История третья. А нам всё равно

      «День наперекосяк,» — думает Ксения по пути домой в набитом трамвае.       С самого утра среды молодая актриса против воли участвует в спектакле режиссёра-неудачника. Будильник не прозвенел. Остатки молока превратились в марафонцев и убежали, испачкав плиту. Кофе показался отвратительным. Одному ливню утром хорошо: льёт себе и не унывает. А Ксения мокнет под дождём, пропуская третий утренний трамвай, так как людей слишком много. Наконец она с трудом втискивается в четвёртый. Пассажиры словно стремятся раздавить её. Свежая блузка быстро намокла от пота. Причёска грозится рассыпаться. Ксения сдерживается: подумаешь, толкучка, в Москве это не редкость. Однако настроение ощутимо портится.       Начало репетиции в театре через полчаса. Ей ехать шесть остановок на метро. Это занимает двадцать минут. Столько же времени идти до театра. Проходит пять, десять, двадцать минут. Поездов нет. «Да что там, в сотый раз человек на путях?» — каждые два-три дня новостные каналы публикуют сообщения в духе: «На такой-то ветке движения нет. Причина: человек на путях». Наконец появляется старенький поезд. С трудом прорываясь сквозь толпу, Ксения прыгает в закрывающиеся двери вагона. К счастью, в вагоне, в отличие от трамвая, её не давят. «Как и думала, — актриса листает новости. — Ещё и подросток. Ещё и специально под поезд бросился. Выжил. Вот неймется…». Не в духе москвички осуждать людей, но утренние приключения вот-вот переполнят чашу терпения Ксении.       Взвинченная, она влетает в театр. Опоздала будь здоров. К счастью, её персонаж действует не с начала спектакля, а режиссёр и сам опоздал минут на двадцать, как сообщили коллеги.       Даже самые сложные репетиции доставляли Ксении удовольствие. В эту проклятую среду и театр усугублял ситуацию. Усталость и чувство беспомощности росли как на дрожжах. Актриса давно выучила текст; реплики уверенно отскакивали от зубов. Сегодня удалось пять раз перепутать очередность выступления. Под конец слов, раньше звучавшие звонко и чётко, смешались между собой. Режиссёр прервал Ксению и отправил её отдыхать до следующего раза. Это было ощутимым ударом: никогда с ней не случалось подобных ситуаций.       Вместо отдыха Ксения мчится на другой конец столицы. Помимо театра она работает в кофейне. Зонт ломается. Тренч становится внешне похож на тряпку. С яростью коршуна оберегая последние остатки терпения, брюнетка мечется по кофейне. Напарница Настя пытается успокоить напряженную подругу. Ксении чудится, что её зовут. Она оборачивается, слегка разжав пальцы и держа в этот момент чайник. Грохот, крики. Настя тащит Ксению в служебное помещение. Пучок у актрисы окончательно растрепался. Из глаз бегут обжигающие слёзы. Чёрт с ними с испорченными колготками, нога! Настенька кое-как оказывает помощь. Другие работники, узнав, в чем дело, по мелочи помогают облегчить состояние сотрудницы. Её отпускают домой.       В довершение злоключений ломается каблук полусапожка. Ксении все равно. Пальцы мелко дрожат. Дыхание тяжёлое, как у дракона. Густые брови угрожающе нависают над глазами. Мокрые пряди прилипли к лицу, и актриса не думает их убирать. Снова толкучка в метро и трамвае.       Наконец-то дом. Тьфу ты, Господи, лифт сломался. На двенадцатый этаж пешком. Подростки, громко слушавшие музыку на лестничной клетке шестого этажа, разбегаются от гневного оклика Ксении. На миг женщина пугается эха. Ключ в замке долго не хочет поворачиваться.       — Солнышко моё, — тяжело дышащая Ксения медленно повернулась в сторону мужа. Краснощёкий и радостно сияющий, он стоял с закинутым на плечо полотенцем. — Ты как раз вовремя, — Алексей снял намокшее пальто и поставил перед любимой тапочки. — Сейчас прими ванну и проходи на кухню.       