Рецессия. 26

Tallia Witzler. Мне нужно собираться, а я даже не застелила кровать. Мне хочется вернутся в детство, когда можно было просто накрыться одеялом, и надеяться, что мама не разбудить в школу в этот раз. Пожалеет. Никакой речи о завтраке даже не шло. Вечером я уже договорилась на подкаст, на который согласилась вчера до концерта, после слов Апсона. Я кривлю губы, снова вспоминая вчерашний день. Наконец решаюсь сходить в душ, но даже вода, так приятно обволакивающая раньше тело, провоцирует на рвотный рефлекс. Я кривлю губы, опираясь на стенку. В какой-то момент тошнота настолько сильно подходит к горлу, что я со всей силы поворачиваю кран направо. Спустя мгновение меня тут же покрывает до жути холодный дождик, и я тяжело вздыхаю. Это противное чувство использованности "смыть" с себя не вышло. Смотреть на себя в зеркало было просто невозможно, я видела в нем ту маленькую Талию, которой, казалось бы, больше в моей жизни нет. И вот, умываюсь из раза в раз, но ничего не выходит. Сама не замечаю, как лёгкая капелька стекает по подбородку вперемешку с водой из крана.

***

—Почему ты переехала так рано, и чего именно Греция?—Приятная девушка средних лет сидела напротив. Меня сразу предупредили, что это будет необычный подкаст, а с нотками интервью, так что я была готова. —Ну..—Я задумалась. И правда, почему Греция? Начала отвечать на этот вопрос ей одновременно как и себе.—Моя мама часто читала мне о греческих богах, и всякое такое. Наверно это детская приязнь. Когда мне нужно было переезжать, я долго не обдумывала "куда". Плюс там не так уж дорого, особенно, по сравнению с Германией. —Выходит, это такая себе детская мечта?—И правда, я не ответила на первый вопрос. Пускай и так. Киваю головой.—Ты где-то говорила о том, что работала в театре. Почему решила не углубляться в это дальше? —Я работала в аматорском театре как студентка. Меня посоветовал мой преподователь.—Заметив непонимание в чужих глазах, я откашливаюсь в кулак, и поворачиваюсь назад к микрофону.—Я училась на актерском. Выступала во всех возможных мероприятиях и помогала с организацией всяких "дней открытых дверей"—Делаю в воздухе кавычки.—Так что мне были поблажки. И такой себе комплимент, в виде подработки. Актерское мастерство было больше чем-то таким, что хотелось бы уметь, но не работать всю жизнь. Я больше все же музыкант. И это вот "я—музыкант" прозвенело в голове. Могу ли себя так назвать? Надеюсь. Спустя ещё парочку вопросов взрослая женщина задевает неожиданную тему. —Сегодня всплыли определенный контент, что это было?—Я хмурю брови, совсем не понимая—о чем эта женщина говорит. Та замечает мое смятение, махая какому-то мужчине рукой. Тот тут же слушается, останавливая мотор. —Слушай, скажу прямо. Оставить без реакции мы это не можем, и вырезать тоже. —Я не понимаю, о чем ты.—Хмурюсь, предчувствуя что-то не то. Женщина протягивает телефон, и я зависаю. Не могу двигаться, будто одно движение—и все, что я выстраивала так долго —распадётся на куски. На том видео я. Та Талия, которую я не могу видеть. Вся худощавая, с короткими волосами и желтоватой кожей. Талия, которая говорила еле связно на немецком, "хвастаясь" полностью изнасилованными иглами руками. Кривлюсь. —Hilfe, ich sterbe.—Еле понятно выговариваю я на видео, паралельно хихикая и шморгая носом. Я отдаю телефон владельцу, утыкаясь взглядом в пол. —Оно не одно. Их всего три. —Что на остальных двух? Она молчит, вновь протягивая телефон. Жмурюсь, выставляя одну руку вперёд. Будто отказываюсь от добавки. —Не хочу смотреть. Как давно они в сети? —С двух часов дня. —Ясно. Мы можем перенести остаток съёмки на другой день? Та мешкается, но по итогу вздыхает, поглядывая на наручные часы. *** Всю дорогу домой я даже не смотрю на водителя. Ощущения даже не двоякие—они очевидные и целиком отвратительные. Чем ближе я к номеру, тем больше мой подбородок дрожит, а ноги подкашиваются. Подходя к двери, я замираю. Цветы и записка. Жёлтые нарциссы, что я так давно не видела. Я достаю до боли красиво написанную записку, вчитываясь в текст. «У меня ещё много такого, не сомневайся. На что ты готова пойти, Талия? » Мир замирает. Я еле как открываю дверь, закидывая в номер такой приторно красивый букет цветов вместе с запиской, и сама после вхожу внутрь. Нет, не так. Падаю. Сама не замечаю, как оказываюсь на полу, упираясь носом в собственные колени. Дышать тяжело.

