Часть 30

— Вы объясните мне, что именно случилось? — в очередной раз зарычал Фред. Слова застряли у меня в горле. Фил замер в нерешительности, переводя взгляд с отца на меня и обратно. — Селин, не молчи. Фил? — Всё сложно… — выпалил бармен дрожащим голосом. — Что сложного? Вы можете мне сказать? Селин, дорогая, ты знаешь, — Фред опустился передо мной на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Если ты не скажешь мне в чём дело, я не смогу помочь. — Мне не нужна помощь. — нарушила молчание. — Филу нужна, мне — нет. — Так, хорошо. Фил, какая помощь тебе нужна? — Не слушайте её! — вскрикнул бармен, вскакивая на ноги. — Ей нужна помощь. — У меня сейчас голова лопнет. — хмыкнул Фред, поднимаясь на ноги. — Что случилось? Селин молчит, рассказывай ты. — папа устремил всё своё внимание на бармена. — Селин? — Фил попытался в очередной раз воззвать ко мне. С тех пор как мы прибыли в Вашингтон я не проронила ни слова. Говорить я не могу и не хочу. Слова просто стоят комом. Сказать кому нужна помощь — пожалуйста. Пересказать произошедшее — нет. — С ней сейчас бесполезно говорить. — пояснил Фред. — Если она замкнулась, то будет молчать. Селин, иди к себе. Я поговорю с Филом и мы позовём тебя обратно.       Коротко кивнула, подчиняясь отцу, встала и вышла из кабинета прочь. Выползла на задний двор, нашла ближайшее дерево, села под него и закурила. Перед глазами всё ещё стоит лицо Дейзи. Его взгляд, кровь, улыбка, кровь.

«Ты должна прийти в себя.»

«Нет»

«Ты обязана это сделать. Не ради себя. Ради Джейка, Дейзи и всех тех, кто может стать жертвой»

«Нет»

«Он знал на что идёт»

«Нет»

«Пожалуйста»

«Нет»

