Эпизод 1. Пролог

      У Мун Хёны красивые длинные волосы, идеальная фигура и длинный язык, на кончике которого, если верить университетским слухам, хранится яд, способный убить не одну дюжину парней. У Мун Хёны всегда опрятная одежда, приятный запах и аккуратный макияж, и всех это бесит.       — Х-хёна? — Ари задумчиво поднимает к небу глаза, пережёвывая булочку. Репортёр университетской газеты выжидающе замер с диктофоном в вытянутой руке. — О, она та ещё сука, — Ари сказала это совершенно беззлобно и улыбнулась так, что в уголках её губ скопились хлебные крошки.       — Так почему же вы голосуете за неё? — парень, явно первокурсник, вопросительно вскинул густые брови.       — Потому что я честна с тобой: её ненавидят, но ещё больше её обожают. В универе нет ни одного парня, который бы не дрочил на её фотки, — Ари удовлетворённо хмыкнула, заметив, как парниша покрылся красными пятнами смущения. — И ни одной девки, которая не хотела бы выглядеть как она.       Удовлетворившись собственным ответом, Ари, засунув остатки булочки в рот и спрыгнув с края стола, на котором сидела, поправила полы задравшейся юбки и, виляя бёдрами, отправилась в здание университета. На самом деле Ари лукавила: сучкой Хёна была только для тех, кто её не знал или ей не нравился. Но в остальном она говорила чистую правду. И даже сейчас, вернувшись в аудиторию, она наблюдала, как, аккуратно стуча каблуками, Мун методично обходила ряды, с улыбкой раздавая проверенные преподователем конспекты, делая вид, что не замечает, как некоторые смотрят ей вслед, раскрыв рты. Идеальная староста группы с первого учебного дня. Хотя нет, в первый день, Ари помнит его так, как будто это было вчера, Хёна даже немного опозорилась, но зато как!

***

      Мун не любила опаздывать в принципе, а опаздывать на вводную лекцию в свой первый учебный день ощущалось катастрофически стрессово. И погода совсем не задавала настроения: дождь и ветер хлестали так, что зонтик то и дело сдувало, из-за чего тот почти никак не смог её защитить. В аудиторию она зашла полностью промокшая и, конечно, опоздала. Полностью сосредоточенная на том, чтобы убрать прилипшие к лицу волосы, Хёна не обратила внимания, что вся аудитория притихла; даже преподаватель завис над лекционным планшетом, уставившись на неё.       — Здравствуйте, простите за опоздание.       Внимание — это не та вещь, которая способна её смутить, поэтому девушка удержала невозмутимое выражение лица, вежливо поклонившись преподавателю. Тот смог только кивнуть в сторону аудитории, предлагая занять место. Все смотрели ей вслед, перешёптываясь, пока она поднималась вверх по ступенькам. Это уже немного смутило девушку, но она предпочла проигнорировать непонятные ощущения; хотелось просто уже поскорее сесть.       — Простите, здесь не занято?       Парень, который до этого так же, как и все остальные, внимательно следил за ней, молча кивнул головой, разрешая сесть рядом. Пока она доставала из сумки планшет и тетрадь, преподаватель откашлялся, привлекая внимание обратно к себе, но некоторые студенты продолжили любопытно оборачиваться и как-то совсем неприятно подхихикивать.       — Эм, — полушёпотом заговорил парень, — может, это не моё дело, но… у тебя платье просвечивает.       Хёна дёрнулась, наконец, посмотрев вниз — невероятно красивое и нежное розовое платье, которое она тщательно подбирала сегодня, намокло из-за воды, стекающей с волос, и действительно, почти не скрывало ничего, что было под ним. А под ним сегодня были только белые кружевные трусики, потому что ношение лифа подобный фасон не предполагал.       — Спасибо, — даже если Хёна и покраснела от смущения, накатившего на неё лишь на секунду, она всё равно гордо выпрямила спину, поправляя волосы так, чтобы те хотя бы прикрыли грудь. И, метнув в сторону особенно активно шушукающейся парочки девиц убийственный взгляд, она вернула своё внимание к лекции. И она бы смогла высидеть до конца пары, чтобы потом зайти в туалет и попытаться высушиться, но уже через несколько минут по её телу пробежала дрожь. Температура в аудитории казалась ниже, чем на улице — руки и нос резко похолодели, а пальцы тряслись, пытаясь удержать карандаш. Она вздрогнула, растерев кожу на предплечьях, пытаясь разогнать кровь, но это не особо помогло.       — Вот, — не выдержал студент рядом и протянул ей свой пиджак. — Возьми.       Отказываться продрогшая девушка не стала, с благодарностью принимая нагретую чужим телом вещь. Пиджак приятно пах ненавязчивым парфюмом и чистотой. Хёна повела плечами, и, поправив волосы, вытащив их из-под воротника, осознанно посмотрела на парня. Тот, не отрываясь от записывания лекции, скосил на неё глаза, заметив её взгляд.       Симпатичный — всё, что подумала Хёна. Но он совершенно не был в её вкусе, пожалуй, слишком милый, с мягкими чертами лица и естественным эгьё, которое было заметно даже без активной мимики. Он тоже не показывал какой-то классической мужской заинтересованности в ней.       — Меня зовут Мун Хёна, — решилась представиться девушка, в конце концов, они же будут учиться вместе, — PR и маркетинг.       — Ким Сону, — с готовностью продолжил знакомство парень, улыбнувшись и коротко поклонившись. — Программирование.       — Программирование? — удивилась девушка тому, что у них совместная лекция.       — Да, — тихо рассмеялся Сону, заметив её реакцию, — тут ещё журналисты, — он демонстративно карандашом обвёл часть аудитории, — и с международных отношений. Сказали, первые два курса много лекций будет совпадать у групп, вот и посадили весь поток вместе на вводную.       — О, понятно, тогда могу я вернуть пиджак завтра?       — Конечно, — активно закивал Сону. — Не вопрос.       — Вкусно пахнет, кстати, — между делом похвалила девушка, не стесняясь придвинула ворот к лицу.       — Спасибо, — смутился парень, тряхнув чёлкой.       — Что за парфюм? — поймав тему для разговора, продолжила Хёна.       — Эм, — замялся Сону, тихо рассмеявшись и прикрывая рот рукой, — я сегодня забыл его использовать. Так что, наверное, это порошок.       Хёна вновь уткнулась носом в ткань — нет, это точно не порошок; она бы его отличила, да и для кондиционера запах был слишком специфичным. Она хотела уже переспросить, но преподаватель недовольно шикнул на них, и им пришлось притихнуть, вернувшись к записям. Когда табло над доской в центре зала показало время окончания пары, преподаватель поднял руку, призывая всех ненадолго оставаться на местах.       — Ещё минуту, — он достал из папки несколько листов, — нужно будет выбрать старосту потока и факультета. Желающие, пожалуйста, заполните формы и принесите в студсовет до конца дня или завтра.       Положив несколько форм на край стола, преподаватель дал инструкции о том, где находится кабинет студсовета, и разрешил всем покинуть аудиторию. Хёна, на этот раз проверив, как она выглядит, поспешила вниз, чтобы взять форму.       Ари с любопытством осматривала девушку с ног до головы. Конечно, такая как она первая вызвалась быть старостой, она не удивится, если к концу обучения она уже будет президентом студсовета. Ари должна с ней подружиться — в этом виделась очень приятная перспектива.

