это так, то я больше не хочу быть большой девочкой. Я хочу гулять, сколько вздумается и не думать о деньгах... Однако я всего лишь девочка и вынуждена полагаться на старших. В отличие от Коппер я не могу сама зарабатывать монетки. Поэтому мне стало очень грустно.        – Не расстраивайся, Мия. Мир вовсе не простая штука, и не всё ты в силах изменить. Тебе предстоит долгая-предолгая жизнь, так что надо уметь справляться с такими неприятностями. Мне тоже было весело сегодня с тобой, но это не наделяет меня правом нарушать уставы. Я не могу попасть на фестиваль дважды. Так уж сложилось.        – Не сдавайся раньше времени! – Я была намерена бороться за свободу своей спутницы. – Всегда есть выход! Давай я найду твоего работодателя и попрошу выходной? Возможно, придётся отработать этот день в субботу, но ради фестиваля!..        Раздался смех.        – Ты такая добрая, Мия, – сквозь невидимые мне слёзы сказала Коппер. – Так и быть, я постараюсь выбить себе денёк. Как говорится, не попробуешь – не узнаешь!        – Истинно так!        – Кто научил тебя таким словам? – вновь рассмеялась она.        – Мама! Она читает мне умные книжки, чтобы я росла образованной и начитанной! – гордо заявила я. – Поэтому я знаю очень много сложных слов!        – Например?        – Ты точно такого слова не знаешь! Слушай! Кульнация!        – И что же это значит?        – Что-то важное!        Я не понимала, почему девочка передо мной не переставала смеяться, но это и не важно! Главное, что она воспряла духом! От этого и мне становилось радостнее.        – Спасибо тебе за всё. Не знаю, каким бы был этот день, если бы не ты, Мия.        Сначала я обрадовалась, но потом в голове всплыл образ делового старика.        – Но ведь тогда Блю не отчитал бы тебя… – приуныла я, но Коппер не проявила ни толики сожаления.        – Я сама виновата, что так глупо ошиблась. Меня отправили вернуть заплутавшую девочку, а я приняла тебя за неё из-за каких-то глупых красных сапожек и совпавших имён! Ну и дура!        – Из-за красных сапожек? – не сразу поняла я. – Ваша Мия тоже носила красные сапожки?        – Что-то вроде того, – замялась она, но быстро вернула самообладание. – Если бы я была осторожнее и внимательнее, то заметила бы, что ты совсем не похожа на одну из нас. В общем, я получила по заслугам! Блю разочаровался во мне, лишил благословения, отругал… О награде речи и вовсе не шло.        – Так он и есть твой работодатель! – дошло до меня.        – Можно и так сказать. Я изначально избрала плохую тактику. Полагаться лишь на один источник наивно и безрассудно. Одна оплошность лишила меня всего: и пары-тройки десятков монет, и благословения, и компании. Если бы не ты, мне пришлось бы провожать этот день в полном одиночестве.        – А как же Спарки? Вы же друзья?        – Он… наверняка не оставил бы меня одну, но я… не посмела бы отнимать у него праздник. Всё же мы на разных уровнях. Я недостойна…        – Это не так! Ты очень классная!        – Спасибо!        Дул слабый ветер, небо светлело всё сильнее, и звёзды были уже неразличимы. Я обдумывала слова, прозвучавшие сегодня, и будто что-то искала в них. Наверно, я искала некий шанс.        – Что за благословение? Это как родительское согласие для свадьбы?        – Тебя это интересует? – Кажется, для Коппер это не очень воодушевляющая тема. Видимо, что-то серьёзное. – Родительское согласие… мне сложно понять это сравнение, но, пожалуй, да. Без благословения душа лишается желаемого будущего. Чего мы хотим достичь при жизни, всего одно заветное желание… и его исполнение гарантируется благословением Блю. У нас всего одна возможность заслужить его благосклонность, и я её упустила.        Моя голова разрывалась от тяжёлых дум, но я старательно пыталась понять, что хочет сказать мне Коппер. Я никак не могла найти ответ на один простой вопрос:        – Скажи, а моё благословение сгодится?        Безликая маска уставилась на меня, ошеломлённая внезапным предложением.        – Кто знает? – наконец, пробормотала прежде стойкая девочка. – Блю особенный. На всём фестивале всего несколько человек способны даровать благословение. Мы зовём их мудрецами.        – Но я тоже особенная! – взбодрилась я, хотя неуверенность подкрадывалась всё глубже под кожу. – А вдруг я тоже окажусь мудрецом? Всё же я умная девочка!        – Да, так и есть!        – Тогда я дарую тебе своё благословение! Благословение мудрейшей Мии! Да сбудутся все твои мечты! Вуаля!        Мне нравились звонкий смех Коппер, её несдержанная улыбка и раскачивающиеся туда-сюда ноги в красных кедах и белых носочках. В окружении предрассветного неба и алых деревьев она казалась мне такой близкой и родной, что я забывала о комендантском часе и домашке на зимние каникулы. Я будто оказалась в совершенно ином мире, где вечно шёл праздник-маскарад.        – Что ж, нам пора.        На обратном пути мы захватили оставленную мной курточку, и я оделась. Коппер уверенно вела меня за собой и дежурно расспрашивала про дела в школе и дома, чтобы получить не менее стандартные ответы. Я не понимала, почему она вдруг заговорила о столь скучных вещах, хотя мы только что были на празднике.        – Здесь мы распрощаемся.        Я и не заметила, как оказалась в заснеженном переулке родного города. Более того, я знала путь домой отсюда. То ли совпадение, то ли косички…        – Я не запомнила дорогу на фестиваль! – выкрикнула я, опасаясь вечного расставания. – Проводи ещё раз!        – Ничего страшного, – покачала подруга головой и закинула руки за затылок. – Ты легко найдёшь путь с ней.        Она развязала белую ленту, сняла с себя маску и протянула мне. Мой взгляд ненадолго задержался на подарке и метнулся к лицу Коппер. Как и ожидалось, она оказалась милой девочкой. Добродушные карие глаза смотрели мягко и с приветливым прищуром, прямые брови будто парили над ними, легко и ненавязчиво. Холод не сковывал движений Коппер и не окрашивал румянцем ещё щёки и нос, словно магия фестиваля покро… покровительствовала ей и здесь.        – Завтра приходи сюда, надевай маску и иди на алый свет, – наставляла моя проводница. – Всё должно получиться.        – А как же ты вернёшься?        – Я всегда найду способ! – и показала знак мира. – У меня есть запасные маски.        Точно, ведь и тогда она предложила мне одну из них. Тогда возникает вопрос…        – Зачем тогда отдавать свою?        – Просто хочу. Она ничем не отличается от запасных, но мне будет приятнее знать, что ты воспользуешься той же маской, что была на мне сегодня.        Наверно, я должна была обрадоваться, но что-то тяжёлое и печальное не отпускало меня. Я оставалась заложником сомнений, мне же самой непонятных.        – Точно ли я увижу свет? Сегодня ничего не видела…        – Поверь мне.        – А как же логическое объяснение?        – Для младшеклассницы ты слишком требовательна на разъяснения! – поразилась Коппер, широко распахнув глаза. – Если такой ответ тебя устроит, то… мне просто хотелось бы, чтобы так было. Никакой гарантии нет.        – Но если это не сбудется, то…        – Я окажусь обманщицей, да? – неловко рассмеялась она, поправляя чёлку. – Уж прости за это.        Она не боялась стать лгуньей. То ли относилась небрежно, то ли готова была смириться с моей обидой на неё, лишь бы ухватиться за этот мизерный шанс. Эта загадка стала последней, оставленной мне Коппер.        Дома меня ждал горячий ужин и чай с имбирным печеньем. Мама расспрашивала о прошедшем дне, и я рассказывала про фестиваль, но она отвечала каким-то смутным недоверием. Обидевшись, я спросила у папы коллекцию монеток и долго подбирала те самые, которые видела у своей новой подруги, однако тот медно-красный цвет и простые очертания никак не попадались мне на глаза. Чтобы как-то меня утешить, папа дал мне конфетку. Этой ночью я быстро уснула, но видела тревожный сон, который, тем не менее, быстро улетучился с пробуждением.