Нимфоманка. 25

Nikow, горячий альбом. Как тебя покорить? —Перемотка. Tallia Witzler. В этой гримёрке как-то душно, так что я добавляю в свой охладительных напиток немного льда. Моя голова гудит, но стараюсь не подавать виду. Мы в прошлом составе, только сейчас вместе с диджеем и оператором. Компания большая. Я стараюсь не смотреть на Кляйна, не желая разбираться в том, что творится в моей голове. Но он как будто знал, встаёт с пуфа и берет меня за руку, со словами "пошли пофоткаемся" и ведёт меня на улицу, где нас ждали. Кто-то просто отдыхал, ведь у многих день на одном лишь концерте не закончился. Сидели в v.i.p. зоне, разговаривая о своем. Ну а кто-то пищал при виде нас двоих, что, не буду врать, тешило мое эго. Блондин конечно уже был одет, но перед моими глазами все ещё был его силуэт с микрофоном в руках и потом на лбу. Тот горящий Юст, которым я его не видела раньше. Он так тепло улыбается своим фанатам, что я снова удивляюсь его артистизму. Не смотря на достаточный уровень алкоголя в моей крови, я пьяна сильно не была. Пропускаю разговоры молодых людей мимо ушей, чувствуя, как Юст прижимает меня к себе, приобнимая за талию. Возле нас встают молодые люди, и я обнимаю одну из них сбоку, тепло улыбаясь в камеру, сдувая волосы со лба. Когда он приобнимал меня мне было так..странно, что хотелось оттолкнуть его и уйти куда подальше. Изолироваться. Поэтому после сделанной фотографии я тут же скидываю чужую руку с себя. Но в то же время, мне хотелось на него смотреть, чего я старалась не делать. Эта немая борьба самой с собой забивала всю голову. Я расписываюсь на кепке какой-то девочки, после того, как она протягивает ещё и фотку, только что сделанную на Полароид, я прошу подождать. После достаю из кармана помаду, аккуратно обновляя макияж губ. Целую фотографию и ее щеку, провоцируя ещё одну фотографию. Она мило улыбается и, как мне кажется, даже краснеет. Другая девушка думает пару секунд, а потом неловко спрашивает, дёрнув легонько меня за рукав. —kannst du Just bitte auf die Wange küssen? für ein Foto—Юст не понимающе моргает, понимая лишь половину из сказанного. А я напрягаюсь. Ничего такого ведь? —Я могу перевести.—Говорит вероятнее всего её друг, высокий и худощавый брюнет. Я бы больше 20 лет не дала. Легонько улыбаюсь такой любезности, пока Юст разговаривает с другими ребятами. *Немецкая речь. —Не нужно, я знаю немецкий.—Я вижу, как тот удивляется, но кивает головой и немного отходит. *Английская речь. Я хочу взять и подтянуть Юста за руку, но почему-то отшатываюсь и говорю только —Подойди. Вместе со своей типично довольной моськой тот позирует, а я целую его в щеку, надеясь на то, что он просто проигнорирует этот момент. А я не понимаю, что со мной. Почему раньше мне было так безразличны подобные действия и взаимодействия, а сейчас происходит какое-то мракобесие.

