Детство

Забавный рюкзак из плюша в форме собаки ударялся о спину девчушки, бегущей к калитке, не оглядываясь. В её ладонях, совсем небольших, даже маленьких для семилетки, был зажат пакет с драгоценными куклами, а в том самом рюкзаке, настоящем сокровище, лежал набор игрушечной посуды. Ириша взяла на дачу к бабушке наиценнейшие экземпляры своей коллекции, вытащила то, что не рисковала брать в детский сад, боясь потерять. — Ой, кто ко мне приехал! — вышедшая из калитки высоченного, уходящего в небо забора бабушка раскинула руки в стороны. — Бабуля! — Ира закричала на всю улицу и бросилась к ней в объятия, мигом забыв о родителях, которые оставались сзади. — Моя девочка! Моё золотце! — следы губ оставались на щеках, лбу, висках девчушки, а она лишь крепче хваталась за шорты бабушки, кое-где измазанные в земле. — Выросла как! — Я уже скоро тебя догоню, — со звонким смехом заметила Ириша. — Ребят, я вам тут подготовила… — бабуля оторвалась от внучки на секунду и взглянула в сторону стоящей рядом с забором машины. — Нам ехать надо, мам, — Ольга — мама Ирины, извиняюще отправила два воздушных поцелуя. — На обратном пути заберём, ладно? — Ну, смотри сама, — вздохнув, бабушка крепче прижала к себе девчушку. — Мы сами всё съедим! Ириша махала свободной от пакета рукой, которую пришлось оторвать от бабушкиных шорт, вслед удаляющейся машине родителей. Оттуда, выглядывая в окна, ей в ответ посылали поцелуи мама с папой, уезжающие аж в целый Геленджик, тогда как будущей первокласснице Ире предстояло провести месяц у бабули под Рязанью. Но ей, ещё совсем крохе, это казалось куда более увлекательным занятием, нежели скучное лежание на пляже, где обязательно дурацкий песок будет прилипать к мокрым после моря ступням. Нет, даже если бы Ирише дали выбор, она всё равно поехала бы к бабушке. Здесь было всё. Буквально лучший парк развлечений, принадлежащий только одной девчушке. — А ягоды есть? — запрокинув голову, с улыбкой спросила Ириша. — Полно! — бабуля потрепала её пятернёй по голове и завела внутрь, на участок, стоило машине родителей скрыться из вида. Этот ярко-голубой дом приподнимал уголки губы Иры сам по себе. Он ей даже снился иногда. Солнце подсматривало в окна сквозь редкие щели между елями леса за забором, который прекрасно скрывал вид железной дороги совсем рядом, однако звук проходящих поездов всё равно долетал. Девчушка смотрела на лес, практически дотрагивающийся до калитки, и обещала себе ни за что туда не ходить. По крайней мере, в ближайшие лет сто. Родители привозили Иришу к бабушке только один раз в год, оставляли здесь на месяц, пока сами отправлялись в отпуск куда-то к морю. По-хорошему, наверное, Ирина должна была расстраиваться, однако на деле этот месяц под Рязанью вдали от шумной Москвы с детским садом и необходимостью вставать аж в семь утра виделись девчушке подарком на все праздники разом. — Вечером в баньку сходим, — произнесла бабуля, закрывая калитку. Вернее, это стоило бы назвать полноценной дверью в заборе, учитывая, что Ирина была примерно в два раза меньше в высоту. — С йогуртом? — девушка обернулась, расплываясь в улыбке. — Ага, — кивком подтвердила та, кто готовил самый прекрасный в мире йогурт. На самом деле, Ирина понимала: там от йогурта одно название, всё-таки настоящий, например, «Растишку» или «Скелетон» она частенько ела дома, но именно бабушкин существовал где-то отдельно, на другой планете самой вкусной еды, которую только возможно себе представить. Бабуля брала сметану, немного сахара, толчёные