      Я больше ничего не буду делать. Останусь с родителями. Папа поможет Филу, а я просто останусь здесь и никуда больше не поеду. Если я не буду высовываться, то никто больше не пострадает. Это же работало раньше, а я всё испортила. — Селин? — голос Грега привёл меня в чувства. Выглянула из-за дерева, показывая, где я нахожусь. Брат подбежал ко мне, усаживаясь рядом со мной. Опустила голову на его плечо. — Не уходи в себя, пожалуйста. Это ничем хорошим не закончится. — Я не могу. Так лучше будет. — ответила я. С ним я должна говорить. — Не будет. Не было в тот раз, не будет и в этот. Умер кто-то близкий тебе? — Грег метит точно и сразу в цель. На глазах навернулись слёзы. Кивнула. — Хоук бы ненавидел себя, если бы знал, что ты с собой сделала. И тот человек тоже ненавидит себя за это. Никто из них не хочет, чтобы ты убивала себя внутри. Даже если ты виновата, в чём я сомневаюсь, то ты не имеешь права так поступать. Ради них. — подняла на Грега взгляд полный слёз и негодования. Внутри неприятно тянет. — Как я смею? Смею. Не только ты брата потеряла, между прочим. Развелись родители не из-за тебя и не из-за смерти Хоука, а потому что Фред завёл интрижку и его дама домой к нам припёрлась. Тебя не было, ты лежала в клинике в этот момент. — Опять? — удивлённо спросила я, поднимая на брата глаза. — А, такое уже было? Прикольно. В общем, она пришла к маме и начала упрашивать её отца отпустить, мол у них любовь, а тут держат дети, да личная трагедия. Мама и отпустила. Когда ты вышла из клиники родители и объявили о разводе. Они оба — эгоистичные мудаки, если так посмотреть. Взвалили на тебя вина за смерть Хоука и свой развод. А потом ты медленно и верно ушла на самое дно, хотя тебя в первую очередь должны были окружить заботой и поддержкой. Не ты воткнула в Хоука нож. Не ты. Поэтому и сейчас сделай одолжение, перестань делать себя виноватой во всей херне, словно ты пуп человечества. За чужие поступки ты не можешь отвечать. — Ладно. — хмыкнула я. Внутри меня что-то надорвалось, сломалось, перещёлкнуло. — Где были эти слова, когда мне было шестнадцать? — Мне было девять. Мне нравились роботы и коллекционировал козявки под кроватью, так что мудростью от меня даже не пахло. — выпалил Грег, от чего я легонько захихикала. — Да, действительно. Спасибо, Грег. Мне стало легче. — Не будешь убегать? — Не знаю, всё это слишком… Слишком. — Прятаться это тоже слишком, Селин. Ты же не такая. — Селин? — голос Фила раздался с веранды. — Мы здесь! — крикнул Грег, выставляя руку вбок, чтобы бармен нас увидел. — Я пойду к себе. Если что — зови. — Грег легонько потрепал меня по плечу, а затем встал и пошёл в дом. Фил же занял место брата. — Ты как? — Пойдёт. Поговорили? — вытащила ещё одну сигарету и прикурила. — Да, рассказал ему всё с твоих слов. Он в бешенстве. Просит тебя с ним поговорить. — пояснил Фил. — Чёрт… — прошипела я, пропуская волосы через пальцы. — Ладно, надо идти. Иначе хуже сделаю. — Да, давай руку. — Фил встал на ноги и протянул мне ладонь. Ухватилась за него, поднимаясь с холодной земли, и направилась обратно.       Фред сидит спиной ко входу, сверля взглядом окно. Вижу, как он напряжён. Чувствую его злость. — Папа? — окликнула его. Фред тут же обернулся, кидая в меня разочарованный взгляд. Такой же, как в день смерти Хоука. Сердце больно кольнуло. Закрыла дверь и села на стул возле его стола. — Почему ты мне ничего не рассказывала? Ни про угрозы, ни про сервера, ни про Быка? — тихо спросил Фред, усаживаясь за рабочее место. — Потому что думала, что смогу всё решить сама. Без твоего участия. Потому что у тебя карьера, не совместимая с преступной деятельностью. Потому что вы могли пострадать. — Плевать на карьеру. Семью я в состоянии защитить. Поэтому ты тогда отказалась от охраны? Похищала сервера? — Да. — коротко ответила я. Под давлением Фреда становится тяжело и неуютно. — Я убью этого подонка… — вдруг отец громко всхлипнул, прикрывая лицо руками. — Уничтожу. Сгною. Он у меня сдохнет в тюрьме. — Папа… — поднялась с места и тут же подлетела к нему, обнимая. — Не надо, папа, пожалуйста. — Что значит не надо? — Фред вскинул на меня мокрые от слёз глаза. — Они обещали убить Грега. Моих друзей. Я не могу так рисковать. Не надо, папа. — прошептала, глотая слёзы. Левую скулу начало щипать. — Я не хочу потерять всех остальных. Если у Грега и меня есть ты, то у остальных нет никого, кто может их защитить. Я не переживу, папа. — Прости, милая. Прости. — Фред тут же сгрёб меня в охапку, крепко прижимая к себе. — Всё будет хорошо. Мы во всём разберёмся, я тебе обещаю. Больше никто не пострадает. Болит? Ты обрабатывала? — Фред провёл пальцами по поцарапанной скуле. — Болит. — захлёбываясь слезами ответила я. — Как это случилось? — Они наступили мне на голову… — пропищала я. — И заставили смотреть на всё это… — Я его убью. Убью. Не плачь, пожалуйста. — папа начал всхлипывать. — Не надо, папа. Я не хочу… Не хочу… Грег, ребята… Нет.       