День 2

      Я прибыла в назначенное место с маской Коппер. Стоило её надеть, и красный свет возник где-то впереди, в неясной глади маски. Однако этот огонёк пропадал, как только маска спадала с моих глаз. Я не верила в увиденное. Ну не магия ли? С каждым шагом цвет становился ярче, пока мир вокруг меня не окунулся в алое море и через секунду не залился молоком и тьмой. Маска снята — я на фестивале.        Всё будто бы осталось прежним. Толпы веселящихся незнакомцев, золотисто-багровые цвета, чёрное небо и полная луна. У меня получилось! Действительно получилось! Праздник и Коппер оказались настоящими! Это не было сном! Значит, и сегодня я смогу веселиться здесь…        Интересно, получилось ли у Коппер выбить выходной? Надо найти её, но как? У меня не было других идей, кроме как обойти все места, где мы были. Я сняла куртку, спрятала её под деревом, и, закрепив маску на своём лбу, побежала в гущу фестиваля.        Я не помнила путь до Блю, так что сразу отправилась в детскую зону. Оказавшись там, я ощутила неладное: не было знакомых продавцов и работников. У тира я спросила, где вчерашняя управляющая, но не получила внятного ответа. То же касалось ларька с блинчиками и сладкой ватой.        — Как вы можете не знать Спарки? Ведь вчера он устроил здесь такое шоу! — на эти слова я получала лишь недоумевающие взгляды и перешёптывания.        — Как ты сюда попала? — не раз спрашивали меня. — Тебе здесь не место. Проводить тебя домой?        Я тут же убегала прочь в страхе быть пойманной и увезённой с праздника. Оставалось лишь одно место — холм, откуда видно весь парк. Я вновь поднялась по длинным ступеням и оказалась совершенно одна у истока пламенной реки.        Теперь она не вызывала тех воодушевляющих эмоций, что вчера. Я грустила. Мне хотелось плакать. Сегодня здесь не было никого, кого я бы знала. Я будто оказалась в совершенно чужом и неприветливом месте. Меня разрывало изнутри и мотало из стороны в сторону, всё казалось одной большой ошибкой. Оставалось лишь идти домой.        Внезапно на мою голову опустилась рука и стянула маску с макушки.        — Так это ты развела весь этот шум, Мия? — раздался сухой, но тёплый голос, смежный со вздохом. Развернувшись, я узнала Блю в его чёрном костюме с тростью, в галстуке цвета индейки и трёхглазой маске. — Неужели Коппер подарила тебе свою маску?        — Да, так и есть! — воскликнула я в слезах. — Благодаря ней я смогла попасть сюда снова.        — Вот как. Очень интересно.        В отличие от вчерашнего Блю, старик был предельно спокоен и учтив, держал ровную осанку и поглаживал седые усы. Казалось, его мало тревожило то, за что вчера он лишил свою ассистентку платы, — моё присутствие на закрытой вечеринке.        — Скажите, пожалуйста, Коппер сегодня не сможет прийти? — с угасающей надеждой взмолилась я, не сводя глаз с разукрашенной маски пожилого человека. Он всё никак не убирал руки с моей головы, словно использовал её как подставку.        — К сожалению, так и есть.        — А завтра сможет? Послезавтра? Даже если фестиваль закончится, я готова прийти!        — Она тебе не рассказала? — искренне удивился Блю и слегка склонил голову. — Фестиваль проходит каждый день.        — Разве так бывает?        — Конечно, бывает, — размеренно объяснял мудрец. — Каждый год мы празднуем начало нового, верно? — Я кивнула. — Каждый месяц бывает какой-нибудь праздник поменьше, так? — Я кивнула. — Если изучать тщательнее, то на каждый день выйдет по несколько праздников, о которых ты даже не слышала, Мия.        Мне казалось это поразительным.        — Тогда почему мы не отмечаем их? Тогда каждый день был бы весёлым и особенным!        — Увы, это не совсем так. Ты говоришь, каждый день был бы особенным, но… скажем, что значит для тебя день банковского работника? — Я не понимала вопроса и молчала. — Ровным счётом ничего, ведь к тебе это отношения не имеет. Для тебя такой день вовсе не особенный. Отмечать то, что для тебя ничего не значит, попросту бессмысленно. От такого праздника только пустота внутри останется, не думаешь?        Я задумалась, но к выводу прийти не смогла.        — Поэтому в своей жизни каждый человек отмечает лишь те праздники, которые хранят в себе какую-то память и значимость лично для него. Ты ведь ждёшь женский день потому, что девочка, так?        «Так», — ответила я. Мне сразу стало понятнее, что он имел в виду. Действительно, не будь у меня папы, то мужской день праздником для меня не был бы.        — Тогда почему этот фестиваль проходит каждый день? Для вас каждый день особенный?        — Можно сказать и так, — смущённо ответил Блю, наконец убирая руку с моей головы. — Точно так же, как ты празднуешь день своего рождения, мы празднуем каждый день. Не понимаешь? Возможно, для тебя это ещё сложновато.        Я правда не понимала. Его слова звучали знакомо, предложения логичны и понятны, но всё равно сути я не улавливала. В голове просто не укладывалось.        Ещё какое-то время мы молчали. Я долго пыталась вспомнить, о чём шла речь до темы праздника.        — Точно! Как там Коппер? Она сильно занята?        — Боюсь, вы не скоро встретитесь вновь, — нехотя ответил Блю сквозь сжатые зубы. — Она что-то обещала тебе?        — Сказала, что постарается выбить себе выходной, но не обещала…        — Значит, постарается… и как ей не стыдно врать детям? — как-то печально упрекнул её старик. Я не решилась признаться, что Коппер вовсе не боялась становиться обманщицей, и только промолчала. Значит ли это, что она уже не придёт? — Мия, иди домой. Нет смысла ждать эту лгунью. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо ещё.        — С ней что-то случилось?        — Ничего особенного. Просто она ушла далеко вперёд.        — Взрослые так говорят, когда кто-то умирает.        — Пожалуй.        — Так Коппер!..        — Нет, Мия, она не умерла. Она правда ушла далеко-далеко. Никакой связи с тем, что взрослые любят говорить детям вместо истины.        — И куда же она ушла?        — Туда, куда течёт эта река.        Он указал тройкой незрячих глаз на пламенную полосу фестивальных ларьков, которая извивалась в бурой тьме парка и скрывалась во мраке дали. Я пыталась приглядеться к месту, где заканчивались огни, но моё зрение расплывалось и не могло уловить границ.        — А куда она течёт?        — Вперёд.        — Это я понимаю. Мне интересно, где её конец.        Пожилой мужчина тихонько и хрипло рассмеялся, вместе с тем будто постарев на ещё один десяток лет.        — Почему ты считаешь, что эта река течёт вперёд? — спросил он о том, что сам только что заявил. Ну и чудак! Но прежде, чем я ответила… — Ведь эта река состоит из людей. Люди не всегда идут вперёд. Вокруг них столько направлений, столько путей. Почему бы не уйти в гущу парка или не остаться на лавочке? В конце концов, Мия, ты сама оказалась здесь. Кто знает, вдруг ты встретишь Коппер, если прямо сейчас побежишь вперёд?        Я боялась задать свой глупый вопрос. Наверняка Блю отругает меня за невежество. Однако стоило ему обернуться ко мне, как слова сами слетели с губ:        — А «вперёд» — это куда?        Он мягко улыбнулся и вернул руку на мою голову. Я не знала, считать это хорошим знаком или плохим.        — Очевидно, «вперёд» — это туда, где мы не были.        Я задумалась ненадолго и внезапно осознала, что он прав. Какие замечательные слова. Надо их запомнить.        — Хотя при таком подходе покорение одной и той же горы шагом вперёд не считается, — сухо добавил мудрец, и я решила, что всё-таки ничего не поняла. — Но мы отвлеклись. Спрашиваешь, где конец этой реки? А как ты думаешь?        Снова заговорил загадками! Мне его не понять! Что Коппер, что Блю — любители ставить меня в тупик.        — Я знаю, что реки впадают в озёра или моря.        — Или океаны.        — Или океаны, — повторила я не думая. — Но это ведь не река, это фестиваль в парке.        — Проведи аналогию.        — Аналогию?        — Сложное слово? Тогда поступим так. Скажи, если река впадает в озеро, то куда впадает фестиваль?        Моя голова готова была взорваться. Я думала, что взрослые говорят о сложных вещах, но старики ещё хуже! А ведь они казались мне добрыми…        — Просто предположи. На этот вопрос нет правильного ответа.        — Может быть, в большой круглый фестиваль?        — Что ж, может, и в круглый, — растянулась улыбка под маской. Видимо, мой ответ пришёлся ему по душе. Какое облегчение.        — Больше не буду мучить тебя каверзными вопросами, Мия, расслабься. Прости, если слишком давил.        И прибавившиеся десять лет вновь сошли со скрытого лица.        — Значит, Коппер ушла на другой фестиваль?        — Можно и так сказать.        — Скажите своими словами, пожалуйста.        — Какая бойкая девчонка!        