и порезанные ягоды, всё смешивала — и вуаля! Вкуснейший йогурт готов. Ягоды подходили любые, каких больше набиралось за день. По своему скромному мнению на третье место Ириша ставила клубнику, уж слишком легко та прыгала в миску, на второе — землянику, просто из-за схожего с клубникой вкуса, а на первое девчушка с гордостью ставила малину. Ни что не могло сравниться со вкусом этого чуда, которое бабуля замешивала сразу после бани. Вообще, их вечерний ритуал раз в три дня заключался в трёх обязательных составляющих: баня, чай с мелиссой, собранной в огороде, и йогурт. Девчушка любила первый пункт на расстоянии, исключительно до и после. В самой бане было жарко, особенно, когда бабуля щедро поливала камни водой из кувшина, пахло шампунем «Head and Shoulders» и слепило глаза теменью. Окутанная паром деревянная комната вбирала в себя все ароматы, словно пропитывалась, чтобы спустя годы пахнуть всё так же. Ирине нравилось выходить в предбанник, тут же заворачиваясь в белую, кое-где с дырками простынь, ещё хрустящую после стирки. Глубоко вдыхая прохладу, попадающую через небольшую щель не до конца закрытой двери, девчушка никогда не прислонялась к стене, иначе рисковала испачкаться в смоле, а второй помывки в той духоте никто бы не выдержал. Прежде, чем выйти на улицу, бабушка помогала внучке переодеться в чистую майку, трусы, заматывала её во вторую, сухую простынь, лишь после отпуская Ирину бежать до дома. Именно бежать, спасаясь от простуды, которая, разумеется, только и ждала, когда удастся уложить очередного ребёнка с температурой. И вот после этого всего, сидя на кухне, освещённой одной потолочной лампой, убрав влажные волосы от лица, Ириша с удовольствием наворачивала ложку за ложкой йогурта, параллельно хлебая чай с мелиссой. — Сходим, — кивнула девчушка. Но до вечера ещё была уйма времени, столько дел, что думать о заветной толчёной малине просто не позволялось. — Ты только это, давай, переоденься, — бабуля махнула в сторону дома, наверное, не желая испортить новенькие джинсы Ириши. — И от комаров надо намазать тебя, а-то ведь заедят! Размахивая пакетом, она открыла скрипучую дверь, скинула обувь в крохотной комнатке, где умещалась раковина с умывальником да вешалка, и вошла в основной дом. Пахло укропом. По неведомой причине утром всегда здесь разносился аромат яичницы на сливочном масле, днём — укропа, тогда как вечером непременно стоял запах той самой мелиссы. Старые мамины штаны с заплатками на коленях пришлось подвернуть аж четыре раза, футболка, скорее всего, принадлежащая бабушке болталась на крохотном тельце девчушки, а носки были такого же размера, как и резиновые сапоги — на взрослую человеческую ногу, отчего Ирине с трудом удавалось идти. Но это всё ничего, ерунда. Дача, или огород, если говорить на языке бабушки, не терпели никакой приличной одежды, чем выгодно отличались от родной для девчушки Москвы. Отмахиваясь от пищащих на ухо комаров, она взяла положенный на диван тюбик с мазью и вышла к бабуле, уже работающей на грядке. Согнувшись пополам, гроза всех сорняков нещадно избавляла картошку от колорадских жуков, ловко отдирая их с листьев и скидывая в разрезанную пополам пластиковую бутылку. — Бабуль, намажь меня, — Ирина прищурилась от яркого солнца, бьющего прямо в глаза. — Давай, да, — одна ладонь бабушки упёрлась в поясницу, наверное, помогая разогнуться. Запах у всех этих мазей от комаров, надо сказать, первые пару дней раздражал слизистую не хуже гари, которая обязательно доносилась с соседних