Когда истерика сошла на нет, мы с Фредом молча смотрели друг на друга, сидя по разные стороны стола. Слов больше не было. Сил, чтобы плакать тоже. Для меня это было концом. — Ты не можешь просто оставить это как есть, Селин. — вдруг отозвался папа. — Мы должны что-то предпринять, иначе он так и будет делать что захочет. — Жизни других важнее банальной мести, пап. Я не могу так рисковать. — Селин, подумай об это ещё раз, пожалуйста. — настоял папа. — А что мы можем, пап? Настучать его руководству? Я вот так и поступила, по итогу на моих глазах умер мой друг. Нет. Пусть этим занимается кто-то другой, а я больше близких людей терять не намерена. — Я тебя понял, Селин. — коротко кивнул Фред. Не знаю, решил он смирится с этим или согласился так легко, чтобы больше не спорить. Но я для себя решила, что больше не допущу бессмысленного кровопролития. Я вытащила белый флаг и заметно помахала им, объявляя безоговорочную капитуляцию.       Как только Джейк выйдет из тюрьмы, я возьму его за руку и увезу как можно дальше. До этого момента даже отсвечивать не буду.       Вернулась в свою комнату, оставляя Фреда наедине, чтобы он смог нормально обдумать моё решение. Приняла душ, пытаясь хоть немного успокоить тревогу, которая с каждой секундой нарастает всё сильнее. Мне кажется, что сейчас Шульц ворвётся в дом и убьёт Фила или Грега, как и обещал. Каждый шорох заставляет моё сердце подниматься к горлу и резко падать вниз. На сон в ближайшее время мне рассчитывать точно не придётся.       Попросила маму постелить для Фила в гостевой спальне. Не могу сейчас видеть его. Ощущение, что я — прокажённая и если он будет рядом со мной, то проклятье падёт и на него. Не хочу никого больше терять.       Закрылась ото всех. Новая комната вызывает ощущение стерильности: светлые стены мятного цвета, большая кровать, огромные окна с бежевыми занавесками, собственная ванна и даже шкаф, больше похожий на гардеробную. Даже умудрились письменный стол впихнуть.       Мама умудрилась купить мне одежды и уже разложила её в шкафу. Множество костюмов, платьев, блузок и рубашек. Снизу полки забиты обувью, а наверху — сумками. Ну и зачем мне всё это? К чему все эти шмотки и сумки? Хочется вытащить всё и поджечь. Больше не быть собой.       Всё на свете я бы отдала, лишь бы Дейзи был жив. Он лишь хотел помочь, искупить вину и жить дальше, без груза. Но Шульц всё это отобрал у него. Отобрал всё. Как и обещал. Я осталась ни с чем. Сервер уничтожен, Виктор ходит на свободе, Джейк останется в тюрьме, а мне пришлось с позором бежать, поджав хвост. Уверена, он отпраздновал эту победу.       Сутки я не покидала своего маленького убежища. Просидела на постели, сжимая в ладонях футболку Джейка, которую захватила из Дасквуда, утопая в бесконечном океане боли и скорби. Перед глазами мелькает образ Быка, меняющийся на образ Хоука. Дом Хэнсона становится грязной, мокрой улицей. Но суть остётся прежней: я — убийца. Я убила своими действиями сперва брата, а спустя десять лет — друга. Всё что происходит — моя вина. Плевать мне на то, кто и что говорит, как меня пытаются оправдать. Я заслуживаю инъекцию или сидеть в самой страшной тюрьме на свете. Если бы можно было поменяться с Джейком местами, чтобы он остался на свободе, а я несла заслуженное наказание…       Родители вместе с Грегом и Филом, то и дело пытались войти ко мне, поговорить или накормить. Не пустила никого. Дверь закрыла на замок и подпёрла стулом. Не позволю никому попасть в моё ореол мерзкой и липкой дряни, которой я обмазываю каждого кто находится рядом.       Телефон разрывается от входящих звонков и сообщений. Но мне всё равно. Отключила сперва звук, а потом и его вовсе отключила, чтобы избавится от назойливой вибрации, требующая моего внимания.       Сутки заточения. Моего личного ада и кошмара. Никакого сна. Только я и сигареты, против бездны кошмара и ужаса, в которой я погрязла с головой и не хочу выбираться. На дне слишком хорошо и спокойно. У меня больше нет сил сражаться с теми, кто гораздо могущественнее меня. Только не ценой жизни любимых. Я не переживу такого снова.

