Часть 2. Этюды из позабытого прошлого

Я зашла в кабинет врача и закрыла за собой дверь. Это должна была быть наша последняя встреча перед отменой таблеток. Он выписал мне их спустя пару месяцев, после смерти Феликса. Тогда я снова начала писать, снова начала давать выставки. Недавно прошло полтора года с тех пор. Дмитрий Павлович, именно так звали моего психиатра, три месяца назад сказал, что я смогу справиться без них. Нужно лишь самой поверить в это.  — Дмитрий Павлович, здравствуйте, - я перебирала руками, потому что не знала, куда себя деть, когда зашла в кабинет. Врач как обычно был в своем любимом темно-зеленом свитере и без халата, - а я к вам сегодня, надеюсь, последний раз.  Я не надеялась, что этот раз будет последний. Мне было страшно переставать пить таблетки. Они глушили старые воспоминания, убирали чувство вины, давали мне сил. Я сильно продвинулась в своем творчестве за это время. Но даже с препаратами я помню о нем слишком отчетливо. Просто эти воспоминания не приносят такой боли, как раньше.  — Инна, здравствуйте! Как ваше самочувствие сегодня? - как обычно уточнил Дмитрий Павлович.  — Все отлично, я принесла вам обещанную книгу, - я начала рыться в сумке, переброшенной через правое плечо. Почти сразу выудила малахитовую книжку с вычерченным золотыми буквами: «Приключения котенка Тука». Это была детская книжка, которую я иллюстрировала. Один из моих самых прибыльных заказов. Я протянула книгу Дмитрию Павловичу и села на стул напротив его рабочего места.  — Инна, спасибо вам, дайте посмотрю, - врач взял книжку в руки и пролистал, - жизнерадостно вышло. Видно, что вам лучше.  Я смущенно улыбнулась. Это правда, в последние месяцы что частные заказы, что личные проекты получались… живее. Я больше не писала трупы, не писала никакой расчлененки или… его. То, что осталась в памяти от Феликса.  — Спасибо. Издательство подарило мне пару копий, но я подумала, что без вас бы этого не было. Так что не могла не принести. — Вы переоцениваете мой вклад, все-таки вы пишете то, что уже было внутри вас, - он всегда так отвечал, но я почти уверена, что он сам не верит своим словам и понимает, что я что-либо пишу из-за его лечения, - я рад, что вам хорошо. Остались какие-то жалобы?  Я смущенно поджала губу, параллельно убираю сумку за стул. Мне было, что ему рассказать сегодня.  — Я помню, что вы говорили, что я уже здорова, но… Меня беспокоит одно воспоминание. Я никак не могу выкинуть его из головы.  — Вы же знаете, что если расскажете, вам станет лучше. Можете поделиться?  Я опустила глаза. Погружаться в память о нем всегда тяжело, но если честно… Я никогда и не забывала. Просто говорить вслух — признаваться и другим людям в своей беспомощности. Но Дмитрию Павловичу я доверю. Я верю, что он может мне помочь. 