огородов, где кто-нибудь непременно жёг листья или опилки. Но уже к середине первой недели на даче Ириша привыкала к противному аромату. К началу второй она в принципе переставала пользоваться мазью, видимо, комары принимали её за свою и не пытались покусать. — Гадость, — сморщилась Ирина, понюхав руку, где бабушка уже втёрла противный гель. — Ты оближи ещё! — она рассмеялась и развернула внучку, принявшись покрывать шею защитой от насекомых. С интересом осматриваясь по сторонам, девчушка оценивала фронт работ. Стоит отметить, что собрать абсолютно всё в огороде было попросту невозможно, во всяком случае, для семилетки. Ириша начинала свои варварские нападения обычно от дома, обдирала барбарис, сколько хватало терпения, после переходила к белой смородине, следом — красной, однако на этом не слишком интересные ягоды заканчивались. Планомерно, методично Ирина шла от куста к кусту. Сравнивала зелёный крыжовник с красным, по очереди пробуя каждый, и отдавала предпочтение тому, что покислее — зелёному. Дальше непременно делала перерыв на горошек, затем обязательно заглядывала за баню и рвала пару стеблей ревеня, так, на закуску. Ведь обогнув баню, ей открывалась настоящая кладезь всего наивкуснейшнего. Два вида чёрной смородины. Та, что крупнее — слаще, к тому же, собирать её легче, но вот более мелкая была кислее, чем нравилась девчушке куда сильнее. Рядом с теплицей, куда Ирина предпочитала без надобности не заглядывать, росло аж четыре грядки клубники и две — земляники. Первую регулярно клевали вороны, отчего Ириша ненавидела дурацких птиц, ибо выбирали они всегда самые спелые ягоды, а вторую приходилось собирать дольше. Однако всё это меркло по сравнению с малиной, растущей вдоль забора. Колючие кусты уходили высоко вверх, девчушке приходилось вставать на цыпочки, чтобы добраться до нужной ветки, или просовывать руку в центре, где колкие шипы непременно оставляли несколько царапин. И оно того стоило. Вкус сладкой ягоды стоил шипения сквозь зубы, белых полос на предплечье, порой даже нескольких выступивших капель крови. Ирина могла проводить часы, собирая малину по незамысловатому принципу: одну — в миску, две — в рот. — Рюкзак больно интересный у тебя, — сказала откуда-то сзади бабушка, наверное, уже представляя, как сильно пострадает огород к концу месяца. — Это мне папа купил, — девчушка отмахнулась так, словно дома у неё валялось ещё с сотню похожих. — У Полины в садике такой был, я отобрала, а папа наругался. — Ты? Отобрала? — Ладонь бабули мигом приклеилась к груди, глаза расширились, рот приоткрылся в удивлении. Вот конкретно так выглядел шок взрослого, который забавлял ребёнка. — Да! — со смехом подтвердила Ириша. — Я её по-хорошему просила отдать, а она ни в какую! Пришлось треснуть по башке! — Ирина, так нельзя! — Бедная бабушка. Нельзя так выпячивать глаза, выпадут ведь. — А чё она? — Ирина развела руками в стороны, явно гордясь собой и тем, какой эффект произвела на бабулю. — Надо было делиться. Родители учили девчушку делиться всем, правда, она пренебрегала этими рекомендациями, съедая целиком всё мороженое, даже если папа просил. Но это неважно, делиться с родителями — совсем другое дело, а вот с детьми надо обязательно. Сама Ириша этого, разумеется, не делала. — Ой, Николаевна! — раздалось из-за малины. Ирина не видела, кто говорил, маленький рост так некстати скрывал соседский участок. — А я думала, тебе сегодня внучку привезут. — Да вон, стоит, малину щиплет, — бабушка кивнула на девчонку, которая