«Тебе надо что-то сделать. Ты можешь позвонить Дугласу. Или позволить папе помочь. Вставай.»

«Нет»

«Тебе надо взять себя в руки. У тебя нет выбора»

«Есть. Выбор всегда есть и был у меня, как бы старательно я не отрицала. Я не сдивнусь с места. Я ничего не буду делать.»

«Пожалуйста… Они что, пострадали зря? Всё что мы сделали было зря?»

«Да. Всё зря. Уйди, пожалуйста, я хочу остаться совершенно одна»

«Какая же ты слабая и жалкая. Бык погиб зря.»

«Уйди.»

      И снова блаженная тишина. Никаких мыслей. Только боль, проходящая по телу тысячей игл, направленная прямо из моей души. Сердце ноет, грудь сдавливает, в глазах то и дело темнеет. Желудок сводит в судороге, вынуждая вскочить с постели и мчаться к унитазу, обнимая его, изрыгая едкую желчь.       Шум в комнате бьёт по ушам, заставляя меня вжаться в пол сильнее. Головная боль давит на мозг, словно он сейчас лопнет от напряжения. Ванная уплывает куда-то, но я стараюсь держаться и не уходить. Надо оставаться в сознании, иначе захлебунсь рвотными массами, а это такой себе способ смерти. Потом мыть меня ещё, тут убираться. Нет, нельзя доставлять дискомфорт другим. — Селин?! — голос Фреда, словно спасительный свет маяка в густом тумане. — Вызывайте скорую! Опять приступ. — Нет… — пробулькала я, склоняясь над унитазом. — Приступ? Какой приступ? — бархат голоса бармена заставил меня содрогнуться. Не хотела, чтобы меня такой снова кто-то видел. — Голова болит? Селин, ответь, пожалуйста! — голос папы дрогнул. Коротко кивнула. — Какие к чёрту приступы?! — завопил Фил. — Потом! — зарычала Марго, а затем её теплые руки опустились на мои плечи. — Сейчас Грег вызовет скорую. — Не надо… — запротестовала я. — Фил, принеси воды. — скомандовал Фред, затем вернул руки на мою спину, собирая волосы на затылке. — Давай же, не стой столбом. — Да, простите… — зашипел Фил, а затем послышались быстрые шаги.       Мой персональный ад вернулся. Приступы рвоты — реакция на стресс. Мой желудок, когда я сильно нервничаю, начинает пытаться переваривать сам себя, а потом выталкивает из себя всю желчь. Такое остановить можно только с помощью лекарств, которых в этом доме, к сожалению не оказалось. На первых этапах мне достаточно поесть, чтобы не провоцировать более сильный приступ. Но если я голодаю, то всё становится хуже. Проблема чисто психологическая, но приносит много дискомфорта. — Проходите… — в отдалении послышался голос Грега и шаги. — Что случилось? — незнакомый голос колом врезался мне в голову. — Моя дочь — Селин Браун, 26 лет. На фоне сильного стресса началась сильная рвота. В последние сутки ничего не ела и не пила. — Понятно. Отойдите, пожалуйста. — мягкий женский голос словно залечил дыру от кола. — Мисс Браун, вы можете говорить? — помотала головой, а затем снова начала выплёскивать из себя желчь. — Ясно. У неё есть аллергии или хронические заболевания? — Аллергий нет, иногда падает сахар, если долго не ест. Не более того. — пояснила мама. — Головой не ударялись? Может быть другие травмы? Или принимали что-то? — обратилась ко мне незнакомка. Отрицательно помотала головой.       Она перехватила мою руку, надела манжет устройства для измерения давления. Затем нацепили на палец датчик, прощупали мой пульс. После этого всех попросили выйти из ванной, оставляя меня наедине с врачами скорой помощи. Девушка мягко добралась до моей ягодицы, сделала инъекцию. Другой просто молчал.       Через несколько минут исчез шум в голове, пелена начала спадать с глаз, а позывы затихли. — Вы как? — спросила врач. Подняла на неё голову, чтобы рассмотреть своих спасителей: молодая девушка, возможно моя ровесница, с угольно-чёрными волосами и красивыми раскосыми глазами. Мужчина молчаливо подпирал стену, вглядываясь в меня тёмными глазами. — Лучше, спасибо. — прошептала я, опираясь о стену. Пищевод жжёт, а живот крутит. — Вам нельзя голодать. В идеале вас надо госпитализировать для обследования… — Нет, спасибо. Я поем, приму лекарства и буду в порядке. — отмахнулась, осушая бутылку воды, которую мне принёс Фил. — Ладно, настаивать мы не можем. Подпишите отказ от госпитализации и покажитесь врачу. — нехотя согласилась врач, затем протянула мне бланк. Чиркнула ручкой свою подпись и кивнула. Врачи молча собрались и покинули ванну.       Поднялась на ватные ноги, которые всё ещё дрожат, как и руки, подошла к раковине, хватая зубную щётку и пасту. Пока чистила свои зубы, в ванну вернулся Фред, застыв в проходе, прожигая меня взглядом через отражение в зеркале. — Лучше? — спросил папа, на что я лишь коротко кивнула. — Хорошо. Я принёс тебе суп и ещё там всего понемногу. Тебе надо поесть. — Хорошо, — пробубнила я, затем сплюнула пасту и прополоскала рот. — Ты обещала мне… — подняла на Фреда взгляд полный негодования. — Обещала беречь себя и нормально есть. А потом снова закрылась в комнате, как тогда. Селин, мы чуть с ума не сошли… — Прости. — коротко кинула, после того как сплюнула воду в раковину. Вытерла лицо салфетками и повернулась на папу. — Я знаю, папа. Прости. — внутри всё крутит от стыда перед ними, друзьями, Быком и Джейком. — Пойдём, тебе поесть надо. — разочарованно выдохнул Фред, отходя от прохода. — Я принёс всё в комнату и буду с тобой, пока не съешь хоть что-то. — Ладно. — согласилась я. Сейчас нельзя его отталкивать. Настолько сильно больно, что я даже не подумала о них. О своей семье. Я просто не могу позволить им снова проходить через это, но всё же сделала это.       