О добре. 29

Передомной стояла женщина, что пахла выпечкой и цитрусами. Несмотря на то, насколько та не отчётливо выглядела в силу отсутствия какого либо источника света, но ее узнать было не тяжело. Вокруг нас ничего, кроме темноты. Даже более, как таковой опоры не наблюдалось, понятия не имею, на чем стою. Оно какое-то липкое и неприятное. Как только я вижу любимый мной силуэт, мне становится абсолютно все равно на тот ком в горле, что никак не мог оставить меня в покое столько времени. Немецкая речь* —Меня снова мучают кошмары, мам.—Кричу я, в надежде быть услышанной. Рыдаю так, как последний раз рыдала лишь когда уезжала без лишней копейки в кармане так далеко. Мой нос начинает болеть, горечью отдаваясь где-то в горле. Подбородок дрожит, чего я и сама не замечаю. —Скажи хоть что-то, я тебя умоляю.—Понемногу, вглядываясь в эту темноту, я вижу все больше и больше очертаний. Ранее вечно приветливое и ласковое лицо не выражало ни намека на лёгкую улыбку. А глаз не было совсем видно. Будто их и не было вовсе. Я пытаюсь подойти к матери, но не могу. Что-то держит меня настолько сильно, как будто это те самые тени, что мучали меня все эти дни. Я в зыбучих песках, что не поглощают меня, а лишь удерживают. —Прошу, забери меня, я так больше не могу. Мне так тебя не хватает. —И я кричу. Кричу так, что горло начинает дереть, а по ушам отбивается неприятное и громкое эхо. В очередной раз шморгаю носом, понимая, что давлюсь собственными соплями, а слезы уже проходятся лёгкой дорожкой по ключицам. Они обжигали, оставляя за собой лёгкое раздражение, которое пекло и будто прожигало кожу насквозь. Я совершенно обнажена, и почему-то только сейчас это замечаю. Холодно. Настолько холодно, что зубы ко всему перечисленному начинают биться об друг друга, а дышать ещё сложнее, чем прежде. —Я не справилась, скажи хоть что-то. Накричи на меня, обзови, ударь. Что угодно.—Совсем перестаю слышать саму себя. Я будто кричу в пустоту, коей это все и является. Начинаю видеть всю картину такого любимого мне ранее человека. Абсолютно бледная женщина, что и на жильца не похожа, хоть и раньше имела немного смугловатый оттенок кожи, от которого и след простыл. Она не моргала, не дёргала и бровью, хоть раньше имела до жути выразительную мимику. Раньше. И та идёт ко мне. Каждый её шаг звучал в моей голове настолько грубо и громко, будто бы с каждым её движением в мою сторону что-то ломается. Мне больно. Мне так больно, что тяжело с первой попытки сказать, что именно болит. Сердце болит так, будто в него вонзили ножом, прокрутили, а после —вытащили затупившийся клинок. Я жмурюсь и падаю, спотыкаясь о что-то неестественное. Стараюсь отползти, чувствуя, как ногу хватает судорога, а рука ощущается так, будто ее кто-то вывернул. Но я ползу. Ползу, хоть и правда хочу умереть.

