Просто помолчи рядом. 28

Joost Klein. Дверь открывается, и я вижу её. Она кажется такой измученной, что мне самому хочется рыдать. Как только та видит меня, сразу собирается закрыть дверь, но лишь прижимает мою ногу, что тут же встала в проёме. Английская речь* —Я понимаю, что ты не хочешь меня видеть, и имеешь на это полное право. Но я хочу помочь, умоляю.—Говорю быстро и заученно, лишь бы та успела услышать полную фразу, перед тем, как уйдет. По крайней мере, на то был расчет. Tallia Witzler. —Пошел к чёрту, Кляйн.—Говорю я тихо и еле слышно. Меня раздражает, что при виде него я снова начинаю чувствовать то, чего была лишена эти дни. Снова могу дышать, и скажу даже больше, у меня появляется отдышка. Даже не думаю о том, насколько ужасно сейчас выгляжу. Снова стараюсь закрыть дверь, но чужая нога все так же стояла там. Как и сам блондин. Стоял и смотрел на меня, пытаясь переубедить, что-ли. —Обещаю, я не буду маячить больше перед глазами, только выслушай.—Белокурый активно жестикулировал руками и даже немного путался в словах, что на него похоже не было. —Знаешь, а я же практически поменяла о тебе мнение.—Голос начинает предательски дрожать, и последнее, чего я хочу, это показывать ему свою слабость. То, что болит, и о чем я не в силах говорить. Но сейчас я правда взорвалась. Мне хотелось кричать, верещать, бросаться на него с кулаками и умолять уйти из моей чертовой жизни раз и навсегда. Не этого я хотела, когда ехала на это гребанное Евровидение. Тот, воспользовавшись ситуацией, без спроса заходит в квартиру, прикрывая дверь позади себя. —Тебя кто впускал, а?—Повышаю уже голос, толкая его в грудь. —Талия, твоя реакция мне понятна.—Начинает тот как-то через-чур спокойно, а я не даю договорить, продолжая всё ту истеричную тираду. —Нихрена тебе не понятно. У меня только начало все налаживаться, а тут появился ты, и вся моя жизнь пошла по одному месту. Знаешь, кто ты?—И сама не замечаю, как мои глаза намокают, а по щекам стекают такие предательские капли, сигнализирующие о моей очевидной слабости сейчас. Я подхожу практически в плотную, тыкая тому пальцем в грудь, вдавливая в закрытую дверь. —Ты моральный урод, вот, кто ты на самом деле. Я поверила в то, что ты человек, у которого есть эмоции. Который влюблен во что-то, кроме себя.—Мой голос тихий, но до жути шаткий. Я имела ввиду музыку, хоть и как будто надеялась на что-то иное, чего не собираюсь озвучивать даже самой себе. Даже в голове. Юст немного горбиться, уворачиваясь от очередной моей попытки ударить того по грудь, или вроде того. Парень аккуратно берет меня за запястья. Не заламывает, не толкает в ответ, а лишь держит меня. И это бессилие лишь еще больше отдается мне в горле чем-то горьким и скрипучим. Joost Klein. —Умоляю.—И я говорю еще тише, боясь спугнуть. Что-то в грудной клетке сжимается, когда я вижу Талию в подобном состоянии. Никогда не был больно верующим, но готов перейти к самому настоящему жертвоприношению, лишь бы того дня никогда не случилось. Поджимаю губы к себе, оглядывая незнакомый мне номер. Тут не наблюдается особого порядка, что, по правде, для неё присуще. Немного напираю на ту, самостоятельно усаживая на мягкий пуф, напротив которого был деревянный кофейный столик. И сажусь напротив, на точно такой же пуф, что, казалось, ни разу ей не использовались. Делаю глубокий вдох и выдох, замечая как девушка наконец-то слушает. —Ты права, я моральный урод и не более того.—Прощупываю почву, ловя нужную интонацию. Мой голос хриплый и протяжный.—Честно признаюсь, что не помню практически ничего с того дня, но уверен, что одних извинений мало.—На мое превеликое удивление она слушает так внимательно, будто другого выбора нету. Уверен, что этот взгляд я запомню надолго. Ноги поджатые к себе, голова немного наклонена, глаза лениво приоткрыты, и в то же время такие заостренные, будто у кошки, что наблюдает за собакой. Она то и дело кусает свои губы, хоть раньше подобного поведения за ней я не наблюдал. Может, я и не смотрел? Да нет, всегда смотрел. —Но я искренне хочу помочь. Ты можешь мне не верить—абсолютное твое право.—Она медленно кивает, но я фразу не закончил.—Но, может, это будет звучать слишком грубо.—Мнусь, прикусывая внутреннюю часть щеки. Отведи я взгляд—она потеряет любой интерес к моей персоне сейчас—вот так это чувствовалось. —Почему я должна поверить тебе?—Потарапливает она меня, разглядывая как впервый раз. Будто я на небесном суде. —Хуже я не сделаю. —В любом случае, возможно ты решил меня добить. И я даже позволяю себе немного улыбнуться, по крайней мере до того момента, пока не понимаю, что Талия не шутит. Она вполне себе представляет меня в подобном эпизоде, что заставляет меня напрячься еще сильнее. И мы молчим, ведь брюнетка думает. Она не выгоняет меня снова с квартиры, что казалось удивительным. —Не смотри на меня так.—Слышу я женский голос, что внезапно раздался в мертвой тишине. И хоть я понятия не имел, что такое в её понимании "так", я не смел задать лишний вопрос, молча уставившись на собственные пальцы, разглядывая цифры, что навсегда отбились в моей голове. —Пускай. Но после этого я не хочу даже слышать и писка от тебя.—Это звучало так строго и прямо, что я поверил, тут же закивая головой. Согласился на условия, что, честно говоря, ну никак устроить меня не могли. Но я их понимал, хоть и не так сильно, как она.