моментально закинула в рот спрятанную в ладони ягоду и проглотила, будто могли отобрать. — Не увидела сразу, — из-за малины показалось лицо женщины. На вид примерно возраста бабушки, к пятидесяти. Пожилая. — Здравствуйте. — Здрасьте, — стеснительно заулыбавшись, Ириша слегка отвернулась и уставилась в скиданные на траве тяпки. — Маш, слушай, у тебя сметаны нет? Наша кончилась. — Голос бабули звучал этим месяцем на даче. Звучал распаренным в бане телом, опустившейся в землю клубникой, хрустящим щавелем. Звучал, как счастливое детство, которое Ирина пока ещё не осознавала. — Не поверишь, тоже кончилась! — соседка, должно быть, расстроилась. Мама вот всегда расстраивалась, если чего-то не было в холодильнике и приходилось тащиться за продуктами. Дома Ириша иногда ходила в магазин сама. Со списком, написанным мамой от руки, и нервным трепетом, ибо приходилось считать, чтобы хватило на всё денег, но ходила. Порой даже удавалось на сдачу купить себе слоёную трубочку с кремом, чему девчушка радовалась чуть ли не сильнее, чем подарку от Деда Мороза. — Придётся в сельпо тащиться, — со вздохом произнесла бабушка. — Давай я схожу? — Ирина воодушевлённо встрепенулась. — Ну уж нет! — отрицательно помотала головой бабушка и огляделась по сторонам. — Будешь ты ещё одна шастать тут! — Дома мама отпускает! — Краем глаза девчушка заметила в глубине куста большую, налитую ягоду. К ней, конечно, не подобраться без царапин, однако она того стоила. Точно была вкуснее всех остальных. — Пускай, а тут… — бабуля не успела договорить, её прервала соседка. — Николаевна, так давай с ней Игоряша съездит, — предложила она. — Присмотрит. — Если только глаз с неё не спустит, — нехотя, бабушка кивнула. — Игорь, съезди с внучкой Натальи Николаевны в магазин! — соседка крикнула на всю округу, словно этот Игорь сидел в сырой темнице, спрятанный от посторонних глаз. В голове Ириши мелькнула догадка: видимо, в магазин её всё-таки отпустят, пускай даже и с каким-то парнем. Ну, ничего, это не страшно. Один раз дорогу покажет, а дальше бабушка уже поймёт, что внучка вовсе не нуждается в провожатых. Ей, в самом деле, через месяц в первый класс идти, не ребёнок. — Ир, чего стоишь, ворон считаешь? — голос бабули выдернул девчушку из мыслей. Она не заметила, как осталась стоять возле малины совсем одна. — На, сложи в карман под замок. Не потеряй только! — бабушка протянула пятьдесят рублей. Этого бы хватило на банку «Фанты», лимонник и два шарика мороженого с шоколадной крошкой в кафе «Маленькая страна» рядом с домом в Москве, где жила Ирина. Даже, наверное, осталось. — Большую банку купи, — наказывая, бабуля щёлкнула указательным пальцем внучку по кончику носа. — И не отставай от Игоря! — Ладно, — девчушка насупилась, считая себя слишком взрослой для того, чтобы тянуться к какому-то соседскому парню. Ей требовалось вдвое больше времени на шаги, учитывая размер сапогов. Но это не имело значения. Улыбаясь во весь рот, который насчитывал на один зуб меньше, чем положено, за что спасибо стоило сказать двери в ванную и нитке, привязанной к резцу, Ириша даже умудрялась слегка подпрыгивать, направляясь к зазору между домом и забором. Взрослый человек бы не пролез там ни в коем случае, тогда как семилетка проскальзывала легче тающего в каше масла. — Ты внучка Натальи Николаевны? — сидящий на велике парень рядом с соседской калиткой повернулся к Ирине, которая вылезла буквально из ниоткуда без единой царапины. — Я, — с довольной улыбкой девчушка прищурила левый глаз. — А ты