***

Просыпаюсь от сильной судороги в ноге, прижимая ту с коленом ближе, утыкаясь носом. И не сразу понимаю, как слеза стекает по тому же колену уже по настоящему. Я запрокидываю голову назад, ожидая, пока эта жуткая колючая боль в икре прекратиться. Я слышу звук чего-то поставленного рядом со мной на тумбочку. Если бы раньше я дернулась, то сейчас лишь надеюсь, что это какая-то граната, или типо того. Боль прекращается, но лучше мне от этого не становится. Я стараюсь сдержать слезы насколько могу, ведь, ясное дело, что передомной стоит другой человек. Но я и не сразу понимаю, что это Юст. Блондин, про которого я и не вспомнила бы на утро, если бы тот ушёл. Я приоткрываю глаза, наспех вытирая такие постыдные слезы на щеках. Нехотя приподнимаю глаза на рядом стоящего, медленно проводя взглядом от живота до самого лица. Он ждал, пока я обращу внимание, не издавая и звука. Когда тот понял, что завладел моим временем, тихо и неспешно начал. Английская речь* —Это вода. Если не веришь—я могу отпить.—Он слабо приподнимает руку в сторону чашки, на которую я только обращаю внимание. И я молчу, ведь понятия не имею, к чему эта вся доброта, и что мне сказать. Как только я собираюсь что-то спросить, тот все таки подносит стакан к своим губам, делая лёгкий глоток, после вытирая ободок об футболку, и ставит обратно на тумбу. Слежу за каждым его движением, подмечая любую мелкую деталь в его внешности, что раньше банально не замечала. Он не отрывает взгляда от того, как я так же медленно и аккуратно делаю пару глотков того, чего не пила несколько дней. Организм однозначно благодарен такой щедрости. Даже не сразу улавливаю, что все это время в квартире стоял запах выпечки и омлета. Все мое внимание сейчас было к этому голубоглазому парню, чьего присутствия я ещё не успела обдумать как следует. Тот вновь направляет мой взгляд своей рукой, всего немного указывая пальцами, и я вижу два крафтовых пакета на столе, которым я толком и не пользовалась за время своего здесь присутсвия. Я даже там не сидела ни разу. —Не знал, что ты ешь, извини.—И вот это "извини" было ещё чем-то непонятным, но так аккуратно сказанным.—Там круасан шоколадный из кафешки снизу, а во втором—сэндвич с яйцом и беконом.—Тот чешет затылок, а я хмурюсь. Вновь успеваю лишь открыть рот, как тут меня снова перебивают. —Ты не любишь сладкое?Не ешь мясо?—Юст звучал таким уставшим, что мне даже было немного перед ним стыдно. Мне..Стыдно? —Я не ем по утрам.—Хрень собачья. Я ем как ребенок с голодного края, но зачем-то морила себя умышленно голодом все эти дни. Хоть что-то оставалось живым во мне. —Не подумал.—Спустя пару секунд говорит он, поджимая губы к себе. Я вглядываюсь в его голубые глаза, что были открыты всего наполовину. Он однозначно хотел спать, отворачиваясь каждый раз, дабы зевнуть. Его поведение, хоть убей, но объяснить я не могла. Если бы мы были друзьями, это можно было бы.. связать между собой, хоть и то—с очень тяжкой натяжкой. ** Английская речь* —А завтрак в постель?—Протягиваю я, тут же закашляв себе в рукав. Естественно, ничего такого я тогда не ожидала. Особенно от Руслана. Тот разбудил меня в 12 часов тем, что принес продукты мне в номер. К сожалению, я умудрилась заболеть, а срывать съёмки из-за этого было не в тему. —А жопу тебе не подтереть?—Грубо, но даже это вызывает у меня лёгкий смешок. Он не переживал, но заботился. По своему. И я благодарна, ведь именно он тогда поставил меня на ноги, на пальцах объясняя, что и когда принимать, сколько раз в день—и что со мной будет, если я откажусь. ** —Я скину денег за предоставленные неудобства, извини.—вновь берусь за чашку, делая ещё пару глотков. Вижу, как тот устало облокачивается на стенку позади, потирая переносицу. —Ты сделала достаточно, чтобы не быть должной мне ближайшие пару лет.—И его голос все ещё такой тихий и ласковый, каким я его впервые вчера и услышала. Он настораживал. Мы молчим. Шморгаю носом, после чего возле меня тут же оказываются салфетки, от которых я отказываюсь кивком головы. Мне хочется задать вопрос, о котором я думала все эти дни, хоть и не умышленно. Так, вскользь. Вновь то, когда я открываю рот, пересекается с его репликой. —Знаю, что не имею права на какие то рекомендации, но все таки, поесть стоило бы. —Ты знал?—Говорю я быстро и сразу после того, как тот только вот закончил с последним словом. —О чём? Откашливаюсь в руку, поставив стакан на тумбочку обратно. —О видео, о букетах.—Сбиваюсь на последнем слове, непривычно для себя запинаясь. Подобной привычки я так же не наблюдала ранее.—Ты же это делал, да? И последнее предложение звучало так нереалистично, будто бы это и правда делал совсем не он. Хоть и тот букет вместе с его поведением то и дело что тыкал в него пальцем, но..я не знаю. Мне не хочется верить в это, хоть я и верю. Я ожидаю осуждения, либо смех, либо то, что тот просто уйдет, после такого обвинения, но он просто..садиться на корточки, дабы быть со мной на одном уровне, и смотрит мне прямо в глаза. Кажется, будто я выгляжу сейчас так плохо, что мне совсем не хочется, дабы он смотрел на меня. Не должен он видеть меня такой. —Я узнал обо всем происходящем вчера. Видел только половину одного из видео, больше не смотрел.—Если он играет, то делает это чертовски профессионально. Он поджимает губы к себе, а дальше продолжает.