***

Tallia Witzler. Я согласилась на помощь, потому что не верила. Не верила в подлинность его слов и свое будущее. Вновь готова была сдаться, нырнув в тот ужас, из которого еле выбралась. Мое согласие—прямая готовность к концу. Даже в подобном состоянии я видела, как Кляйн старался показаться хорошим и заботливым парнем, коем не был. И каждый его взгляд или молчаливая попытка подать мне руку, или типо того, расценивалась мной как насмешка над моей персоной. Такой слабой и омерзительной личностью, к которой не хочется прикасаться, не то, что заботиться. —У тебя остались контакты команды?—Я поджимаю губы к себе, держа в руках включенный телефон. Не отключав режим полета все это время было страшно возвращаться в этот мир. —Смотря про кого ты говоришь. —Всех.—На мое удивление, тот не был раздражен моей подобным очевидным "тупняком". Я захожу в поисковик и вбиваю знакомые ключевые слова, но без интернета мессенджер отказывался работать. Хмурясь медленно и нехотя нажимаю на кнопку с самолетом, и страничка обновляется. Я слышу, как на Инстаграм с характерным звучанием приходят сообщение одно за одним, и тут же ставлю мобилку на безвучку, игнорируя и всплывшие чаты в телеграмме. Все, с кем я имела дело, это мой переводчик и менеджер, о чем я и уведомляю Юста. —Ты можешь попросить номер Романа у менеджера?—Хмурюсь, не сразу вспоминая, о каком Романе идет речь. —Он тебе зачем?—спрашиваю я насторожено, но ответа не получаю, отвечая сразу на чужой вопрос.—Вряд ли она ответит мне. —В чем проблема? —Тебя это не касается.—А ведь я забываю, что на самом то деле он здесь для этого и сидит.—Неприятный инцидент связанный с этим Романом. В общем-то, не вариант. И я замечаю, как даже он в тупике. Мы молчим минуты три, каждый сидящий в своих раздумьях. Я вижу, как тот рассматривает пальцы, на которых красуются уже знакомые мне татуировки с цифрами или скорее годами. Я так и не спросила их значения. Не успела. —Это все странно.—выдаю, зарываясь лицом в собственные ладони. Слышу вопросительное мычание, и как бы я не хотела, но кричать не могу. —Эта твоя имитация бурной деятельности вам зачем?—Первое, о чем я подумала—его попросили сделать ещё что-то. И для этого "ещё чего-то" нужна не только моя квартира, а и сама я. —Талия.—Давно не не было так больно слышать собственное имя. Это та интонация, которую я узнаю из тысячи, нет, миллионов интонаций. Мольба. Такая мольба, которую сыграть невозможно. Но вместо такого знакомого мне разочарования, это слово с его уст не имело больше никакого окраса. Его голубые глаза смотрели на меня так чисто, как смотрят животные. И мне противно от того, что он так смотрит на меня. Мне хочется спрятаться, замкнуться в уборной, залезть под кровать, притвориться мертвой, умереть..все, лишь бы именно он не смотрел на меня так.