***

Joost Klein. Самое отвратительное, что я не помню, как это началось, и чем закончилось. Мой телефон кишит пропущенными от Апсона, вместе с обычными уведомлениями. Тяжело вздыхаю, заходя в такой родной мне чат. —Потом объяснишь, что это было) Пару секунд смотрю на уведомление, а после блокирую экран, вновь упираясь в собственные ладони. "Я сам не знаю, что это было." Говорю я сам про себя. Единственное, что могу сказать—Я влюблен. Чертовски и безвылазно, но все же влюблен. И понятия не имею, что с этим делать. Я бы с удовольствием поверил в то, что это был сон, если бы вся моя шея не пестрила бордовым цветом, а спина не пекла, как умалешенная. *** —Что ты видел?—Захожу я издалека, из-под лба поглядывая на самодовольного темнокожего товарища. —Ну сначала я слышал, и не совсем понял, что происходит.—Тот тоже начинает издалека. Даже слишком, вытягивая каждое слово.—В силу собственного поддатого состояния, разумеется. —С каких пор ты так разговариваешь? —Со вчерашних.—Он вновь улыбается, а я кладу голову на кофейный столик. —Так вот. Потом я зашёл на криках—Он откашлялся в кулак, меняя свой обычный голос на писклявый.—О да, Юст, ты так хорош. —Апсон, мы перепили, а не с ума сошли.—Буркнул я, закатывая глаза. Я уверен на 99%, что подобного не было, и он просто не лишает себя возможности поиздеваться над другом.—И у нее не такой писклявый голос.—В конце зачем-то добавляю, на что слышу лишь хихиканье. А вроде взрослый парень.. —Вообще-м, ну зашёл я, увидел.—Он замялся.—Немного, понял, вышел.—Я щурюсь, после чего тот поднимает руки вверх.—Клянусь. —О Господи..—Завываю я, после чего измученно мычу. —И что здесь плохого?—Говорит мой друг игриво, подмигивая мне. Я снова потираю нос, шморгая. Чувствую себя ужасно, ведь перепил. Голова раскалывается, а этот бестолочь выглядит так, как будто только вчера родился. —Ты понимаешь, Талия она..—Я пытаюсь подобрать нужное слово.—Непредсказуемая. И я понятия не имею, что это могло значить. —Она тебе нравится? —Что? —Ты меня услышал.—И сейчас он, казалось, мигом стал серьезным.—Ты испытываешь к ней что-то? И я молчу. Молчу, ведь не могу признать то, о чем буквально думал утром. Мне до боли страшно это признавать. —Так дело не пойдет, дружище.—Тот бьёт меня по плечу, тяжело вздыхая.—Если ты не сделаешь буквально ничего, то это уже и будет "катастрофа".—Он вновь делает эти лапки в воздухе. —А что сказать? Апсон задумался, разглядывая незамысловатый интерьер моего номера, не учитывая того, что у него буквально аналогичный. —Если не можешь сказать, сделай что нибудь романтичное. Ты знаешь, где она живёт? —Есть такое.—И ведь и правда. После того, как я провожал эту голубоглазую девушку, адрес четко отпечатался в моей голове, не давая и возможности забыть хоть какую-то деталь о ней. Хотя бы такую не важную. Я не знал номера, но это не было сильно засекреченной информацией. —Отправь ей цветов, если не готов ещё увидеть лично.—Тот щелкает в воздухе, как будто придумал что-то грандиозное.