Игорь? — Ага, — буркнул он. — Пошли быстрее. Он сразу ей не понравился. И причин на то аж три. Во-первых, велосипед. Ирина свой умудрилась забыть на площадке во время прогулки, а когда вспомнила, что случилось на следующий день, железного коня уже след простыл. К тому же, тот был на четырёх колёсах, тогда как все друзья во дворе давно катались на двухколёсном, вот как у этого дурацкого Игоря. Во-вторых, кудряшки. В садике у Ириши все мальчики были влюблены в Риту Афанасьеву за кудряшки, выпивали за неё кисель на полдник, хотели танцевать именно с ней на выпускном. Стоит ли говорить, что сама Ирина не могла похвастаться вьющимися локонами, отчего считала себя уродкой по сравнению с Ритой? У Игоря вот были кудряшки. Повезло. Прям как Рите. В-третьих, он рванул вперёд на синем велике, наплевав на то, что девчушка топала следом на своих двоих, к тому же, с трудом переставляя ноги, натурально утопающие в громадных резиновых сапогах. Колёса крутились быстро-быстро, кудрявые волосы Игоря развевались от встречного ветра, а на кочках звонок раздавался на всю улицу. — Погоди! — запыхаясь, вскрикнула Ирина, абсолютно не успевая за мальчишкой. — Ну, я же, пого… Он не слышал. Уехал очень далеко, почти в конец дороги, до поворота к сельпо. Остановившись, девчушка глубоко вздохнула, потупила вниз глаза и разревелась, как настоящая плакса. Она ведь честно старалась успеть за ним, не потеряться по дороге, не отстать, следуя наставлениям бабушки. Ещё этот велосипед! Ох, и попало Ирише, когда мама обнаружила потерю. Стоя посреди улицы, она всхлипывала и вытирала тыльной стороной ладони бегущие по щекам капли слёз. Перед глазами расплывалась разбитая в кочки дорога, в горле что-то неприятно царапало, пальцы отбивали ритм по чересчур большим, подвёрнутым штанам. — Эй, ты чего, плачешь? — Ирина не поняла, в какой момент он примчался обратно. — Я тоже хочу, — махнув рукой, девчушка подавилась собственным голосом. — Покататься? — спросил Игорь и получил за ответ кивок. — Давай ты туда, а я обратно? По очереди. — Давай, — Ириша продолжала смотреть вниз, не переставая плакать. Просто не получалось. Очень по-взрослому Игорь слез с велосипеда и пихнул руль в руки плачущей девчушке, которая мечтала о своём таком же. И тоже непременно синем. Сидушка оказалась высоковата, однако это не страшно, самое главное — предвкушение поездки, ветер в лицо, такой же, какой сдувал кудри Игоря со лба. И в принципе, Ириша почти смогла проехать, практически провернула целый оборот педалей в ту секунду, когда завалилась на бок и с криком улетела в сторону буйно растущей крапивы. Благо, не коснулась, иначе волдырей не избежать. — Ты кататься вообще умеешь? — Неизвестно, чего Игорь испугался больше: её падения или возможности поломки велосипеда. — У меня только четырехколесный был, — морщась, девчушка выкарабкивалась из-под железного коня, стараясь не обращать внимания на боль в области коленки. — На таком не ездила. — Тебе лет-то сколько? — Игорь протянул ей руку и помог подняться на ноги. Как старший. — Семь, — вздёрнув подбородок, сказала Ирина. — О, мне уже девять, — а мальчишка посмотрел на неё сверху вниз, должно быть, гордясь своим возрастом. — В третий класс вот пойду. — А я в первый! — Зачем-то она высунула язык. Хоть где-то ей хотелось его обыграть. — Давай, забирайся, — Игорь крепко обхватил руль, держа велик, и плавно повёз его, дождавшись, когда Ириша забралась обратно. — Во-от, медленно крути педали и вперёд смотри. — А ты отпустишь? — перевела испуганный