Его рука растормошила мои волосы, и я отступила назад, так что Блю больше не смел своевольничать. Тем не менее, он подошёл ближе и встал рядом. Я была в боевой готовности защищать своё достоинство.        — Вы не ответили на мой вопрос, — напомнила я грозно.        — Да, Коппер ушла.        — Так она не вернётся? — совсем отчаялась я. Весь этот разговор я начала только ради этого вопроса. Раз до сих пор мне не ответили, вероятно, ответ утвердительный. Взрослые всегда так делают. Кроме того, обычно они заканчивают ложью. Думают, я не пойму. Однако Блю оказался другим.        — Да, не вернётся. Точно так же, как вода в озере не возвращается к истоку реки.        — Значит, мне остаётся лишь последовать за ней вперёд по течению?        Старик удивлённо замер. Он подбирал слова.        — Если бы ты могла…        — Я постараюсь.        — Есть то, что люди не в силах совершить.        — Но Коппер ведь смогла.        — Коппер не человек.        Тишина повисла между нами, словно стена из кирпичиков неозвученных мыслей. Слабый ветер прорывался из гущи парка и вырывался в свободное небо над фестивалем. Сорванные алые листья скрылись между чёрным звёздным небом и яркими огнями праздника. «Это то, что называют часовыми поясами, да?» — спросила я Коппер вчера. Тогда я почему-то не задумывалась о том, почему здесь разгар осени, а не зима. Возможно, я вспомнила папины слова: «Когда у нас лето, где-то зима». Если так, то почему где-то не может быть весны, когда у нас лето и так далее? Если времена года бегут по Земле так же, как солнечные лучи, то всё кажется логичным. Я думала, что всё понимаю.        — Все здесь не люди, — повторил мудрец так, что я не могла не услышать.        — И кто же тогда они?        — Кто знает?        — Разве не вы?..        Он молчал, я злилась. Вот всегда так. Никто не хочет рассказывать мне всё, как оно есть. Будто мой голос не достигает их…        — Как думаешь, Мия, кто такие люди?        — Люди — это животные! — уверенно заявила я. Я знала ответ.        — Какой простой ответ.        — Разве я ошиблась?        — Нет. Всё верно. Существование всех, кого ты видишь на фестивале, так же естественно, как существование людей. Все мы, в конце концов, порождения природы.        — Так они люди или нет?        — Разница невелика.        — Зачем тогда мозги мне пудрить?        — Как интересно ты иногда выражаешься, — усмехнулся трёхглазый и отвернулся. Может, наша разница в том, что мои фразы кажутся им смешными? Наверно, они недостаточно учились в школе, раз не знают таких выражений. — Возвращаясь к нашей теме, Коппер тебе уже не нагнать. Что будешь делать?        Он уже не говорил идти мне домой. Что-то в его отношении ко мне изменилось. Видимо, осознал, насколько умной я оказалась. Впрочем, его вопрос застал меня врасплох. Судя по всему, со своей новой подругой я уже не увижусь. Это очень грустно. Мне было весело с ней. Раньше я уже расставалась с подругами из детского сада, так что мне не впервой.        — В жизни так часто бывает, — вновь заговорил старик с поучительным тоном. — Люди встречаются, вместе проводят вечер или два, или несколько дней, а потом их пути вновь расходятся. В этом нет ничего необычного.        — Наверно, вы правы, — смирилась я, хотя что-то продолжало бить меня изнутри.        — Тебя это не успокаивает?        Я отрицательно помотала головой. Блю задумался. Сложившаяся ситуация меня чем-то не устраивала. Будь это обычная однодневная встреча, я бы так не реагировала. Дело в том, что…        — Тебя беспокоит отсутствие выбора? — предположил мой собеседник и угадал. — Вынужденное расставание резко отличается от своевольного, не так ли?        Я кивала и с надеждой смотрела на бело-синюю маску. Ссохшиеся губы под ней были расслаблены. Через полминуты человек медленно развернулся и зашагал прочь, переставляя трость перед собой. «В этом я тебе не помощник. Путь домой тебе известен», — оставил на прощание он. Я готова была расплакаться и тихо опустилась на землю.        В темноте и одиночестве не было никого, кто мог бы подтвердить, что я существую. Я словно кот Шрёдгера…        Не знаю, как долго я так сидела, но с лучами рассвета я вспомнила, что обязана быть дома к темноте. Пора домой, как бы тяжело мне ни было уходить без результатов.        Я хотела ещё раз побывать на фестивале с Коппер, но если это невозможно, то остался ли смысл мне ходить сюда?