Температура отчаяния

— Ну, вот и оно… Я составила примерный набросок, можно приступать к действию. Уверена, что господин не заметит моих намерений, но попробовать стоит… — с детства Хельга проявляла неподдельный интерес к робототехнике. Её маленькие руки и внимательные глаза были созданы для точности; она могла часами разбирать механизмы, словно расшифровывая сложный шифр. Каждая деталь, каждый винтик, каждая микросхема поддавались её исследовательскому взгляду. Она видела закономерности там, где обычный человек заметил бы лишь хаос: с одного взгляда могла определить, какой провод воткнут не туда, где сцепление механизмов работает неправильно и что следует исправить, чтобы система функционировала идеально. Её разум был инструментом тончайшей калибровки — аналитический, чёткий, почти холодный, но в этом сочеталась необыкновенная страсть. Единственное, что действительно доставляло трудности хрупкой девушке, — это тяжесть металлических деталей. Но современная техника играла ей на руку: подъёмники, антигравитационные платформы и роботизированные помощники делали сложную работу почти без усилий. Хельга лишь улыбалась, глядя на этот набор инструментов: казалось, сам прогресс был создан для того, чтобы она могла творить. Сейчас, стоя перед новым проектом, она ощущала одновременно тревогу и возбуждение. В воздухе витало электричество идеи — она знала, что каждое движение, каждое соединение может стать решающим. И, несмотря на осторожность, сердце ёкало от предвкушения: впереди была её игра с механизмами, её личная симфония инженерной мысли. — Хельга! Хельга, где вы?! — фрейм-лекарь влетел в лабораторию с разбегу, почти сбивая всё на своём пути. Его металлические суставы скрипели, а глаза, светящиеся мягким голубым, с тревогой окинули каждый угол. — Извиняюсь, госпожа, что без стука, но у нас проблемы! Господин Кловис Брей покинул лаборатории! — Он сделал ЧТО??? — Хельга резко обернулась, но в спешке ударилась лбом о верхний ящик подвесного шкафа. От боли покалывало виски, а глаза на мгновение слепило яркое лабораторное освещение. Пора переезжать в лабораторию попросторнее, подумала она, пытаясь восстановить равновесие. Даже для такой как она, с её миниатюрной фигурой, нынешнее помещение было чересчур низким и тесным. — Ай… Что он сделал? Куда пошёл, не говорил? У него же рука сломана! — Ничего не сказал, в этом и проблема! — ответил фрейм, слегка колеблясь, будто выбирая слова. — Оценивая температуру вне комплекса, я пришёл к выводу, что там 210 градусов ниже нуля — это критическая отметка! Ему угрожает опасность! Хельга замерла на мгновение, чувствуя, как в груди сжимается ком. Сердце стучало быстро, но ум, привычно холодный и точный, тут же стал анализировать ситуацию: что он мог делать на улице в таких условиях? Какие протоколы безопасности были нарушены? И, главное, как её маленький мозг сможет исправить то, что случилось, прежде чем последствия станут необратимыми? Она рванула к инструментальной панели, пальцы автоматически набрали команды на сенсорных экранах. Алгоритмы расчёта риска, аварийные системы, датчики температуры — всё ожило под её прикосновением. Но внутренний голос шептал: «Каждое мгновение на счету… слишком мало времени… слишком много неизвестного…» Хельга глубоко вздохнула, чувствуя напряжение в каждом нерве. В этот момент она поняла, что теперь её роль критична не только для эксперимента, но и для жизни Кловиса. Её знания, скорость реакции и смекалка — единственное, что может спасти его от ледяной пустоты за стенами лаборатории. *** — Нет! Вопль негодования Брея эхом разнёсся по пустой лаборатории, заставив всех фреймов обратить на него внимание. Вся лаборатория давно стояла на ушах, узнав о его исчезновении. Каждый механизм, каждый сенсор словно напряглись, фиксируя любое движение. Давно известно: человеку невозможно выжить при таких температурах, а с переломом тем более. Мороз резал щеки и жёстко сковывал суставы, но Брей продолжал движение вперёд, будто сама решимость была его щитом. Снег под ногами был свежим, без следов недавних бурь, и на белой поверхности отчётливо проступали отпечатки его