Часть 1

Я подошла к окну и снова посмотрела вниз. Внизу, как и раньше, ничего не изменилось. Также в ряд стояли машины: места во дворе было мало, поэтому часть припарковалась наполовину на бордюре. Слегка на ветру покачивались два старых тополя. Сегодня на детской площадке никого не было. Я окинула взгляд на часы. А, сейчас уже половина четвертого? Да. А я и не заметила.  Мои руки машинально достали сигарету из пачки. Я опомнилась только когда уже раскурила ее. Черт, хотелось же хоть немного поменьше курить. Я вспомнила, что хотела бросить это дело еще 2,5 месяца назад. Уголки губ сами немного поднялись вверх: то ли от нервов, то ли мне правда было приятно вспомнить жизнь, какой она была тогда. Я была такой наивной и маленькой, будто с тех пор прошли годы и я, будучи уже в старческом кресле, рассматриваю фотографии своей молодости и смеюсь над собой прежней. «Эх, Инка, вот ты дура, разве ж это тогда были у тебя проблемы? Знала бы ты, что будет потом…» От этой мысли пробежал холодок по спине. На всякий случай, я сплюнула, но потом вспомнила, что сделала это через неправильное плечо и сплюнула дважды через другое.  Сигарета кончилась, но от окна отходить не хотелось. Я снова бросила взгляд вниз. Опять ничего нового. Какое-то время я повертела бычок между пальцев, потом все же засунула его в собственновылепленную пепельницу в виде мордочки кота. Встала, но через полминуты села назад. Снова кинула взгляд в окно.  — Нет, ну не могу я так больше! - сказала я вслух, чтобы как-то оправдать перед вымышленными наблюдателями свои дальнейшие действия. Я достала из кармана домашних штанов телефон и ткнула в истории звонков на последний номер.  — Алло, Ин? Что-то случилось? Я еще недалеко, могу вернутся все-таки.  — Привет, Марта. Нет, не стоит. Мы можем просто поговорить? У тебя есть минут 15 до смены?  — Конечно. Даже если я опоздаю, у меня есть на то уважительные причины, - голос Марты звучал убедительно, но мне почему-то все равно казалось, что она врет мне, чтобы успокоить.  — Март… Я скучаю по нему, - в ответ не прозвучало ничего, - Теперь, когда его нет, я не знаю, куда себя приткнуть.  — Сейчас три тридцать. Ты можешь лечь спать.  — Я не хочу… Нет, не могу спать.  — Тогда начни рисовать. Федор будет рад, если ты наконец вернешься, а тебе будет полезно выместить все-таки свои переживания.  — Рисовать я тоже не могу. Уже пыталась, как ты ушла. И все время пытаюсь. Но каждый раз у меня ничего не выходит. И это не как раньше: дерево не так лежит, тени не те. У меня в голове пустота.  — Тогда… а чего ты хочешь вообще?  — Поговорить.  — О нем?  — Да… Ты не против?  — Я готова слушать тебя столько, сколько тебе потребуется. Не у каждого человека в жизни такой пиздец творится, знаешь ли, а я работаю в травмпункте и я видела всякого.  — Спасибо, сестра. Я… - я сама инициировала этот разговор, но мне все еще было сложно говорить. Очень хотелось что-то выразить, но подходящих слов никак не находилось. Ощущения были такие, будто мне в душу насрали и свет выключили, а я теперь наугад пытаюсь это дерьмо убрать, но только пачкаюсь сама и все вокруг мараю, - мне стыдно за то, что произошло.  — Так. Это мы уже проходили. Ты не виновата ни в чем, слышишь? Если человек решил себя убить, то это его выбор. Ты ничего не сделала, а если даже и сделала, в чем я очень сомневаюсь, то расстройство уж точно не ты ему передала. ПРЛ это все-таки не СПИД, ты им человека не заразишь.  — Вообще-то нельзя заразить СПИДом, передается только ВИЧ. И им я его тоже не заражала. — Ой, не умничай, а? У кого из нас двоих медицинское образование?  — Прости.  — И не извиняйся. Ты с того дня постоянно извиняешься. Ин, прекращай себя винить. Да, у вас были не самые здоровые отношения, но ты человека не убивала.  Эти слова стали моим выключателем. Видимо, именно их не хватало для начала новой истерики. Я попыталась сначала хлюпать в себя, но быть незаметной у меня вышло плохо.  — Ин, Ин! Инна! Ты плачешь что ли? Может, я все-таки приеду к тебе? Я все еще могу найти себе замену, если с тобой надо посидеть. — Нет, не надо, - ответила я, параллельно вытирая краем кардигана слезы, - Все в порядке, мне пора учиться оставаться одной. Ты и так чуть ли не жила у меня все это время. Не надо, все хорошо. Все правда хорошо. Я говорила это больше для себя, но моя аффирмация постепенно срабатывала. Спустя минуту я хотя бы уже смогла говорить.  — Спасибо, Март. Спасибо, что столько времени на меня тратишь. Я тебе должна буду.  — Ой, да твоего долга хватит мне на отпуск, новую машину и квартиру в Подмосковье, но я обойдусь и с твоим большим спасибо. Все-таки родные сестры. Младших же защищать надо.  — Что-то в детстве ты не шибко следовала этому правилу.  — Ну ничего, живая же?  После этих слов снова захотелось плакать. Я уже миллион раз прокрутила в голове, что лучше бы умерла я, а не Феля. Но мне не хотелось опять тратить Мартино время на прослушивание моих постоянных слез, поэтому я только поджала губы.  — Ой, не стоило этого говорить? - виновато произнесла Марта. — Нет, нет, все ок.  Неловкое молчание продлилось около 20 секунд.  — Знаешь. А мы ведь поссорились в тот вечер. Я не говорила… Я рассказывала о ссоре до того, как мы вернулись из ресторана. А потом…  Дыхание перехватило. Я никому об этом не рассказывала, даже следователю. Никто и не требовал. Было просто закрыть дело, если человек стоит на учете и попытки суицида уже были. Но он бы никогда не убил себя сам. Он точно этого не хотел.  — Утром поссорились, об этом я говорила. А потом помирились и пошли праздновать годовщину. Как и обычно, когда мирились… Ну, секс там. Ну ты понимаешь, это миллион раз было, все эти ссоры ебанные. Мы так замечательно сидели и он… Он спросил меня о браке. И я испугалась. Я не знаю почему. Я тогда постаралась виду не подавать, но мне кажется, что он заметил, Март. Мне кажется, что он тогда все понял. А когда мы вернулись, он в душ пошел и я… Дыхание перехватило. Опять. Точно ли мне станет легче, если я расскажу? Я задавала себе этот вопрос кучу раз за последние 2 месяца.  — Если бы я только знала, что случится, я бы с ним не собачилась последние две недели его жизни, - слезы снова подступили к горлу и начали меня душить. — Ин?  — Что?  — Даже если вы поссорились, здесь нет твоей вины. Он был больным человеком. Ты знала, что он болел. Вы оба знали. Послушай меня, ты ни в чем не виновата. Что случилось, когда он пошел в душ?  — Я случайно увидела, краем глаза. Я обычно не лезу в чужое, ты меня знаешь, - это была ложь, Марта прекрасно знала, что Инна уже проверяла его телефон не один раз. Но раз ей нужно было оправдаться, она не стала лишать сестру такой возможности, - И там было сообщение от Васи. От нее, сука. Прямо в нашу годовщину, понимаешь? И меня… В общем, я на него тогда накричала, мы снова поругались. И я тогда не в магазин ушла, я выбежала после той ссоры. Я ведь всем наврала, Март. — Инна, Ин? Ты его не убивала. Ты не знала, что так выйдет, Ин. Ты не виновата. Ты не могла оставаться с ним все время. Ин, он болел и болезнь победила, слышишь? Это не твоя зона ответственности.  — Нет, ты не понимаешь! Если бы я тогда… Блять, да я бы все отдала сейчас, лишь бы всю эту хуйню исправить!  Слезы снова хлынули. Я уже не могла их сдерживать. На секунду я задумалась, а что исправила бы я, если бы все-таки смогла вернутся назад? Смогла бы разобраться хоть с чем-то? Или снова наломала тех же дров. Я зря завела этот разговор, но мне нужно было сказать хоть часть правды.  Но я никому не признаюсь, что это я коробку крысиного яда тогда на кухне оставила. Это я ее купила, это я кричала ему, чтобы он убил себя. Нет, конечно я не хотела этого… Но зачем-то я выбежала тогда из квартиры? Зачем-то ходила полночи непонятно где. А он даже скорую себе успел вызвать, только вот они не доехали. Никто не успел ему помочь, он умер один. Я не была там, но это я нажала на спусковой крючок. И он ушел, ему больше не больно. А мне с этим жить.  — Март? Спасибо тебе. Мне правда лучше. Я хочу побыть одна и немного порисовать. Кажется, теперь у меня есть силы. Извини, что задержала.  — Что ты! Конечно. Если надо будет, ты еще звони. Но я могу не сразу взять, сама знаешь, смена… - Марта помолчала, - Ин, я тебя люблю. Пожалуйста, не вини себя.  Я улыбнулась, хотя этого и не было видно по телефонному разговору.  — И я тебя люблю. Спасибо еще раз. Беги, пожалуйста, я не задерживаю.  — Давай, пока.  Я бросила последний взгляд вниз, во двор. Два месяца назад он, наверное, сделал также. Смотрел вниз и видел, как я убегаю от него. Как ухожу через эту детскую площадку. Как наговорила столько гадостей и просто сбежала. Я ведь и сама до сих пор не понимаю, что из этого было правдой, а что моей злостью.  Мои руки теперь пахнут твоими сигаретами. Мне кажется, я специально твои стала курить, чтобы почаще твой запах вспоминать, хотя бросать хотела. Теперь снова не хочу.  Я встала с подоконника и закрыла окно. Включила свет в комнате и достала чистый холст. Я обещала это сделать еще при твоей жизни, но не смогла. Сейчас почему-то решиться проще.  Я начала писать впервые с того момента, как ты умер. Кажется, я всю ночь только этим и занималась, старалась как можно быстрее набрасывать и подбирать нужные цвета, чтобы закончить, пока твой образ еще из памяти не выветрился. И где-то к утру я закончила картину.  — Алло, Федь, спишь? Ничего, сейчас проснешься. Я решила вернутся, да. Я все-так буду выставляться, слышишь? Да, закончить успею, первую уже дописала, сейчас отправлю фото. Ну конечно в концепцию впишется, мы же обговаривали, ну Федь.  Я сбросила и отошла. Вышло неплохо. Не совсем как в жизни, но точно так, как я тебя видела. С холста на меня смотрел понурый парень в синем халате в клеточку. Он сидел на подоконнике и курил, как каждый вечер когда-то.  — Феликс, прости меня, пожалуйста. Я тебя люблю, слышишь? Я…  У меня не нашлось слов для него больше. Он не услышал и эти.