***

      — Прикрой меня сегодня, — без приветствия, причмокивая сладким коктейлем, попросила Ари, когда Хёна ответила на звонок.       — Йа, Квон Ари, ты совсем офигела? — Мун не стала сдерживать собственного недовольства. Подруга иногда переходила границы их дружбы и вовсю пользовалась преимуществами её положения старосты. И сейчас пыталась наплести ей в трубку какую-то очередную чушь о том, что заболела, но Хёна уже даже не слушала, отвлекшись на подошедшего к её столику Сону.       — Всё. Либо приходишь сама, либо пиши объяснительную, третий раз за месяц — это уже перебор, — беспощадно прервала подругу Хёна, сбросив звонок. Улыбнувшись, помахала парню, наблюдая за тем, как он садится рядом, мерзляво потирая руки. На улице время уже близилось к Рождеству.       — Привет, Сону-оппа.       — Сону-оппа, — передразнил её парень, закатывая глаза, но улыбаясь. Она шутливо попыталась шлепнуть его по руке, и тот, хохотнув, увернулся. Они сегодня договорились немного позаниматься до начала пар, встретившись в студенческом кафе. Сону хотел написать какой-то проект, а Хёна… просто хотела составить ему компанию, но делала вид, что ей нужно было заняться делами студсовета.       — Опять Ари звонила? — спросил Сону, когда им принесли их заказ, и они уже несколько минут каждый занимался своими делами.       — Ага, совсем обнаглела, — посетовала на подругу Хёна, недовольно цыкнув и театрально поправив и так идеально уложенные волосы. Сону, сощурившись, смотрел на её действия. — Ты сегодня идёшь на вечеринку?       Парень недовольно поморщился, открывая ноутбук, затягивая с ответом.       — Не хочешь? — понимающе закивала Хёна, уже зная ответ. — Сонхун или Хисын всё равно тебя уговорят.       — Знаю, — вздохнул парень, цокнув язком и манерно закатив глаза. Хёна захихикала, наблюдая за парнем, совершенно неосознанно залипнув.       Это была её глупейшая ошибка в жизни — влюбиться в Ким Сону. К сожалению, Хёна осознала это совсем недавно, когда было уже слишком поздно — она, будто действуя не по собственной воле, уже выстроила свою студенческую жизнь так, что Сону в ней оказалось неожиданно много. Сначала она стала садиться рядом с ним на все общие лекции, затем, на правах старосты, заходила к нему в общежитие под предлогом работы с Сонхуном — который был его соседом по комнате — над общими проектами. И, вуаля, она уже знала о том, какую еду любит Сону, какую музыку слушает, что предпочитает делать в свободное время. И Хёна ненавидела себя за это.       Сону не подходил ни под один параметр её идеального партнёра; ей нравились парни выше, атлетичнее и смелее. А ещё Сону никогда не показывал какой-либо заинтересованности в ней, ни капли; даже старался лишний раз её не касаться. Но он был отличным другом. Только другом.       — Земля вызывает Мун Хёну, — Сону пощёлкал пальцами перед её лицом. — Ты чего зависла?       — А, — встрепенулась девушка, вырываясь из своих нерадужных мыслей. — Да так, задумалась.       Стоило ему признаться, — промелькнула в голове навязчивая мысль за последние полгода. Но что-то внутри неё замирало всякий раз, когда она была готова произнести заветные слова. А Сону в такие моменты лишь придурошно и наимилейше улыбался ей так, что она повторяла улыбку в ответ и молчала.       — Привет, — поздоровался неожиданно подошедший Сонхун, без спроса садясь за их стол.       — О, хён, — Сону удивленно поднял брови. — Я думал, ты сегодня уезжаешь домой.       — Привет, — кивнула Хёна, тоже заинтересовано взглянув на Пака. Тот, расстегнув пальто, бесцеремонно украл с тарелки Сону ложку с кусочком десерта. Сону успел только возмущённо открыть рот, когда Сонхун, передразнив его, ответил:       — Задержусь на вечеринку, поеду завтра.       — Вы же с одного города, да? — уточнила Хёна, и, дождавшись активных кивков от обоих, повернулась к Сону. — А ты не поедешь на Рождество домой?       Ким, тоже откусив десерт, прикрыл рот рукой, пережёвывая. И когда Сонхун передразнил и это, попытался ударить его, захохотав с набитым ртом, едва не подавившись. Тут уже засмеялись Сонхун с Хёной, подвигая к парню стаканчик с кофе.       — Не поеду, — запив, Сону откашлялся, доставая телефон и открывая приложение с камерой, чтобы поправить растрепавшиеся волосы. — Нуна хочет приехать на Рождество, а родители хотят поехать в горы. М, точно, — он помахал обоим ладонью, призывая подвинуться поближе. — Давайте сделаем селфи.       