Это было давно. Тогда, когда трава еще была… в целом постоянно была у кого-то из знакомых, а небо было голубым-голубым. Это был последний год школы. Я поступала в художественный вуз, а Феликс… Он тогда еще не знал, чем хотел бы заниматься. Мы познакомились, быть может, за полгода до этого или чуть больше. Я точно помню нашу первую встречу. Я ведь тогда сразу поняла, что мы будем вместе. Когда мы впоследствии это обсуждали, он всегда говорил, что не обратил на меня тогда особого внимания. Смешно, но мне кажется, что он врал, чтобы показаться круче. Ха, да и ладно, мы ведь были еще детьми по сути.  Это было летом в последний школьный год. День тогда с самого утра не задался. Бывает такое, что встаешь не с той ноги, потом проливаешь чай на свежую рубашку, потом ничего другое тебе не идет… Вот и этот день был примерно таким. Я жила у бабушки и очень много картин писала, чтобы подготовиться к вступительным. В тот день тоже надо было, но то ли из-за стресса, то ли из-за чего-то другого, ничего не ложилось на бумагу. Я решила пойти в парк, чтобы прийти в себя.  Я не помню, почему именно мы тогда поссорились. Может, мне внимания не хватало? Или он что-то сделал до этого? Да, мы были совсем детьми. Наверняка вспомню, что первой расстаться предложила я. Не скажу, что мы тогда уже серьезно обозначали наши отношения, но мы оба понимали, что любим друг друга. Это было очевидно всем. Зачем тогда расставаться? Ну, не знаю. Это правда была детская ссора.  Но ее начала я.  — Алло, Феликс. Нам нужно поговорить.  — Ин, Прямо сейчас? Я могу приехать, - ответил он. Он всегда приезжал, если я просила.  — Нет, наверное, проще так, по телефону, - мне было страшно, что в лицо я такую дурость ему не смогу сказать.  — Ну тогда говори.  — Нам надо расстаться, - резко сказала я, зажмурив глаза и сжимая свободную левую руку. Правую руку, державшую телефон, я не осмелилась сильно сжать.  — Это еще зачем? - недоуменно спросил меня юноша.  — Я… я просто так чувствую. Я не могу… - почему-то меня трясло от этих слов.  — Ты где? В саду? - так он сокращенно называл ближайший к моему дому парк, куда я постоянно уходила, - сиди там, я сейчас приеду.  — Да, но… не приезжай, я не хочу тебя отвлекать, можем потом встретиться.  — Инна, ты себя сама слышишь? Что это за чушь. Сиди, сейчас приеду. Только дождись.  Он сбросил. Я поджала коленки и обняла себя. Захотелось расплакаться. Действительно, зачем я предложила ему расстаться? Я ведь его люблю. Зачем я это сделала? Это настолько импульсивно и так неправильно… Я все-таки заплакала. Все вокруг ощущалось не так. Все казалось неправильным и каждое мое действие тоже. Но сидеть смирно я не могла.  Я перевела взгляд на сумку, где лежал мой скетчбук. Я могла бы зарисовать прохожих. Могла бы хоть что-то полезное сделать. Но нет, не могла. Я казалась сама себе бесполезнейшим существом. Что это за профессия такая — художник-иллюстратор? Вот моя сестра хочет быть врачом. Она будет лечить людей, а я буду рисовать картинки. Может, я просто другого не умею? Бесполезная…  Феликс вновь позвонил примерно через сорок минут.  — Алло, ты где? Скинь свою геоточку или опиши хотя бы.  — Я… на лавочке у детской площадки, где мы в догонялки играли, - это было приятное воспоминание. Когда это было? Месяц назад? Я сбежала из дома ночью, он как-то достал вино. Мы пролезли в сад через дырку в заборе, ведь на ночь его закрывают, напились вина и бегали по детской площадке, пытаясь догнать друг друга. Он явно был быстрее меня, но мне проще было пролезть среди сооружений детских горок. Я тогда бабушке утром сказала, что заболела и не смогу пойти в школу, а сама весь день отсыпалась.  Сейчас же уже не так. Феликс нашел меня быстро, спустя пару минут. Он был взъерошен, будто я правда оторвала его от чего-то важного. Мне было безумно стыдно, но я не могла ничего с собой поделать.  — Инна! Ты как? Что с тобой? - он подошел к лавочке, где я так и сидела, обнимая свои ноги, и обнял. Шершавые руки…  — Прости меня, я не хотела тебя отвлекать… Мне просто… - я расплакалась пуще прежнего. Я не знала, как себя оправдать перед ним. Нервы сдают? Это ужасное оправдание.  — Ты уже меня отвлекла, так что говори, - Феликс звучал раздраженно, но беспокойно. Не знаю, как он мог сочетать это в себе. Но он всегда был таким противоречивым.  Я не смогла ему тогда ничего объяснить. Я проплакала на его плече, наверное минут 10. — Ин, если ты скажешь, тебе будет легче.  Но я не знала, что ему сказать. Я не знала, как ему говорить. Слезы душили каждый раз, когда слова подступили к горлу. Наверное, выглядела в этот момент я отвратительно. Кажется, я плакала так сильно, что кроме слез, из моего носа потекла вода.  Я упала ему на колени. Положила голову на ноги и повернула лицо правее, чтобы не совсем уж сморкаться в его штаны. — Можно? - спросила я, когда уже легла.  — Конечно, - сказал Феликс. Мне показалось, что он улыбнулся. Точно не показалось, что он положил свою руку на мою голову и принялся гладить мои волосы. Он знает, что я ненавижу, когда кто-то трогает мои волосы, но сейчас меня это успокаивало. Я продолжала плакать и смотреть вперед. Детскую площадку окружали сосны. Газон был ровный, потому что год назад здесь провели реконструкцию. Теперь газон ровный и красивый, да и площадку новую сделали. Но я смотрела на все сквозь залитые слезами глаза. Все смазалось, будто на холст разлили воды. Я смотрела на ровный газон, но видела как он плывет. В прямом смысле, я видела как волны плывут по газону, словно это речка. Это из-за слез или это галлюцинации? Меня донельзя это испугало, но я не могла пошевелиться. Просто смотрела на то, как медленно схожу с ума, а газон волнуется. Рука Феликса на моей голове ощущалась как последняя соломинка до реальности. Лишь бы он меня не отпускал, лишь бы не повелся на мою тупую провокацию и оставался со мной всегда.  Нет, сейчас то я уже знаю, что не останется, но тогда, кажется, я чувствовала себя любимой сильнее, чем когда-либо. Если бы не он, я бы сошла с ума окончательно и бесповоротно. Может, он не спас меня. В конце концов, я сейчас рассказываю это психиатру, но тем не менее…  — Давай музыку включу? - сказал мне Феликс спустя, наверное, полчаса. Я не уверена, сколько прошло.  — Давай.  Он достал телефон и включил то, что меня всегда успокаивало. Динамик немного барахлил, но это было неважно. Вокруг ходили люди, но это было неважно.  «И мне приснилось, как я умираю в задрипанном баре Покупаю накладной член, а в подарок - резиновый парень Я мечтаю обосрать филиал банка "Уралсиб" Не знаю почему, но от самки собаки тебе меня не спасти За пюре, замешенное тухлыми пятками, скажем: "Спасибо"» Феликс вполголоса подпевал последним словам в каждой строчке. Это заставило меня рассмеяться. Я повернула голову к нему.  — Феликс, я тебя люблю. Давай встречаться?  Он расплылся в улыбке.  — Знаете, девушка, я подумаю над вашим предложением. Вы сегодня быстро меняетесь в настроении.  — Справедливо. А если я пообещаю больше никогда не предлагать расстаться и всегда тебя любить? - я даже тогда понимала, что это невыполнимо, но не знала насколько.  — Ладно, Инна, ты прощена, если купишь мне шаурму.  — По рукам. А насчет моего предложения?  — Какого? - переспросил Феликс, - ты про отношения? Разве это не было очевидно и раньше?  Он всегда так говорил. Нет, думаю, тогда он сказал что-то более изящное. Это было много лет назад и я уже многое позабыла. Но тогда я совсем забыла и о слезах, и о тревогах, и о плывущем газоне. Рядом с ним было не страшно сойти с ума. Вместе это было выносимо. 

— Инна, как вы сейчас? - спросил меня Дмитрий Павлович.  — Курить хочется, - честно призналась я. Мне кажется, я покраснела.  — Давайте встретимся через пару месяцев. Пока можете продолжать прием препаратов. Я выпишу новый рецепт.  Не знаю, была ли я рада этому. Казалось, что я отчасти специально рассказала это, чтобы не переставать пить таблетки. Но даже если так, я все равно не врала. Это воспоминание правда крутилось в голове последние недели. Наверное, стоит прийти домой и написать то, что я тогда видела. Хотя бы примерно, по памяти. Может абстрактно и неточно. Но запечатлеть это чувство упущенного понимания хотелось невыносимо.