шагов. Кловиса глодали подозрения. Пусть уйти далеко ему и не удалось, он всё же мог попытаться что-то выяснить. Понять, что за ним следят, не составляло труда — и он давно смирился с этим фактом. Остановиться значило обречь себя на верную гибель. Идея родилась внезапно: можно создать тепловые пузыри в разных зонах, по принципу тех, что он делал в Склепе. Они позволили бы ему безопасно передвигаться и сбивать с толку тех, кто наблюдает. — Эти следы… они напоминают мне о ней… — пробормотал Брей, глядя на свои отпечатки в снегу. — Что, если она действительно в этом замешана? Ни за что не поверю, что Элизабет здесь ни при чём. Я же не настолько дурак, в конце концов… Продвигаясь дальше к лабораторному комплексу, он всё глубже уходил в свои мысли. Каждое движение давалось с трудом, каждая мысль жгла, словно лёд внутри. — Ну, тут сама судьба говорит сдаться и заняться новым проектом. Но кто я такой, чтобы сдаться?! Сам Хельге говорил, что пошлю фреймов на поиски. Мужик сказал — мужик сделал. Сразу как вернусь, займусь этим. Новый проект тоже обязательно будет. И всё же, в глубине сознания теплилась тревога: как только Элси вновь соизволит навестить его, их ждало серьёзное, откровенное столкновение. В голосе Брея звучала смесь раздражения и напряжённого ожидания, словно мороз за пределами лаборатории лишь подчёркивал остроту предстоящей встречи. — Господин! — Хельга, укутанная в столько слоёв одежды, что казалась ходячей капустой, стояла на пороге, размахивая руками. — Скорее сюда! Фреймы, ну же! Помогите ему! Она не решалась выйти наружу сама, и это было правильно. После такой вылазки Кловис вряд ли сразу вернётся в рабочую колею — минимум две-три недели он будет выбит из привычного ритма. Фреймы, словно скоординированная стая, рванули по сугробам, обгоняя друг друга, спеша помочь боссу. Их металлические тела скользили по снегу, создавая лёгкий звонкий стук, а лёгкие вспышки датчиков отражали свет лаборатории. Массой они подхватили Кловиса, аккуратно поддерживая его сломанную руку. На первый взгляд казалось, что движение хаотично, но в действительности всё было продумано до мельчайших деталей — словно слаженный танец механизмов. Уже через минуту Брей восседал на скамейке в коридоре, стряхивая налипший снег с ботинок и перчаток, а его дыхание постепенно приходило в норму. — Спасибо, — бросил он, едва заметно улыбаясь. — Помогли, не бросили старика. Не подвели. Ах да, фреймы! — он резко поднял руку, чтобы привлечь внимание всех присутствующих. — Поручаю вам заняться поисками утерянного проекта! Все, кто здесь сейчас находится, должны осмотреть прилежащие территории лаборатории! Я нашёл следы — подозреваю, что это Элси. Вы должны собрать анализ, искать мои чертежи. С ней я разберусь позже, вы просто ищите. Мало ли, она где-то их спрятала или оставила… Не знаю! И ищите! И чтобы с пустыми руками не возвращались! Любая информация важна! Толпа фреймов, полсотни роботов, как единый поток, ринулась к выходу из лаборатории. Их движения были быстрыми, чёткими, почти хореографически выверенными. Брей наблюдал за этим, мысленно отмечая, что этого количества всё равно недостаточно — позже он пошлёт им подкрепление. Но пока он был доволен: механизмы действовали так же безупречно, как когда-то действовала сама Хельга, лишь теперь на глобальном масштабе. — Что касается тебя, Хельга… Спасибо ещё раз, — он прокашлялся, всё ещё трясущийся от холода. — Что-то мне нехорошо. Я пойду прилягу. Вызову себе лекаря, и два-три дня я точно буду недоступен. Учти это. — Я сделала чертежи, пока вы… отсутствовали, — Хельга с трудом подбирала слова, чувствуя лёгкую дрожь в руках. — Могу ли я получить ваше разрешение на исполнение проекта самостоятельно? Выпустите под своим именем… как вы знаете, я вполне способна справиться, я неплохой техник… — Да уж, скромности тебе не занимать, — усмехнулся он, слегка прищурившись. — Дай взглянуть на твой проект, оценю. Если понравится — получишь моё одобрение. Хельга почувствовала, как внутри что-то вздрогнуло от волнения и гордости одновременно. Наконец-то её труд мог быть замечен, оценён по достоинству. — Да, я