Сонхун нехотя едва придвинулся, предпочитая наклониться так, чтобы его было видно и, не меняя выражения лица, сделал «v». Хёна придвинулась вплотную, приставляя ладонь к щеке Сону, делая половинку сердечка. И невольно вдохнув его запах, вновь залипнув. Наверняка, на первой фотке она выглядела влюбленной идиоткой, и, поспешно одёрнув себя, она повернулась своей рабочей стороной к камере, позируя. Сонхун со вздохом поднял глаза к потолку, возвращаясь на место, потому что эти двое продолжили делать уйму фоток, меняя позы почти каждую секунду.       — Ну хорош, это же не фотосессия, — он попытался одёрнуть их, на что Сону показал язык, но камеру выключил.       Телефон Хёны завибрировал, оповещая о том, что первая пара должна начаться через несколько минут, и она поспешно встала, начав одеваться.       — Ладно, значит, увижу тебя сегодня на вечеринке? — уточнила она, взглянув на Сону. Тот обречённо вздохнул и кивнул. — Сонхун, пойдём вместе?       Сонхун согласился, вставая. Попрощавшись с Сону, они вместе направились в аудиторию, почти не разговаривая по пути, обсудив в начале только несколько моментов по поводу студсовета, в котором состояли они оба. Хотя иногда Хёна искренне не понимала, что Сонхун там делает: он себя так вёл, будто его заставили туда вступить. Когда они вошли в аудиторию, они разделились, каждый подсаживаясь к своей компании.       — О, ты пришла, — деланно удивлённо восхитилась Хёна, заметив Ари. Подруга скривилась в ответ, но быстро переключилась на другое, показывая ей телефон.       — Вы, конечно, охерительно смотритесь вместе, — на экране была только что сделанная фотография Хёны и Сонхуна, когда они вместе заходили в аудиторию.       — Господи, зачем ты нас сфоткала? — поморщилась Хёна, отодвигая от себя телефон подруги.       — Да вы ж будто оба сбежали из «Сумерек», — хмыкнула Ари, совсем не обидевшись и с интересом рассматривая фотографию. — Хотя нет, как Барби и Кен корейская версия. Не хочешь перекраситься в блонд?..       Ари болтала, не переставая; казалось, ей даже не нужен был собеседник: она сама себе задавала вопросы, сама на них отвечала и поддерживала односторонний диалог. Хёна давно к этому привыкла и уже не вникала в то, что она говорит, готовясь к занятиям.

***

      Конечно, Мун Хёна была хороша не только в учебе и социальной жизни, но и на вечеринках. Громкая музыка, разговоры и алкоголь — здесь она была совершенно в своей стихии, полностью раскрепощаясь под вибрации клуба. Рождественская вечеринка проходила в клубе чьего-то знакомого — кто-то пошутил, что на факультете PR учился не тот, кто изучает связи с общественностью, а тот, у кого они уже есть — и им выделили целый верхний зал, но всегда можно было спуститься вниз на танцпол или к бару.       — У-у, — загудели все, когда Джею вручили рождественский подарок, который был похож на полностью завернутую в подарочную упаковку гитару. Но все захохотали, когда излишне обрадовавшийся парень схватил её сильнее, и бумага сложилась напополам. Внутри оказалась только маленькая коробочка с набором медиаторов.       — Сорян, чувак, у меня нет денег на целую гитару, — сдался его тайный Санта, поднимая руки.       — Да ничего, это тоже круто, — даже если Джей расстроился, виду не подал. Раздача подарков продолжилась, но Хёна не могла перестать смотреть в сторону лестницы — единственной возможности подняться к ним — ожидая Сону, который уже несколько минут назад написал, что почти подъехал. Её бесцеремонно пихнула в бок Ари, привлекая внимание. Все уставились на неё, в ожидании, когда он отдаст свой подарок.       — Так, — она обошла диваны, на которых они сидели, доставая из-за них большую коробку. — С Рождеством, Пак Сонхун.       Она пропела рождественскую песню, легонько покружившись на месте, заставив полы короткой юбки взлететь вверх, и специальные блестки на подоле заискрились в неоновом освещении клуба. Получив подарок, Сонхун лишь коротко улыбнулся.       — Вау, как неожиданно, — звучал он так, будто именно такого подарка и ожидал. — Спасибо.       Конечно, подарить фигуристу коньки звучит весьма банально, но вообще-то Хёна постаралась и провела целый опрос у фигуристов, и у самого Сонхуна пыталась ненавязчиво выведать о модели коньков, которые он хотел бы. Возможно, вышло не так уж и ненавязчиво, но Хёна не обиделась на такую реакцию. К эмоциональному диапазону Сонхуна в большой компании она давно привыкла: даже если парень и обрадовался, то просто постеснялся это показать.       — Они именные, реально круто, — искренне удивился Джей, поддерживая Хёну пальцем вверх. Подарок одобрен. Улыбнувшись, она села на место, вновь взглянув в сторону лестницы как раз тогда, когда по ней поднимался запыхавшийся Сону. И сейчас Хёна совсем не спешила отворачиваться, имея полное право засмотреться. Во-первых, он надел совсем нетипичную для его обычного стиля рубашку и был похож на какого-то супер-агента, а во-вторых, с гелем уложил волосы, убрав челку назад, оставив сзади торчать деланно небрежные прядки. Ким Сону что, стал шире в плечах?       — Ты похож на мафиозника, — широко улыбнулась Ари, подобрав комплимент в своём стиле. Сону лишь закатил глаза, здороваясь со всеми и садясь рядом с Хёной.       — Не слушай её, на самом деле выглядишь круто, — Мун метнула в сторону подруги осуждающий взгляд.       — Спасибо, Хёна, — подмигнул Сону, откидываясь на спинку стула, пытаясь отдышаться. — Еле вас нашёл…       Поговорить им не дали, потому что это как раз была очередь Сону получать подарок, и его вовлекли в общее веселье. Хоть Сону и не был фанатом подобных посиделок, его друзья часто затаскивали его на вечеринки, а он не мог, ну или не хотел, отказывать. Когда все подарки были розданы, младшие поспешили разлить всем алкоголь, и все разделились на свои группы, разбредясь по клубу кто куда. Парни затянули Сону с собой играть в 3-6-9 — корейская алкогольная игра — с одной лишь целью — споить всех, кто не хочет пить.       Спустя время, не один десяток танцев и выпитых стопок — разговоры стали тише и откровеннее, все стали потихоньку расходиться по домам. И Хёна обеспокоенно огляделась, пытаясь найти Сону — обычно он не уходил, не дождавшись её, а значит, он должен был быть где-то в клубе. А сейчас как раз удачное время, чтобы незаметно уйти, пока оставшаяся компания не напилась вдрызг, чего парень совсем не любил.       — Пойду поищу Сону, — сообщила она уже изрядно шатавшейся Ари и, не дожидаясь ответа, спустилась вниз. Ари попыталась что-то ей сказать, но не успела, рукой перехватив лишь воздух.       На танцполе бы его точно не было, поэтому девушка целенаправленно пошла к барной стойке, но и там его не оказалось. Свернув в коридор, ведущий в сторону уборных и вип-комнат для желающих уединиться, девушка неуверенно замерла, заметив в углу зажавшуюся парочку. Зрелище не сказать, что необычное для клуба, полного пьяных и возбужденных людей, поэтому Хёна продолжила идти дальше, как поймала себя на том, что узнала одного из целующихся. И ей просто стало любопытно; она даже уже хотела шутливо прервать их, обозначив своё присутствие, но замерла.       — Сону? — прошептала она, но парочка даже не дёрнулась, не услышав её за басами музыки. Проморгавшись, глаза Хёны привыкли к темноте и…       Следующее, что она захотела сделать — это проблеваться: весь выпитый алкоголь резко взбунтовался в желудке. Не из-за самого факта, что два парня целовались, а из-за того, кого именно целовал Пак Сонхун. Но, возможно, ей показалось? Она хотела уйти, но ноги не двигались. Сердце больно ударило по груди. Парень, которого целовал Сонхун, слегка повернул голову, и в тусклом свете лампы она чётко увидела профиль Сону, понимая, что ей не показалось. Все чувства резко оборвались внутри…       Дальше всё было, как в компьютерной игре. Всё, что она делала, ощущалось в десять раз медленнее, а сердце так гулко билось в ушах, что заглушало всё — и музыку, и собственные мысли. Она сама не знала, зачем достала телефон — бесшумно делая фотографии. (Как напоминание?)       Её не заметили.       А потом развернулась и убежала; лишь на улице, когда холод заколол замёрзшие щёки, с удивлением провела руками по лицу — Мун Хёна плачет?.. Чёрт с два, Мун Хёна никогда бы не стала плакать из-за парня. И она злобно растёрла слёзы, игнорируя чёрную тушь и испорченный макияж. Всё равно его оценили только те, на чьё мнение ей было всё равно. Она заставила себя перестать плакать.       Идиотка, у вас даже нет отношений. Ты ничего не обещала, тебе никто ничего не обещал. Он может целовать кого хочет и когда хочет. Ты сама довела до этого. Надо было признаться. Надо было не начинать общение с ним. Надо прекратить…       Мысли хлынули в ещё хмельную голову бурным потоком, заглушая всё беспокойство.       Точно. Стоило это прекратить.