***

—Я наверно уже поеду. Поздно.—Алкоголя я и правда перебрала, это правда. Но сегодня действительно был тяжёлый день, имею права. —Да ну, ты же скоро уезжаешь!—Тут же вскрикивает не менее чем я пьяный белобрысый парень. Было и правда поздно, так что нас оставалось трое. Я, Апсон и Юст, которого я старалась игнорировать все это время. Не знаю почему, но я остерегалась этого парня как огня. Ладно, знаю почему. После и заявил о подобном желании и Апсон, чему я была рада. Значит мы разъезжаемся. И уже после минут 20ти вещи были собраны, и мы лишь ждали, пока Апсон отойдет поговорить по телефону. Я только и радовалась, что этот день пройдет. Joost Klein. Я перебрал, признаю с поднятыми вверх руками(образно). Не знаю, связанно ли это, но меня по особенному стало раздражать поведении Талии. Не смотря на то, как хорошо мы провели сегодняшний день, она чуть ли не бегала от меня, как мышь от кота. Я то и дело, что стараюсь заговорить с ней либо хотя бы встать рядом, но не могу. Просто не могу, ведь она находит предлог уйти оттуда. И почему-то меня это так обидело, что молчать мой болтливый рот больше не мог. Когда Апсон ушел, я наконец решил поговорить. Поговорить по взрослому, и о том, что меня волнует. —Талия, что не так?—Выдавливаю я из себя немного подойдя к девушке, что сидела на подобии барного стула, отодвинув его от стола предварительно. —Ты о чём?—Она лишь хлопала глазками..нет, даже не так. Она хлопала уставшими но до боли красивыми и пьянящими глазами, какими я их не видел до сегодняшнего дня. Я что, настолько много выпил? —С момента, как ты приехала в Германию, я стараюсь быть для тебя хоть кем-то. Я бегаю как гребанная собака, вечно назначаю эти встречи, ведь ты не хочешь меня видеть нигде, кроме как по рабочим делам..—Я останавливаюсь, дабы набрать воздуха. Я подхожу немного ближе, и вижу, как она отодвигается.—Да в чем дело, черт побери?—Уже начинаю я повышать голос. Нет, я не боюсь ее напугать, ведь она не из пугливых. Это она меня пугает, так пристально смотря мне в глаза, когда ни одна мускула на ее лице не дрогнула. Ни одна чертова частичка ее красивого лица не заявила мне о том, что ей не все равно. Я тяжело вздыхаю, пытаясь взять ее за плече, но она не даёт мне этого сделать. —Что я делаю не так? Да, может я и поступал когда-то как-то не так.—Мой голос кажется до жути пьяным, ибо таким и является. Мои движения не очень уж и плавные совсем не подвластные мне, как и слова. Я бы не сказал все это на трезвую голову. —Все нормально, Юст, я не понимаю, о чем ты.—Говорит она не менее пьяным, но серьезным тоном, от чего я ещё больше злюсь, чуть ли не топая ногой. —Почему я тебе противен, Талия?—Говорю я уже спокойнее, но все таким же грубоватым тоном. И она молчит, что снова выводит меня из себя. Между нами так мало расстояния, но кажется, будто она так далеко, что мне страшно. Страшно, что её не существует. Той талии, которую я видел—для меня не существует. —Да скажи ты уже хоть что-то!—Еле как договариваю я. И она меня целует. Целует так, как целуют тех, чьей смерти хотят. Она притягивает меня за ворот футболки, а после сцепляет руки сзади моей шеи. Будто хочет, чтобы я задохнулся. Боже, так я готов задохнуться. Не до конца уверен, что это не в моей голове, но даже не собираюсь спрашивать. В голове все плывет, а мне становится до невозможности жарко. Tallia Witzler. И вот, случилось то, чего не должно было быть. Мы остались лишь вдвоем, и я стараюсь игнорировать его присутствие настолько, насколько могу. Меня одновременно от него воротит, и мне хочется подойти. Я ненавижу его присутствие рядом с собой, но и готова буквально требовать, лишь бы он остался. Он подходит все ближе, предъявляя мне то, чего я практически не понимаю. О чем он, какое противен? Я вглядываюсь в эти мутные но до жути манящие голубые глаза, то и дело переводя взгляд на губы. На чужие губы, о которых даже не имею права думать. Мне всегда казалось, что Юст это тот, о ком я не имею права думать. И я целую его. Целую так, будто хочу его задушить. Я не думаю о том, что я делаю. Голова кружится, а жар по телу тут же даёт о себе знать. Последнее чего я ожидала, это то, с какой силой он толкнет меня в этот чертов столик, не отрывая губ от друг друга. Потому что, я могу поклясться, как только мы это сделаем —мы поймём, что мы сделали до этого. Я сильно бьюсь спиной о выступ, но обоим все равно. Тот приподнимает меня на руки, усаживая на этот ранее