сейчас! — воскликнула она и мгновенно побежала к лабораторному отсеку, вызывая по ходу фрейма-лекаря в коридор. Каждый шаг отдавался лёгким эхо по металлическим стенам, сердце стучало быстрее обычного, а мысли стремглав прокручивали все детали проекта: схемы соединений, последовательность сборки, возможные ошибки. Она отчаянно хотела повысить свой уровень полезности, доказать себе и Кловису, что её навыки ценны. И, к собственному удивлению, чувствовала, что с этим справляется неплохо — чертежи были аккуратны, расчёты точны, а идеи — смелы. В коридоре Хельга мельком заметила фрейма-лекаря, который, казалось, уже привык к её спешке. Его глаза мягко светились, а металлические суставы бесшумно подстраивались под её скорость. Она кивнула ему, и фрейм незаметно подхватил часть материалов, чтобы ей было проще добраться до нужного стола. Волнение переплеталось с азартом — казалось, что каждый миг приближает её к цели и даёт шанс доказать, что она не просто ассистент, а настоящий мастер своего дела. Пошарив на столе в бумагах и снеся пару тумбочек на ходу, Хельга нашла драгоценный ватман. Его нельзя было терять больше ни при каких обстоятельствах, иначе… Она не хотела думать, что иначе могло бы быть. Не успев отдышаться, она уже бежала по коридорам под удивлённые механические взгляды фреймов. Не обращала на них внимания, пока не споткнулась на ровном месте. Секунда — и она уже летела на пол. Чертёж нельзя было повреждать, она берегла его как зеницу ока. Сгруппировавшись и зажмурившись перед ударом, она развернулась в воздухе и приземлилась чётко на спину. Ловко, безрассудно и почти не больно. Зато на проект ни пылинки не попало. — Какая же я неуклюжая… — пробормотала Хельга, чувствуя, как щеки заливает лёгкий румянец. — Господин, я принесла! Смотрите! — Она протянула чертежи прямо под нос засыпающему Брею, боясь, что он может не заметить её стараний. — Ой! — тут же добавила она, почувствовав, что могла показаться слишком резкой. — Извините мою бурную реакцию, мне просто не терпелось показать результат как можно скорее… Хельга потупилась, сжимая ладони, и замерла, словно птица, ожидающая сигнала. Сердце колотилось быстро, а в груди смешались тревога и предвкушение. Каждое мгновение казалось вечностью, пока она ждала вердикта Кловиса. — Хм… — он открыл глаза, медленно поднял взгляд на чертежи, слегка нахмурился, а затем тихо кивнул. — Даю добро. Хельга облегчённо вздохнула, почувствовав лёгкость в плечах и вспышку радости в груди. Наконец-то её усилия были замечены. Этот тихий, но значимый «одобрено» заставил её снова поверить в собственные силы, и маленькая искра уверенности вспыхнула в её глазах. *** — Интересно, что там у них сейчас происходит? — пробормотала Элси про себя, наблюдая за происходящим из укромного места. — Наткнулись ли они на мои следы и обнаружили ли чертежи? По крайней мере, теперь я знаю о его очередной задумке. Посмотрим, что у них выйдет… Дела принимают интересный оборот. Она стояла неподвижно, скрестив руки на груди, вглядываясь в чертежи с холодной сосредоточенностью. Её лицо оставалось каменным, как будто ничего не могло пошатнуть привычный ледяной контроль, но в глазах вспыхнула необычная для неё искра. Это не было ни одобрением, ни завистью — это было опасение. Она изучала линии, схемы и расчёты с такой внимательностью, словно пыталась предугадать каждое действие Хельги, каждую малейшую погрешность в проекте. Внутри кипела смесь любопытства и настороженности: понимала, что проект слишком аккуратен, слишком точен, чтобы оставаться без последствий. — Он играет слишком смело… — прошептала Элси, почти себе под нос. — И Хельга… Она может переиграть нас всех, если даст волю своим способностям. Её взгляд блуждал по чертежам, останавливаясь на каждой детали, словно она искала не просто ошибки, а следы чьей-то хитрости, предугадывая шаги будущего. Каждое мгновение наполнялось напряжением, а холодная сосредоточенность Элси делала её почти непроницаемой для внешнего мира. — Хм. Значит, они все-таки решили довести это до конца… — пробормотала она, отведя взгляд. — Надеюсь, Хельга хоть поняла, во что влезла.