Хотя бы банные процедуры проходят без приключений. Запах любимого лавандового геля для душа расслабляет. Мягкие механические движения руками помогают забыть о неприятностях. После душа Ксения аккуратно застирывает пятна на блузке и вешает её сушиться.       На кухне работает телевизор. Показывают «Бриллиантовую руку». Алексей успел красиво и аппетитно накрыть стол. Тут и жареная курица с приправами, и розетка с маринованными опятами, и овощная нарезка, и картошка по-деревенски, и ароматный чай с бергамотом. Ксения украдкой облизывается и осторожно кладёт кусочек птицы в рот. По телу разливается блаженство. Курица в меру пряная. Женщина очень голодна, но накалывает небольшие порции на вилку и подолгу держит их во рту. Она наслаждается любимыми вкусами. После неудачного утра вечер кажется частью совершенно другого дня.       Слово за слово, в разговоре с любимым Ксения постепенно обнажает душу, становится более открытой и уязвимой. Алексей ласково держит согретые ладони супруги и внимательно её слушает. Женщина чаще дышит, на глазах слабо блестят капельки слёз. Взаимоподдержка и взаимопонимание — две массивные опоры их отношений. Неделю назад Ксения подбодрила мужа перед сдачей важного проекта начальству. Алексей тогда был сам не свой: забывал про еду, мало разговаривал, бормотал себе под нос что-то по работе и раздражался из-за малейшего шума. Вечером жена позвала его на кухню, где стояли две большие кружки жасминового чая и два больших теплых пледа. Они устроили киносеанс воскресным вечером. Алексею полегчало. Теперь настал его черед поддержать Ксению.       — Завтра у тебя выходной, поэтому посиди дома и выспись, — предлагает мужчина. — Сломанную обувь отдам знакомому мастеру. В театре всё обязательно получится. Я знаю, что ты можешь с выражением прочитать свои реплики, разбуди тебя посреди ночи. Главное — отдохнуть.       «Песня про зайцев!» — пьяным голосом выкрикивает в телевизоре персонаж Юрия Никулина. Алексей заговорщически подмигивает: Ксении очень нравится этот фрагмент. Кухня скромная, но место, которое можно на время превратить в танцпол, имеется. Пара медленно топчется по кругу в такт музыке. «А нам все равно! А нам все равно!» — музыка ускоряется. Набирают темп и движения Ксении и Алексея. Они раскачиваются и описывают круги побольше.       — Хорошеет? — интересуется мужчина в начале второго куплета.       — Очень, — актриса на миг нежно прижимается к плечу партнера. — Воображаю, как сегодняшние неудачи бессильно бесятся в сторонке, а мы им назло отплясываем.       — Так и надо!       Пока герои фильма пугают своей потасовкой посетителей ресторана, счастливая пара аккуратно и вприпрыжку перемещается по кухне. Ксению отпустили печали, и женщина подпевает Алексею что есть мочи.       Часы показывают девять. Телевизор умолкает, стоило нажать на волшебную кнопочку. Ксения и Алексей расходятся по своим комнатам. Оба творческие натуры, обоим нужно уединение. У себя в спальне актриса переодевается в пижаму и садится на кровать с книгой в руках. На столе у окна лежат разной величины пирамидки томов зарубежной литературы. Самую маленькую из них, что ближе к окну, украшает свеча в стакане.       Ливень идет целый день, но ночью он словно собрался выплеснуть все имеющиеся у него силы. Слышно, как свирепо гудит ветер. Долетают приглушенные продолжительные автомобильные гудки. Ксения хмыкает, переворачивая страницу. Что ей это ненастье? Домашний уют — лучшее средство против всяких неурядиц. Простая строчка из детской песенки: «Что мне снег, что мне зной, что мне дождик проливной, когда мои друзья со мной?». И это чистая правда. Уютный дом. Уютные отношения. Будь день удачным или неудачным, в конце его необходимо восстановится там, где ты любишь и любим. Там, где невзгодам не добраться до тебя. Там, где спокойно. Ксения засыпает, держа в руках раскрытую книжку, с благодарностью за то, что пятнадцать лет назад подружилась с замечательным человеком по имени Алексей и вот уже пять лет живет с ним в мире и гармонии.