***

И я правда решил, что это лучшая из идей. Сначала листал сайт доставки около 20 минут, но мне так и не смогло ничего угодить. Все казалось слишком "не таким" и каким-то.. вульгарно дешёвым, что-ли. И если раньше я бы просто выбрал розы, сейчас решился на что-то через чур глупое и самоуверенное. И вот, звоночек брыньчит, осведомляя о приходе нового посетителя в моем лице. Я неловко оглядываюсь по сторонам, цепляясь глазами за различную растительность, сам не понимая, что же ищу. За столешницей сидела молодая девушка лет 24, хоть и уставшая за целый день, но все так же улыбчивая. Меня удивляют такие люди. Английская речь* —Вы ищите что-то конкретное? —как вы поняли, что я не говорю по немецки? —Моя подруга была на вашем концерте. Сложно было не запомнить лицо, которое видишь стабильно на протяжении недели.—Говорила она как-то так невинно и тепло, будто бы совсем недавно работает флористом. Не поймите меня не правильно, но я думаю, что работа с людьми утомляет. А она все ещё этим живёт. —Да не знаю, честно говоря.—И вот, я впервые за долгое время мнусь как школьник, ведь правда не знаю, что сказать. —Какой предлог и кому дарите?—Казалось бы, вполне простые и очевидные вопросы. Но даже на это мне было тяжело ответить. —Девушке.—Я зачем-то оправдываюсь.—Не своей, чужой, свободной. И вместо понимания я слышу..хихиканье? Такое простое и искреннее. Спустя пару секунд она прикрывает рот, кивая головой, извиняясь. —Прошу прощения.—Я уже вижу, как она подбирает слова. Мне ещё более неудобно.—То-есть, вы за ней ухаживаете, я правильно понимаю? —Скорее всего.—Вновь отвечаю неоднозначно. Та приподнимает одну бровь, но все же разглядывает собственный ассортимент, тут же подходя к ярко бордовым розам. Может, они и подходят Талии внешне. Но я ее такой не вижу. —Классика? —Да нет, вот в том и проблема, что не классика.—Я вздыхаю, потирая переносицу. —Опишите мне её как нибудь.—Спустя пару минут раздумий заявляет продавщица. Я вглядываюсь в разные цветы, думая над очередным вопросом. —Она непредсказуемая. Упертая, возможно немного грубовата. Нежность не про неё.—Уточняю, вглядываясь в тюльпаны, отмечая в голове, что ей они точно уж не понравятся. —Вы так интересно рассказываете.—Перебивает она мои раздумья, делая что-то "свое", вытягивая по пару цветков из одного графина с водой.—Вроде и негативные черты, а так улыбаетесь.—И она говорит это так, будто бы я и правда улыбаюсь. Действительно, сам того не замечая. —Я не знаю, почему, но мне кажется, что она до боли искренняя.—Рассуждаю так, будто эта девушка знает Талию, и может ответить мне на вопрос.—Она очень честная. И мне кажется, что это самый добрый человек, которого я знаю. Она берет ещё парочку цветов, что совсем не собираются в кучу в моей голове. Достает ещё какую-то зелень, а я смиренно жду, наблюдая как та кропотливо делает свое дело. Спустя ещё минут 15 это выглядело как искусство. Хоть девушка уже и закрывалась, но все же смогла разъяснить мне кое что. —Вот эти—Она тыкает на парочку нежно розовых цветов.—Это розовые гвоздики. Многие думают, что гвоздики только покойникам, но они очень красивые, как по мне. Врят-ли ваша эта девушка верит в приметы.—Она улыбается, показывая ещё на парочку, на быструю руку убираясь и складывая вещи по полкам.—Это чёрные Лилии. Вообще, таких не бывает, но их основной цвет фиолетовый, так что из-за слияния с краской выходит такой вот эффект. Я хотел спросить ещё кое что, но та настолько спешила, что я решил не задерживать ее ещё больше. А все это добро украшала крафтовая бумага вместе с темно синим бантом.

***

Я ехал, потому что хотел поговорить. И нет, это не потому что я каких-то старых взглядов, что "на девушке нужно женится, если ты с ней переспал", вовсе нет. Просто я не хочу делать вид, что ничего не было. Не хочу сделать хоть немного больно человеку, который помогал мне, буквально ненавидя. Не хочу делать больно тому, кто заслуживает на большее, чем я. Но это все, что могу предложить. Мое сердце как-то чрезмерно сильно стучит, пока я прохожу мимо женщины на регистрации. Та как-то странно поглядывает на меня, но молчит. Да и мне все равно, кто и как на меня смотрит. Стою возле двери около минуты трёх, а после звоню, по привычке отходя от дверного зрачка. Сердце стучит ещё сильнее, когда я слышу шаги. Я прикусываю губу и мнусь на месте. Все заготовленные реплики тут же испарились, когда я подошёл к двери. В последний момент решаю, что это ужасная идея. Может стоит сделать как я и хотел, просто оставить цветы? Только решаюсь положить букет, как слышу поворот ключа и чуть ли не отпрыгиваю. И вот, она открывается—я вижу ее. Дар речи пропадает. Мне все равно, в каком она состоянии. Я и не сразу замечаю, как же ужасно она выглядит, не смотря на то, что даже в таком виде она выглядела бесподобно. Тут же судорожно поднимаю букет с пола, боясь поднять на неё глаза. И Талия молчит. Ждёт. Как только я набираю достаточно воздуха в лёгкие, и хочу что-то сказать, получаю хлесткую пощечину и замираю. —Даже от такого мудака как ты я не ожидала подобного.—И я вижу, как ее подбородок предательски дрожит. Я не успеваю ничего понять, как вглядываюсь в такое знакомое и родное мне лицо. Она вся опухшая, и точно не от алкоголя. Та хлопает дверью передомной, и все, что я слышу под конец—это всхлип. Такой одинокий и болезненный, что у меня аж у самого сердце сжимается. Если это то, что я думаю, значит и правда—катастрофа.