прибранный белоснежный столик. Разбитая губа даёт о себе знать, из-за чего этот поцелуй один из самых болезненных в моей жизни. Я и сама не заметила, как наши языки свидетельствовали о том, что мы уже не можем ничего исправить. Он отстраняется лишь на секунду, всего мили секунду, дабы стянуть так мешающую футболку с себя и поцеловать меня ещё раз. Только вот за эту секунду я понимаю, что происходит, и пытаюсь слезть. Но меня останавливают, обратно впечатывая в этот гребанный столик. На мгновение мое тело напрягается. А потом я вспоминаю, что это не кто-то другой, а он. Я вспоминаю про Апсона, казалось бы, последнее, что должно было меня волновать. Хотя, кому я вру, мне сейчас так все равно на его наличие или отсутствие. Приобнимая парня, прижимаю к себе настолько, насколько это возможно. Чужие руки скользят по моей талией, в свободной от одежды зоне. И я снова чувствую этот запах морозного леса, что чувствовала раньше, в перемешку с потом. В комнате становится до жути душно и жарко. Не стоит говорить, что ветровка вместе с топом так же быстро испаряются, а я и не замечаю, как именно. За всю эту продолжительность не было сказано ни слова. Это не мы, это кто-то другой. Это сон. Какой-то через чур неприличный и развратный сон, в котором мы почему-то фигурируем. Я прикрываю глаза и приподнимаю голову, когда тот оставляет дорожку из поцелуев вперемешку с засосами от шеи до груди. Впиваюсь ногтями в его блондинистую взъерошенную голову, когда тот опускается непозволительно низко, откидывая куда-то и нижнюю часть гардероба. Я вновь жадно целую парня, ведь терпеть больше не могу. Сейчас мне противен воздух, а Юст мое единственное спасение. Тяжело вздыхаю, игнорируя все, что могло бы происходит вокруг нас. Игнорирую звуки, грохоты вещей, что мы случайно скидываем. К черту. Он отодвигает мешающую ткань в сторону, даже не отрываясь от поцелуя. Из-за чужих пальцев внутри мне сбивает дыхание. Я будто бы буквально не могу вдохнуть, насаживаясь на чужие пальцы, сама того не понимая. Одна из моих рук бродит по чужому торсу, а вторая вновь зарывается в его волосы, грубо оттягивая голову назад, дабы получить доступ к шее. Он лишь тихо вздыхает. Это явно было больно, но кому какое дело? Мне хочется сделать больно. Хочется сделать так, чтобы доказать ему, что мне не противно. Что ему должно быть противно, ведь он весь такой идеальный, а я — нет. Оставляю пару бордовых отметин, и вижу, как мое положение вновь немного меняют. Я не хочу смотреть. Даже не смотрю ему в глаза, ведь боюсь увидеть в них отвращение или насмешку. Боюсь в них увидеть чужие глаза. Ремень так же улетает куда-то в сторону, а Кляйн отходит на пол шага и грубо притягивает меня к себе, совсем не спрашивая или хотя бы предупреждая. И я вновь не могу дышать, а голова кружится с ещё большим усердием. Я прогибаюсь в спине, откидывая голову настолько назад, насколько это возможно, когда он входит. Чувствую, как Юст впивается в мою талию пальцами, регулируя такой темп, какой комфортный ему. Видимо он желает моей смерти настолько, насколько я желаю его. Я кое как приподнимаю голову и вновь притягиваю голову того к себе, напоминая о своем присутствии . Напоминая, что желаю, дабы он задохнулся, а те царапины, что останутся на шее, гласили об одной из главных ошибок в его жизни. Обо мне. Громкие стоны вместе со вздохами создают классическую комбинацию, особенно когда это все звучит в губы другому человеку. Мои ноги немного сильнее раздвигают, а тело прижимают к себе. Мои губы снова кровоточат, ведь я чувствую этот отвратительный металлический привкус во рту. И я так хочу, дабы он издал хоть звук, но Юст лишь тяжело вздыхает. Если сегодня я умру, я буду не против. Прохожусь острыми ногтями по всему его телу, подмечая каждую из татуировок, что сейчас для меня выглядели не более чем пятно.

***

Я помню абсолютно все. Моя голова раскалывается, мысли путаются и тянет блевать, а светлая комната моего номера говорит о том, что сейчас день. Забегаю в ванную комнату и кое как успеваю доползти до туалета. Мне все болит, и в голове всплывает картина, как я бьюсь об что-то из раза в раз, пока стараюсь доползти до дома, хоть и после такси. Боюсь проверять телефон, ведь не знаю, как до этого всего могла дойти моя дурацкая голова. "Талия Витцлер. Ты идиотка.„

***

Joost Klein. Просыпаясь в своем номере, я медленно сажусь на кровать, зарываясь в собственные ладони лицом. "Юст Кляйн, ты придурок.„