Уселась на постель, где меня уже ждал поднос с сырным супом, бургером, лимонадом и несколькими сэндвичами с тунцом. Фред вышел следом и сел рядом со мной, внимательно наблюдая за мной. — Ты будешь смотреть? — насупилась я, глядя на отца. — Да, я буду смотреть. Хочу побыть с тобой, пока ты всё ещё с нами. — холодно подметил Фред, двигая поднос ко мне. Тяжело вздохнув, подняла тарелку и приступила к супу. — Я не хочу, чтобы ты снова от нас пряталась, Селин. Пряталась вообще от всех. В прошлый раз это чуть не закончилось твоей смертью. — Фред начал жадно глотать воздух, словно вот-вот разразится плачем. — Селин, ты не Хоук. Ты не можешь быть им и опираться на его мнение. Он умер, Селин. — Зачем ты это говоришь? — резко опустила тарелку на поднос, упираясь в Фреда злым взглядом. Внутри всё дрожит и болит. — Я знаю, что ты начала меняться после его смерти. Ты постоянно опираешься на то, как поступил бы он. Но ты не он, Селин. Ты должна думать своей головой и поступать так, как ты сама желаешь. Хоук был… — Фред замялся, громко сглатывая, а затем продолжил. — Он был потрясающим. Но ты тоже такая, Селин. Не надо быть как Хоук. Будь собой. — Папа, хватит. — попыталась его остановить. Внутри всё болезненно сжимается, воздуха катастрофически не хватает. — Я с тобой об этом никогда не говорил. Никогда не пытался тебя остановить, думал, что так тебе будет проще. Что так Хоук будет с тобой и ты справишься. Но чем больше я наблюдаю за тобой и твоими поступками, тем больше вижу твоего брата: его взгляд, слова, повадки, поступки. Я хочу видеть свою дочь. Мою Селин. Я не хочу, чтобы ты опять спряталась в свой кокон и закрылась от всего мира. Ты не виновата. Не виновата в смерти брата. Не виновата в смерти твоего друга. Никто не знает что случится, если ты будешь делать так, а не иначе. Я прошу тебя, Селин, не оставляй это как есть. Будь собой. — Я… — слов не было. Дыхание сбилось, а на глазах навернулись слёзы. — Не говори ничего. Я пойду, а ты ешь. — Фред провёл рукой по моим волосам и, поднявшись с постели, покинул мою комнату, оставляя меня наедине с опустевшей душой.       После еды, я вернулась в ванну и уставилась на своё отражение. Неужели он прав? Я окончательно потеряла себя, сливаясь с братом в одно целое? Мне было так больно, страшно и одиноко, что я даже своё сознание разделила на две части, в неистовом желании говорить хоть с кем-то, кто может меня понять. Кто я такая? Чего я хочу? Реальны ли мои цели? Я не знаю. Не знаю ничего. Не понимаю, что мне делать и как быть.       Всё стало слишком сложным и опасным. Варианта всего два: бежать или прятаться под крылом отца. Но я не смогу так. Не смогу вечно скитаться, в ожидании расправы. И подвергать свою семью опасности я тоже не могу. Не представляю, как мне быть дальше. У меня нет союзников. Нет доказательств. Я слишком слаба, чтобы бороться против Шульца и его приближённых.       Ночь была тяжёлой. Стоило мне только задремать, как перед глазами появлялось лицо Дейзи, смотрящего на меня печальными глазами. Просыпалась в холодном поту, умывалась, курила, ложилась и всё сначала.       Мне невыносима мысль о том, что я должна всё это бросить, ради спасения других. Получается, что жертва Дейзи была напрасной. Слова папы только подкрепили мою уверенность, причиняя больше боли и сожаления, которые навсегда останутся со мной.       Утром я вышла из спальни, помятая, уставшая. Кошмары вымотали меня окончательно. Семья уже была внизу, накрывая на стол. Фил усиленно помогает маме, заняв место у соковыжималки и кофемашины. Марго бегает от плиты к вафельнице и обратно, в попытке уследить за всем. Фред делает тосты, кропотливо раскладывая кусочки поджаренного хлеба на тарелку. Грег же медленно накрывает на стол, то и дело отводя сонные глаза в сторону, пытаясь пробудится. — Доброе утро. — голос стал хриплым. Вошла на кухню, перехватывая у брата тарелки. — Дорогая, как ты себя чувствуешь? — спросил Фред, подходя к нам с тарелкой. — Уже лучше, пап. Спасибо. — вяло улыбнулась, опуская тарелку на стол. Фред поставил тосты в центр, затем кивнул и ушёл обратно. — Чем-то помочь? — Нет, милая, всё хорошо. — крикнула мама, помахав лопаткой. — А вы чего так рано встали? — спросила у Грега, который начал рассматривать ложки и вилки, видимо пытаясь различить одно от другого. — Сегодня будет какая-то пресс-конференция или что-то типа того. — Грег поднял на меня глаза, а затем вернул на приборы. — Что за пресс-конференция? — громко спросила я, чтобы Фред точно услышал. — Будет брифинг по вопросам безопасности и работы некоторых ведомств. Сегодня будет обсуждать вопросы по ФБР и прокуратуре. Важная тема и я сегодня спикер. Едем всей семьёй. Ты с нами? — Нет, пап. Если там будет ФБР, то точно нет. — пробурчала я и тут же поймала неодобрительный взгляд отца. — У меня тем более есть дела. — Ладно, но это может быть твоим шансом, Селин. — Фред задорно подмигнул и отвернулся к тостеру.       За завтраком во всю шло обсуждение кто и что оденет, как им следует себя вести. Фил периодически брал меня за руку, вовлекая в обсуждение. Но мои мысли были заняты только словами Фреда. Что это вообще значит? Каким шансом? На что? Чтобы сбежать? Я совершенно перестала понимать что-либо.       