***

20.. год. —Если тебе не нравится моя музыка, это не значит, что она плохая. Это значит, что у тебя плохой вкус.—Язвлю я по привычке своему отцу, подкатывая рукава рубашки повыше, укладывая гитару к себе на колени. В отличии от матери, он был наибольшим противником моего интереса к музыки. Мужчина имел совсем другое представление о красоте, под которое я никак не могла подпасть. Да и не пыталась, если честно. Не буду врать, на душе было паршиво после каждого его скривляного лица, что случайно замечало мои руки на гитаре. —Тебе так сложно выбрать что-то другое для отца?—И вот это вот "что-то другое" звучало как абсурд. —Так сложно хотя бы сделать вид, что ты меня любишь?—Тот поджимает губы к себе, но вины совсем в этом не чувствую. Это его эмоции, за которые он сам несёт ответственность .—Я не прошу о любви, мне она больше не нужна. Просто не мешай мне жить. —Мы столько денег в тебя вкладываем, что бы в старости не получить и копейки? Не думаешь о своем благополучии, так подумай о нашем!—Тот стукнул кулаком об ближайшую тумбочку, и хоть я справедливо дернулась, но терпеть не собиралась. Никогда в жизни я не буду поджимать уши и хвост из-за этого мудака. Знала, что ударит. Но и он знает, что бывает, когда мне в рот кладут палец. —Слушай меня сюда.—Откладывая инструмент в сторону, я резко поднимаюсь на ногах, подходя к тому ближе. Мой голос становится тише, говорю практически сквозь зубы.—Я порву себе зад, но ты не получишь ни копейки с того, что я заработаю. А я заработаю, потому что смогу. А знаешь, для чего?—Тот лишь смеётся с моей "попытки быть серьезной", как он обычно выражается. —Ведь хочу посмотреть тебе в глаза, после того, как ты будешь видеть меня в своем дурацком зомби-ящике, весь грязный и вонючий, ибо без матери ты и помыться не сможешь. Ты будешь ненавидеть меня ещё больше с каждым годом, ведь сам так и не смог стать человеком. А я смогу, не сомневайся. —На одном вздохе заканчиваю я монолог. —Талия.. —И услышав это, мне даже показалось, что он хочет попросить прощения. Что все таки была понятна хоть часть посыла, хоть и в такой грубой форме поданной. Мольба. То, с чем я могу это сравнить. И после такого, мне даже кажется, что он человек, который способен чувствовать. Человек, который сейчас обнимет меня, прижав к себе со всей силы, и скажет, что я молодец. Большего мне не нужно было, клянусь. —Не позорь отца.—Заканчивает тот.

***

—Тебе лучше уйти.—Все то, что происходит, до жути неправильно. Я прекрасно понимаю, что это тот самый мой конец, что по моим предположениям должен был выглядеть именно так. Было ожидаемо, что рано или поздно что-то вылезет наружу. Но почему-то я не хочу, чтобы за этим концом наблюдал Юст. Я не смотрю на него, потому что мой нос начинает печь, как только я поворачиваюсь к его лицу. Забываю про то, что именно он был посредником тех букетов. Может, люди и не могут относиться ко мне хорошо, возможно, это какое-то чёртово правило, придумано богом, если он и существует? А он смог. Хоть и не надолго, хоть и вот так. И поэтому мне некомфортно от того, каким человеком я становлюсь возле этого блондина. —Извини, но я не уйду. —Я вижу, как он хочет подсесть ближе, но почему-то этого не делает. —Вы решили ещё и меня прикончить? Если да, то поторапливайся, я даже не буду сопротивляться. — Кто "мы"? Мычу что-то себе под нос, понимая, как же я сейчас ужасно выгляжу. Это меня дестабилизирует. —Кто там этим занимается, мне посрать. Просто я не понимаю самого посыла. Для чего ты помогаешь мне в том, в чем сам замешан, Кляйн? К чему этот цирк?—И он смотрит. Смотрит долго, неразборчиво, мутно. То хмурится, то приподнимает брови вверх, будто ведя диалог с самим собой. —Ты ненавидишь меня, потому что я замешан?—Эти слова звучат до жути знакомо. Меня вновь отбрасывает в тот день, когда тот задавал мне похожий вопрос. А потом я его поцеловала, что было запущенным таймером. Поджимаю губы к себе, снова переводя на него свои глаза. Его, в отличии от моих, были чистыми. Он казался ангелом на фоне меня. Я не сравниваю себя с дьяволом, даже каким-то до жути неудачливым и ущербным. Если он ангел, то я человек, которого по непонятной причине зачем-то определили ему в какой-то форме наказания. Очень изощрённо и низко со стороны того, кто руководил распределением. —Не знаю.—Зеваю себе в руку, впервые подмечая про себя за последние пару дней, что хочу спать. Но мне страшно засыпать. И этот страх превращается в панический, когда я держу глаза закрытыми дольше, чем того требуется. —Ты хочешь помочь, так?—Сама не верю в тот бред, что собираюсь сказать.—Хоть и понятия не имею, нахрена оно тебе нужно. Тот слабо кивает, все ещё будучи где-то в своей голове. —Останься сегодня здесь, хотя бы до утра—Брови белобрысого вновь тянутся наверх, и я отмечаю про себя, насколько это была глупая идея.—Я уставшая и несу бред. Зачем-то оправдываюсь, что совсем мне не присуще. —Я и так собирался остаться, просто не ожидал, что мне не придется тебя уговаривать.—Мне показалось, что тот шутит, но нет. Сегодня нету и нотки того Юста, которого я знала. Он серьёзный, задумчивый, деликатный и какой-то странный. Легонько киваю головой, встав с так удобного мне ранее пуфа, впервые за пару дней собираясь принять душ. Хватаю первую попавшуюся футболку из шкафа.