взгляд на него девочка. — Смотри вперёд, говорю! — голос Игоря стал строже. Он осторожно катил её, делая вид, будто бы Ирина ехала сама аж до самого сельпо. Иногда отпускал всего на пару секунд, позволяя ей почувствовать, каково ехать без поддержи, но по большей части Иришу вёз велосипед, а велосипед вёз Игорь. Можно сказать, ехали втроём, если не учитывать некоторые детали. — Я вот у Деда Мороза на Новый год такой же попрошу, — задумчиво протянула девочка на обратной дороге. Хоть они и договорились поменяться, Ирина вновь практически самостоятельно ехала на велике. — Нет никакого Деда Мороза, — смеясь, сказал Игорь. — Это мама с папой подарки дарят. — Не правда! — девчушка встрепенулась так, словно он обозвал её дурой. Даже педали крутить перестала. — Мне мама с папой другой подарок дарят, а Деду Морозу я письмо пишу! — Так родители его читают и дарят тебе подарок, как будто от него, — слишком серьёзно для глупости заявил Игорь. — Нет! — Ирина, надо заметить, чудом не свалившись в крапиву, слезла с велосипеда и посмотрела на мальчика со всей злостью, на какую была способна. — Есть Дед Мороз! Вырвав у него из руки банку сметаны, она ещё раз высунула язык для верности и показательно недовольно двинулась к дому. Вот ещё не хватало со всякими дураками гулять! Мама с папой каждый год вместе с Иришей садились за стол, когда за окном первый снег покрывал асфальт, доставали бумагу, ручку, и писали письмо Дедушке Морозу. К тому же, Ирина сама, собственными ногами водила с ним хоровод вокруг ёлки. Был он! Был и всё! — Дурак этот Игорь! — завила девочка, зайдя в дом. Обратный путь через щель снова не оставил ни единой царапины. — Он сказал, что Деда Мороза нет! — Глупости, — бабушка с улыбкой покачала головой и приняла из ладони внучки банку сметаны. — Наверное, он просто себя плохо вёл, вот ему и не принёс Дед Мороз подарок. — Вот именно! — запрыгнув на диван, Ириша скрестила руки на груди. — А ещё я с велосипеда его упала! На всём первом этаже стоял запах укропа. За то время, пока Ирина ходила в магазин, бабуля успела порезать в миску огурцы с помидорами, которые росли в теплице неподалёку от малины, а следом, видимо, добавить укроп. В Москве такого не было. Он рос исключительно у бабушки на огороде. — Ну-ка, покажи, — выглянув в дверной проём из кухни в комнату, скомандовала бабуля. — Во! — Ириша задрала штанины. Правая коленка оказалась чистой, зато на левой выступившей кровью блестела ссадина вдобавок к той, что уже успела зажить. Пару недель назад девчушка неудачно спрыгнула с качели и ободрала кожу. — Ой, горе ты моё! — со вздохом бабушка достала из серванта рядом с дверью ватную палочку, какой-то бутылёк да зелёнку. Морщась, Ирина втягивала сквозь зубы воздух. Сначала рана шипела от попадающей на неё водички, покрывалась белыми пузырями, а после по всей ссадине начали появляться изумрудные следы от ватной палочки, смоченной в зелёном растворе. — Всё-всё, — приговаривала бабушка, дуя на коленку. — А велик у него крутой, — Ирина откинулась на спинку дивана и улыбнулась. Щипать перестало, обида за Деда Мороза тоже постепенно отступала. — Я вот на Новый Год такой же попрошу в письме. — Убьёшься ведь, — рассмеялась бабуля. — Неа, — покачала головой девочка, вспоминая, как почти сама проехала половину дороги. — Пошли обедать, я уже салат настругала и сардельки сварила, — бабушка чмокнула Иришу в щёку, оставляя там след поцелуя вместе с запахом укропа. Скорее всего, кусочничала, пока готовила. А Ирину ругала за такое, между прочим!