Мысли путаются и чувствую ужасную усталость. После завтрака все разошлись собираться, оставляя нас с Филом наедине. — Ты как? — спросил бармен, заглядывая мне в глаза. — Лучше, не волнуйся… — отмахнулась, придвигая к себе чашку кофе. — Ты меня очень напугала. Всех напугала, откровенно говоря. Почему ты не рассказывала? — Не думала, что повторится. Не думала, что вообще в такой заднице окажусь. — пояснила, делая глоток. — И что мы теперь будем делать? — Я не знаю. Пока не будем высовываться, это точно. Здесь тоже нельзя надолго оставаться. Да, папа нас защитит, но потом они могут пострадать.       Вдруг Фил резко повернулся в мою сторону, хватая меня за руки, притягивая ближе к себе. Его глаза излучали страх и волнение, а тело напряжено. — Давай уедем, Селин. Только ты и я. Куда ты захочешь. Я продам бар, так что деньги — не проблема. Больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть и никто нас не тронет. Я тебя люблю, Селин.       Сердце пропустило удар. Глаза Фила наполнились слезами, губы начали дрожать, словно он вот-вот разрыдается. — Прости, Фил. — вырвала руки и его хватки. — Я… Я люблю Джейка, Фил. Я не могу ответить тебе взаимностью. Не могу сбежать. — по щеке заскользили слёзы. — У меня был секс с Джейком. Когда я ездила к нему в тюрьму. И тогда я поняла, что все чувства к тебе — попытка справится с болью и одиночеством. Прости, я не могу.       Фил молча прожигал меня взглядом несколько минут, видимо переваривая услышанное. Да, ему больно, я это знаю и понимаю. Понимаю, что сама виновата в том, что Фил проникся ко мне сильнее, ведь давала ему надежду. Наш побег ничего не решит. Напротив, я не хочу просыпаться от каждого шороха и бежать каждый раз, когда мне померещится Шульц на хвосте. Я не смогу притворяться и делать вид, что у нас всё хорошо, что я люблю. Не теперь, когда мы прошли через настоящий ад.       Фил поднялся на ноги и, не проронив ни слова, ушёл наверх, оставляя меня в полном одиночестве. Вышла в сад, снова спряталась за тем деревом и закурила. Мне не хватает качелей на заднем дворе. Не хватает мужества, мудрости, знаний, чтобы всё это прекратить. Я загнала себя в ловушку из которой я не могу выбраться ни самостоятельно, ни с чьей-то помощью.       Выкурив несколько сигарет подряд, вернулась в дом. Со стола уже убрано, как и на кухне. В гостиной сидит Грег, вглядываясь в экран телефона, ожидая родителей. Чёрный костюм придал ему возраста и сделал более мужественным. — Как дела? — спросила я, стоя в проходе. — Костюм неудобный. Чувствую себя выставочным псом. — недовольно пробурчал брат. — Может ты всё же поедешь с нами? — Прости, за всю чету сегодня тебе одному отдуваться. — вяло улыбнулась. — Ты в порядке? Больше не закроешься? — Нет, и прятаться больше не буду. Папа прав, это неправильно. — повела плечами, усаживаясь в кресло. — А кто убрал со стола? — У нас теперь есть домработница. Присмотришь за Маффи, пока нас нет? Он что-то грустный в последнее время. — А где он? — нахмурилась я. За всё время с момента приезда, я его так и не видела. — Был в моей комнате. Видимо чувствует твою грусть. Хотя тут и собакой быть не нужно. Мы все это чувствуем. — Прости, — закрыла глаза, выдохнула. — Я не хотела быть обузой снова. — Селин, я не это имел ввиду… — Грег вскочил на ноги, прожигая испуганным взглядом. — Всё в порядке. — поднялась на ноги следом, нацепив улыбку. — Не переживай об этом. Папа в кабинете? — Селин, я… — Грег вдруг замялся, а потом, опустив глаза в пол, ответил. — Да, он в кабинете. — Спасибо, родной. — подошла к брату и легонько мазнула поцелуем щёку, а затем направилась в кабинет отца.       За дверью тишина, не стучась, открываю дверь и вхожу внутрь. — Как дела? — Фред оторвал глаза от бумаг и посмотрел на меня. — Всё нормально. Классно выглядишь, костюм к лицу. — натянула дежурную улыбку. — Выбора у меня нет, я сегодня спикер. Пора светить лицом. — хмыкнул Фред. — Я больше не буду прятаться. Закрываться тоже. Мне нужно несколько дней, чтобы понять, что делать дальше. — Фред поднялся из-за стола и направился ко мне. — Ты был прав. Я не могу прожить жизнь как жил бы её Хоук. — Милая, — Фред положил руки мне на щёки, глядя в глаза. — Я тобой горжусь. Мы всё решим, я тебе обещаю. — Спасибо. — вцепилась в отца крепкими объятиями. Хотела бы я получить столько поддержки десять лет назад. — Только ничего не делай, папа, я тебя умоляю. Дай мне время. — Не буду, родная. Обещаю. — Фред легонько чмокнул меня в макушку.       Машина отдалялась от дома, оповещая об отъезде семьи. Стоя у окна, глядя на пыль, поднимающуюся под колёсами авто, сердце начало тоскливо сжиматься. Чтобы всё закончилось, мне нужно сделать только один шаг. У Джейка есть сёстры. У моих друзей — они сами. Родителям и брату будет тяжелее всего, но они переживут. У них есть Грег, а у Грега — родители.       Вытащила из сумки снотворное. Таблеток достаточно много. Просто усну и всё будет кончено. Я больше не буду прятаться, не буду кем-то другим. Я — Селин Амброуз Браун и я буду смелой, отправляясь к Хоуку, Ричи и Дейзи. Я больше не буду обузой, безответной любовью, плохим другом, дерьмовой дочерью и сестрой.       Вошла в ванну. Никаких последних слов, прощаний и записок. Уйду молча. Включила кран в ванной, заткнув пробку. Таблетки поставила на бортик и уставилась на своё отражение. Последний раз смотрю на своё отражение. Жизнь была непростой, но интересной. Я любила и была любима. У меня были настоящие друзья. Семья, которая окружила меня любовью и верный друг. Рука сама потянулась к кулону. Чувства Джейка всегда со мной и будут вечно. А я буду ждать его за радугой.       Что Бык имел ввиду, когда говорил, что я ключ? Почему он показал на кулон? Нащупала пальцами замок, расстегнула цепочку и вытянула кулон вперёд, чтобы рассмотреть. На серебре остались капельки крови, а на янтаре отпечаток пальца Быка. Смазанный, конечно же.       