***

Joost Klein. "Юст Кляйн, ты ещё больший идиот, чем думал. " Раздается в голове, после захлопнувшейся двери в предполагаемую мной ванную комнату. Никого я ни к чему не принуждал. Она уверенна, что то, в чем она сейчас варится—плод моей помощи и совместной работы с Романом, не считая ещё кого-то. Как бы эгоистично это не было, но мне от этого немного легче, хоть и совсем не спокойнее. В моей голове сейчас столько деталей, что не дадут мне сегодня заснуть, чему я могу благодарить только лишь Талию. Девушку, что даже в таком состоянии умудряется заставлять ломать голову, находя столько не логических цепочек и несоответствий, что можно сойти с ума. Но если мне придется сойти с ума, то я иду на это добровольно. Оглядываю квартиру-студию так, будто бы в ней находится какая-то подсказка. Цепляюсь взглядом за кровать, возле которой внизу валялось одеяло. И как-то сам на автомате решаю застелить, не акцентируя внимание. В другой стороне кухня. Самое не тронутое место здесь, помимо столов, на которых как будто бы все осталось так, как и до появлении временной хозяйки. ”А где она ела?” Почему-то ловлю себя на подобном, отмечая практически пустое мусорное ведро. Сомневаюсь, что она ходила его выбрасывать. Даже так там отсутствовали даже банальные пластиковые приборы и тарелки, в которых обычно приезжает доставка. ”Не ела.” Вряд ли я умудрюсь заставить ее съесть хоть кусок того, что закажу. Если и заниматься подобной реабилитацией, то уже завтра, на свежую, хоть и больную, голову. Перед моими глазами все ещё её лицо. Такое мне не знакомое и измученное. Иногда казалось, что она уже просыпается с мытой головой и помадой на губах, но отныне эта теория была вдребезги разбита. А в ушах фраза, что не оставляет мне и малейшей догадки, что творится в женской голове. "Останься здесь, хотя бы до утра". И так хотелось сказать "Я бы и не ушёл ", но вместо этого вновь показался аморфным дураком, что лишь молчит и смотрит, как рыба. Все так же прогуливаясь по квартире подмечаю все больше деталей, что вгоняли меня в ступор, или же просто помогали собрать в кучу все то, что здесь происходило все это время. Она не пила, никаких бутылок из-под алкоголя не было. Вряд ли бы я так смог.

***

Мы не заостряли внимание на спальных местах. Хоть и второго спального места не наблюдалось, но кровать была достаточно большой для удобства двух людей, что не собирались спать "вместе". Понятия не имел, как стоит себя вести. Смотря на голубоглазую брюнетку, что казалась по-особенному хрупкой сейчас, я не мог заставить свою голову замолчать и просто поспать. Переживал. Вряд ли она попросила остаться просто так, хоть и я не верю в то, что она чего-то боится. Даже сейчас Талия походила на ураган. Заснуть так и не смог, лишь делал вид, прислушиваясь к чужому дыханию, хоть и не посмел повернуть голову к источнику. Боялся, что та проснется, и лишится хотя бы пару часового сна, в чем была бесспорно ограничена все эти дни, я не сомневаюсь. Когда мои глаза пытались закрыться от банальной усталости, силуэт Талии исчезал. И я боялся этого сейчас больше всего. Не смогу лишиться кого-то ещё.

***

Tallia Witzler. Тело сковывало. Как только я пыталась закрыть глаза, к горлу подходил ком, который я не могла контролировать, а голова начинала гудеть. Я лишь лежала, практически поджав колени к животу, и разглядывала стену, что в темноте было и не видно. Не могла понять, сколько времени прошло, но по ощущениям около двух часов. Юст уже спал. И детская глупая проблема вновь вылазит наверх—не могу заснуть, когда никто кроме меня не бодрствует. В какой-то момент решаю сконцентрироваться на чужом дыхании, лишь бы хоть на немного заглушить внутренний голос, что перебивал сам себя из раза в раз. И это сработало. Я не видела парня, но слышала. Впервые мне было более менее спокойно, хоть и на такой маленький промежуток времени.