***

Joost Klein. —Ты имеешь полное право мне не верить. Но я понятия не имею, о каких букетах ты говоришь. Чтобы это не было, мы с этим разберемся.—Не хочу, чтобы Талия сейчас думала обо мне и о том букете. Если она хотя бы допустит мысль о том, в чем смысл того букета —я вылечу отсюда быстрее, чем успею выговорить ее имя. Пока есть возможность быть рядом, и хотя бы стараться оберегать брюнетку—я сделаю для этого все возможное. Все таки я заснул сегодня ночью, хоть и всего на час, ведь проснулся от кошмара, которые давно мне не снились. Помню его смутно В этом сне я проснулся в своей кровати, в которой рядом спящей Талии не было. Пусто. Я клянусь, что обыскал всю квартиру, обзвонил всех знакомых мне людей, но все, что хоть немного могло нести ее окрас—пропало. Руслан лишь ответил, что мне пора передохнуть от травы, а Апсон, что я сошел с ума, раз уж придумал себе какую-то девушку. В этом сне я выиграл на Евровидении. Но кого это волнует, когда в моей жизни пропал ключевое звено, что не даёт мне покоя. Проснувшись, я тут же зачем-то начал искать чужую руку. Из-за прикрытых штор солнце еле поступало в квартиру, так что в темноте я так же девушку увидеть мог лишь немного после, когда глаза достаточно привыкли. И вот она. Я сжимаю чужую руку, прикрывая глаза свои своей второй. Лежу на спине, боясь открыть глаза снова. Глубокий вдох и выдох, и ещё парочку раз. Наконец позволяю себе взглянуть на неё. Так аккуратно и боязно, будто могу спугнуть. Та во сне развернулась ко мне лицом, и я видел, как чужая бровь дергалась, а лицо немного было скривлено в хмурой гримасе. По всей видимости она случайно скинула с себя одеяло ночью, поджав ноги к себе ближе, чтобы согреться. Тогда я немного привстал, дабы накрыть ее обратно, ведь ночь была прохладной. И просто лежал ещё около получаса, думая о всяком. Как ей помочь? Что мне сделать, когда Талия встанет? Я чувствовал самую настоящую ответственность за нее. Чужую руку оставлять совсем не хотелось. Она была холодной, но мне так хотелось запомнить этот холод на подольше, что отпустить сразу так и не смог. Как же я молился, чтобы она спала в этот момент. Потом решил пройтись по квартире, ведь спать совершенно не хотелось, а лежать дальше в кровати со спящим человеком, так ещё и пялясь на нее—до жути крипово. Я немного убрался, хоть и убирать было практически нечего. Воспользовался чужим ополаскивателем для рта, умылся, и все такое. Потом решил заказать еду. Дабы найти что-то подходящее начал лазить по чужому Инстаграмм в поисках хоть какой-то еды. К моему сожалению, она не увлекалась какими-то историями из кафе и ресторанов, но я нашел историю 23 года из актуальных, где та ела что-то вроде тоста с авокадо и яйцом, мило жмурясь от солнца. С круасаном же я уже сам надумал.

***

Tallia Witzler. Я стараюсь найти хоть какую-то полезную мне информацию по ключевому слову "Роман", разумеется, надеясь на переписку с менеджером, которую я и так найти не могла. Но вместо менеджера, мой взгляд цепляется за незнакомый мне инстаграмм аккаунт, чья переписка весела самой первой. Нажимаю на эксцентричную аватарку и читаю ник. "ValleriiDespe" Приподнимаю бровь, совсем не узнав никого подобного. Читаю сообщение. "Мне жаль видеть то, в каком мире вы сейчас живёте. Вряд ли вы читаете личку, особенно сейчас, но я хотела бы помочь. То, что делает Роман —это административное преступление, распространение данных. Но мне кажется, что одного административного мало. Что насчёт уголовного?" Сообщение написано на немецком. И почему-то меня заинтересовывает. Я захожу на страницу, цепляясь за каждую деталь аккаунта незнакомой мне Валери. Русоволосая молодая девушка с флагом Франции в шапке профиля. Аккаунт не прям таки приватный, ведь имеет гордую отметку в 200тысяч подписчиков. Разумеется, это мало. Но как для молодого артиста—очень даже ничего. В шапке отмечено гордое "музыкант", а под фотографиями разные глупые цитаты, которыми я пользовалась в её возрасте. «Croire à son etoile.—Верить в свою звезду.» Переводит мне встроенная кнопка в соцсети. Или вот например на немецком. «Die Welt gehört demjenigen, der sich darüber freut.—Мир принадлежит тому, кто ему рад.» И даже на испанском «El amor alivia como la luz del sol tras lluvia. — Любовь успокаивает как солнечный свет после дождя.» И это все подписи не с фотосессий, а обычных дурацких детский фотографий, что навалом на мобилке у каждого подростка. “Я не понимаю, на кого ты целишся, Вал. „ Спрашиваю я сама у себя в голове. Никогда не думала, что буду цепляться даже за такую хрень, как обычный пост от фанатиков в личке. Маленькую и несуразную, на которую раньше бы плюнула, а сейчас рассматриваю чуть ли не под микроскопом. —Это кто?—Слышу я над ухом хриплый знакомый голос и не сразу понимаю, как же правильно назвать эту дамочку. —Подсказка.—Спустя пару секунд выговариваю я себе под нос, заходя обратно в переписку.