Открыла кран раковины и сполоснула кулон. Идеально не будет, но зато это чувства Джейка. Подняла цепочку выше, отмылось. Но что-то не так. Камень был прозрачным раньше, а теперь внутри появилось что-то тёмное. Странно как.       Словно удар током, пришло осознание: я снимала кулон, когда ехала на вечеринку. Бык несколько раз делал акцент на чёртовом кулоне. Выключила воду, а затем ломанулась из комнаты к ближайшей кладовке. Куда они положили инструменты? Чёрт возьми. Кинулась на кухню. Там точно должен быть молоток для отбивки мяса. Бык смотрел на кулон, когда я говорила, что у меня нет доказательств. Чёрт возьми!       Нет, молоток не подойдёт. Если там что-то есть, оно может пострадать. Взгляд упал на ножи для масла. Сойдёт. Схватила один и начала отодвигать лучи, который держат камень.       Если я окажусь права, то это будет сносом крыши. Вытащила камень и откинула его в сторону. Сердце начало стучать так, словно готово пробить грудную клетку: на серебряной оправе лежит маленькая карта памяти, завёрнутая в плёнку.       Осторожно подняла карту, развернула и посмотрела внимательнее: обычная карта памяти, контакты в порядке. Всего на 8 гигабайт памяти. Не может же здесь быть доказательств невиновности Джейка.       Пока не проверю — не узнаю. Кинулась обратно в комнату, вытащила из сумки ноутбук и переходник. Осторожно вставила карту памяти в адаптер, а затем установила в ноут. Он сообщил мне о новом устройстве. Момент истины. Кликнула на папку, раскрывая всё, что так яро от меня пряталось.       Вот оно… — Фил! — завопила я, влетая в его комнату. Сердце бешено колотится. — Что случилось? — бармен перепугано посмотрел на меня. — Собирайся, мы едем выступать. — протараторила я, показывая флешку. — Чего? Куда? — Всё объясню по дороге! Надень костюм, у тебя в шкафу точно есть! — кинула, вываливаясь из комнаты.       Что ж, Шульц, я больше не позволю тебе коптить небо своим присутствием. Он за всё ответит сегодня.       Месть — блюдо, которое подают холодным. Но сегодня я сожгу всех кто причинил зло мне и моей семье до тла. Выбрала бордовый костюм с юбкой и пиджаком, чёрные лодочки и сумку. Наскоро накрасилась. Сегодня губы будут красными, как кровь моих врагов. Хочу чтобы все видели, что именно я скажу. Внимание должно быть только моим. — Что ты задумала, Селин? — спросил Фил, когда мы с ним вышли из дома. — Будет жарко. — зло ухмыльнулась. Водитель открыл нам двери машины, запуская внутрь.       Села в салон, пристёгиваясь ремнём. Фил поступил точно так же. Написала Фреду сообщение о том, что мне нужно будет время для выступления и что мы с Филом скоро будем на месте. Папа согласился без лишних вопросов.       Внутри всё трепещет от ожидания и предвкушения. Бык дал мне больше чем мог. Не знаю, в курсе ли Джейк его поступка, но если нет — хакер будет в бешенстве. Но мне плевать. Сейчас моя душа горит и требует расправы. Дейзи будет отомщён, чего бы мне это не стоило. После такого, Шульц уже не сможет мне что-либо сделать. Никто не сможет. Просто побоятся со мной связываться.       Уже через двадцать минут мы подъехали на место: серое правительственное здание, куча машин, охраны и полиции. Ещё и ФБР тут. Славно. Его товарищи должны видеть его падение в гиену огненную. Казалось бы, ещё час назад я хотела с собой покончить, а сейчас еду с компроматом на миллионы долларов. — Когда войдём в зал, подойди к тому, кто занимается презентациями и отдай ему это. А лучше выгони его с места и займись сам. — скомандовала я, протягивая Филу флешку. — Что там? — зашипел Фил. — Атомная бомба. Сегодня мы отомстим за Быка. — широко улыбнулась, откидывая волосы назад. — Я запутался. У нас же вроде ничего не было. — Приехали. — отчитался водитель. — Да, спасибо, — кинула в ответ, открывая дверь машины. — А теперь есть. Перекур и идём. — выскочила из машины на тротуар, пристраиваясь рядом с урной. Вытащила сигарету и закурила. Блаженство. — Ты меня пугаешь, Селин. — нагнал меня бармен. — Я себя тоже пугаю, ты не одинок. — прыснула я. — Бык кое-что спрятал для меня. Доказательства. Поверь, ты будешь в шоке. — за несколько затяжек выкурила сигарету, затушила, кидая фильтр в урну и направилась ко входу.       Представилась, прошла внутрь, получила пропуска на меня и Фила. Заседание в самом разгаре и журналистам не терпелось посмотреть на нового министра Юстиций, поэтому они съехались из разных уголков столицы. Отлично, чем больше тем лучше.       Вошла в зал, стараясь не привлекать внимание сразу. Фред стоит на сцене, читает свой доклад, но поднимает глаза и видит меня. Папа коротко кивнул, сигнализируя о том, что всё в силе. — Он сидит в рубке у сцены. Иди. — прошипела я Филу, указывая направление. Бармен коротко кивнул и без лишних вопросов направился к рубке.       Я же подождала, когда Фил будет на месте, и только после этого направилась к сцене. Проходя мимо рядов, заметила ошалевший взгляд Виктора. Улыбнулась ему и его морду тут же перекосило от злости. То ли ещё будет. — А сейчас в дополнении к моему докладу, — начал Фред, привлекая моё внимание. Тут же кинула взгляд на Фила, который уже занял место парня из рубки. Всё готово. — Мой дочь, Селин Браун, предоставит доклад, который она сделала по моей просьбе. Она изучала вопросы связанные с работой таких ведомств как ФБР, ЦРУ и АНБ. Прошу. — Фред подозвал меня рукой. Я благодарно кивнула и поднялась наверх.       Зал встретил меня вялыми, короткими аплодисментами, уже изрядно устав от нудных речей. Ну, ничего, это поправимо. — Благодарю. — улыбнулась Фреду, который отошёл в сторону, но не оставил меня одну на сцене. Затем перевела взгляд на Шульца, который выглядел самым живым из всех присутствующих. — Моё личное знакомство с ФБР началось не самым радужным образом, насколько все могут помнить. После исчезновения Ханны Донфорт меня ложно обвинили в её похищении, как и Джейка Харриса, ныне отбывающего наказание в исправительном учреждении. Отец меня учил, что нет ничего важнее законов и справедливости. И я искренне верила в это. Верила в букву закона и в то, что такие организации как ФБР, АНБ и ЦРУ призваны защищать и оберегать нас, но ошибалась. — в зале все начали неуютно ёрзать. Кивнула Филу и он запустил первый файл.       Мои крики, крики Быка, разговоры Шульца и выстрелы, пробивающие мою грудную клетку. Я не хочу видеть и слышать, что происходит на видео. Дейзи сделал куда гораздо больше: он установил камеры в доме Хэнсона с прямой трансляцией. Нет, не на тот сервер, что был уничтожен. Он спрятал в моём доме, в подвале, новый сервер, куда сделал резервную копию всего что мы нашли, а также доказательства невиновности Джейка и записи с камер.       Зал зашипел от ужаса. — Седьмого ноября текущего года Виктор Шульц вместе с людьми из банды Хавьера Паскаля сперва жестоко избили человека, а потом убили. Выстрелил лично действующий агент ФБР. Сделано это было с целью прекращения моего личного расследования и поиска улик, которые подтвердили бы невиновность Джейка Харриса. Виктор Шульц неоднократно угрожал мне, преследовал, причинял вред моему здоровью. — кивнула Филу и он переключил на следующее видео с камер наблюдения аэропорта, где Шульц настиг меня в первый раз. — Первого октября текущего года Виктор Шульц подкараулил меня в женском туалете аэропорта ЛаГуардия в Нью-Йорке. После словесной перепалки, он начал душить меня и в целях собственной безопасности, я сообщила ему, что обладаю некоторыми доказательствами. После этого, Виктор отпустил меня, но в следующий раз, снова настиг меня в том же месте. Случилось это девятого октября. Агент Шульц предложил мне своё покровительство и защиту для Джейка Харриса, в обмен на информацию, которой я владею. На следующий день меня избили в моём доме в Дасквуде. Люди, которые ворвались в мой дом относились к банде Хавьера Паскаля и требовали доказательства, которыми я якобы обладала. Когда я ответила отказом и сообщила, что у меня ничего нет, избиения не прекратились. — кивнула Филу и он открыл коллаж из моих фото. — На поиски мне дали один месяц, а затем пообещали вернуться и убить всех моих друзей, брата и после этого убить меня. — зал шокировано застонал. Краем глаза посмотрела на папу. Фред замер со слезами на глазах, разглядывая фото. — После вторжения со мной связался Дейзи Грин с предложением помощи. Он ранее сотрудничал с Виктором Шульцем и АНБ. Виктор Шульц использовал как мистера Грина, так и мистера Харриса в своих собственных целях. Мистер Грин выкрал данные, которые подтверждают виновность Виктора Шульца и сбежал, но побоялся вреда для близких и не рискнул публиковать их. Когда агент Шульц настиг мистера Грина, он заставил его подставить мистера Харриса и выдать его местоположение. Под давлением мистер Грин сделал это, после чего агент Шульц уничтожил личность Дейзи Грина, объявляя его мёртвым. Я и мистер Грин начали своё расследование. Я лично забрала информацию, которую спрятал Джейк Харрис, но агент Шульц преследовал меня с вооружёнными людьми, которые являлись членами банды. — Фил переключил на фото с камер наблюдения из пространства. — Я связалась с Хавьером Паскалем и лично встретилась с ним, чтобы получить доступ к Джейку Харрису и выяснить, где находится вся остальная информация. Далее я снова вышла на связь с Хавьером Паскалем и Фил Хокинс сообщил Остину Дугласу о том, что происходит, по моей просьбе. Банда Хавьера Паскаля с ним во главе была накрыта моими усилиями и усилиями мистера Хокинса и мистера Грина. Я передала лично агенту Дугласу доказательства обличающие преступления Виктора Шульца. На следующих день он убил Дейзи Грина на моих глазах. Всё это время доказательства вины Виктора Шульца и невиновности Джейка Харриса были со мной. Остин Дуглас не предпринял никаких мер в отношении своего подчинённого в связи с чем произошло убийство. Все доказательства загружены на сайте и вы можете получить к ним доступ, перейдя по qr-коду на экране. Благодарю за внимание. В зале начался настоящий Хаос. Остин Дуглас, окружённый журналистами, завопил и выбежал из зала, уводя за собой добрую часть. Виктор ошалело смотрел на меня, открыв рот. Его глаза наполнились слезами. Посмотрела на папу, который улыбнулся мне сквозь слёзы и благодарно кивнула ему.       Спустилась вниз, подходя к Виктору. За моей спиной тут же оказался Фил, страхуя, на всякий случай. — Это тебе за Дейзи, мразь. — зашипела я. — Где его тело? — В лесу у того дома. Не закопано. — прошептал Виктор. — Как ты… Я не понимаю. — Я же говорила, что уничтожу тебя. Надо было слушать. Приятной отсидки, урод.       Набрала смс Алану, с сообщением о местонахождении тела Дейзи. Шеф ответил, что немедленно приступает к поискам.       Направляясь к выходу, я почувствовала облегчение и спокойствие. С моих плеч словно упала гора, освобождая меня. По щекам текут слёзы свободы и счастья. Дейзи отомщён. Наконец-то отомщён. Его смерть не будет напрасной.