Эпизод 2. Три секунды на правду

      Мун Хёна не была идиоткой. Хотя многие бы и могли ошибочно это предположить при первой встрече с ней. В жизни Хёны не было моментов, когда бы она сама о себе могла такое подумать. Но сейчас… она не могла подобрать другого слова, чтобы описать собственное поведение.       Сначала она всеми правдами и неправдами пыталась избегать Сону оставшуюся до Рождественского перерыва учебную неделю. Но, к её чести, она действительно была занята работой в студсовете и учебой, а не просто игнорировала парня. По крайней мере, это то, в чем Хёна пыталась себя убедить; на самом же деле она только улыбалась и приветственно махала, прежде чем пройти мимо, а если была возможность вообще избежать контакта, она ей непременно пользовалась: проскальзывала в другие коридоры, заходила в кабинеты или делала вид, что что-то забыла.       И она видела вслед растерянный взгляд, который бросал Сону, замечала, что он непонимающе поворачивался к Ари, без слов спрашивая её о происходящем. Но подруга безразлично пожимала плечами и кривила лицо, мол, «ну не знаю я». А потом учеба закончилась, и Хёна обнаружила себя сидящей на кровати в своей комнате и беспрерывно смотрящей на фотографию в телефоне.       Идиотка.       Хёна влюблялась не часто, точнее — всего раз до Сону. Это было в старшей школе, и парень, который ей нравился, не ответил взаимностью. Её первая любовь началась так же, как и закончилась — томными взглядами с первой парты. Потом она иногда испытывала симпатию, иногда она даже была взаимной, но никогда до этого она не влюблялась вновь. И больше ей не хотелось.       Хёна всё еще ярко помнила взрывы внутри себя, полное опустошение и ненависть, когда ей отказали в первый раз. Она не привыкла к отказам, хотя и приняла его тогда с полным внешним холоднокровием, потому что публичные истерики — это не про Мун Хёну. Она не мстила и не пыталась навязаться — потому что у неё есть чувство самоуважения. Она училась, как бешеная, ходила на тренировки и жила так, что у неё не хватало времени, чтобы почувствовать эту самую жизнь — даже посиделки с одноклассниками всегда рассматривались ей как очередные уроки, занятия по набиванию социальных очков. После школы ей показалось, что можно вдохнуть чуть поглубже и, возможно, позволить себе чуть больше свободы, отложив синдром отличницы в дальний ящик. Но сейчас… она с ненавистью смотрела на своё отражение в зеркале, снова плакала…       Слабачка.       Никто не справлялся с критикой Мун Хёны лучше самой Хёны. Она растерла влажные щеки до красна, глубоко дыша через забитый нос, повторяя в голове одно и то же: «Возьми себя в руки, возьми себя в руки…»       — Хёна, — мама неожиданно постучала в дверь комнаты, заставив девушку вздрогнуть и поспешно салфетками вытереть глаза до того, как родительница вошла внутрь. — Ты в порядке? Я тебя звала.       — А? Да, мам, прости, просто была в наушниках, — Хёна суетливо отвернулась, делая вид, что готовится к занятиям. Мама поджала губы, прекрасно понимая, в каком состоянии находится дочь.       — Внизу куриные ножки, твои любимые.       — Угу, спасибо. Вы готовы?       — Всё точно в порядке? — мама настойчиво шагнула вперед, пытаясь заглянуть девушке в лицо. — Ты говоришь в нос.       — Да, всё нормально, мам, — вздохнула Хёна, отводя глаза. — Просто случайно добавила вместо перца корицу, кажется, началась аллергия.       Девушка подняла руки вверх, сдаваясь.       — Не может быть, я же просила Арым убрать её с полки, — мама взмахнула руками, поведясь на актерскую игру дочери, тут же начав высказывать недовольство работой домработницы. Хёне стало немного стыдно, что она подставила ни в чем не повинного человека, так что она поспешила добавить:       — По-моему, это папа не убрал в последний раз, когда готовил глинтвейн, — она успокаивающе улыбнулась. — Ну, так что, вы уже поехали?       — А, да, папа разогревает машину, — женщина, убедившись, что с девушкой точно всё хорошо, махнула рукой, призывая следовать за ней. — Арым придет после Рождества и третьего января, потом будет приходить в обычном графике…       Ким Минсоль — прекрасная, элегантная женщина, отличная мать, доктор психологических наук, ужасная перфекционистка и невероятная зануда. Хёна, по инерции следуя за ней по всему дому, который и так знала, как свои пять пальцев, вполуха слушала инструкции, которые мама по привычке давала устно, хотя они уже несколько лет — с момента, как Хёну стали оставлять дома одну — висели на холодильнике.       — Ладно, мам, всё будет нормально, мне не девять, я не взорву дом, пытаясь приготовить яичницу.       — Да уж, пожалуйста, — хохотнула женщина, надевая пальто, которое ей подала дочь. — Всё, милая, побежала. И помни, в доме никаких вечеринок…       — Парней и наркотиков, — закатила глаза Хёна, открывая матери дверь. — Я помню. И мне так же не шестнадцать, я схожу в клуб…       — Будь аккуратнее, пожалуйста, — Минсоль со вздохом пожурила дочь по голове, прежде чем поспешила сесть в машину к ожидающему мужу. Хёна помахала родителям на прощание.       К Рождеству и Новому году у неё была куча дел — покупка подарков, украшение дома; её также пригласили на несколько вечеринок. И всё это звучало как отличный план для того, чтобы перезагрузиться, обдумать свои чувства (забыть их), а также вернуть своё расписание к жизни без Ким Сону. Она не то чтобы хотела совсем от него избавиться. В конце концов, она не может улететь на другую планету только потому, что парень, который ей искренне и сильно понравился, — гей? Но одна только мысль о том, что придётся терпеть вечно заходящееся сердце и дурацкие потеющие ладони из-за ложных надежд собственного тела, казалась Хёне отвратительной. Это же просто химия — все эти реакции организма: бабочки в животе, румяные щеки, меняющийся голос и так далее. Это можно просто пережить.       Хёна закатила глаза, поднимаясь наверх в свою комнату — почему нельзя просто переключить тело в режим «Без чувств»? Да и к черту! Если Сону спит с кем хочет, почему она должна себе отказывать в подобном?       Ей не нравились случайные связи, она предпочитала иметь физический контакт с людьми, которых знает хотя бы какое-то время — и Николас был отличным примером такого человека. Он был веселым, высоким, красивым и отлично флиртовал, а ещё всегда отвечал на звонок. Ведь лучший способ забыть одного человека — это забыться в другом? По крайней мере, по оценкам Хёны это должно было ей помочь.       Несмотря на ощутимый минус на улице, она надела короткое платье, полусапожки на каблуке и накинула только легкий кардиган — за ней обещали заехать на машине, на ней же она планировала и вернуться.       — Хэй, Звездочка, — обворожительно улыбнулся Николас, когда она, быстрой перебежкой от выхода до его машины, запрыгнула внутрь.       — Вэно, оставь свои прозвища своим девицам, — Хёна деланно недовольно сжала губы, устраиваясь на сидении.       Николас, едва девушка успела отложить сумочку на заднее сидение и потянуться к ремню безопасности, опередил её, поддавшись вплотную к её лицу, помогая пристегнуться. Хёна, ничуть не смущённая подобной близостью, провокационно выдохнула в чужие губы напротив, заглядывая в бесстыжие тёмные глаза.       — На сегодня ты моя девица, — он выделил последнее слово, придвинувшись ещё ближе, говоря в поцелуй. — Так что, пристегнись и наслаждайся.       Девушка поддалась вперёд, целуя, вдыхая и выдыхая чужое дыхание, размазывая помаду по губам, зарываясь пальцами в тёмные волосы. Всё тело невольно напряглось, устремилось к мужским рукам, поддаваясь на прикосновения к мягкой коже бедер, изгибу талии и тяжело вздымающейся груди.       — Может, никуда не поедем? — судорожно прошептала она, нетерпеливо перебирая ноги, пытаясь унять поднявшееся возбуждение.       — Ну уж нет, раз вызвала меня, то у нас будет целая шоу-программа.       Николас умел не только обещать многое, но и исполнять. Она ждала, что они просто поедут в клуб, где немного выпьют и расслабятся. Но Ван Исянь — это про другой тип свиданий. Когда ты не можешь предсказать точно — будет ли что-то банальное или он может увезти тебя в другую страну. Сегодня программа была немного поскромнее перелёта за границу. И Хёна уже не была уверена, что позвонить Вэно было хорошей идеей, когда её гордо завели в ретро-клуб с игровыми автоматами. Ему повезло, что Хёна была не из тех, кто портит веселье только из-за собственного недовольства, поэтому она, иронично посмотрев на придурковато, но всё ещё очаровательно улыбающегося Николаса, со вздохом последовала за ним.       Но спустя минут двадцать она действительно вошла во вкус и азарт, поставив цель побить парня на всех имеющихся в зале автоматах, делая вид, что совсем не замечает, что он, как благодатный рыцарь, поддаётся, притворяясь, что не знает, как играть. С победным хохотом Хёна запрыгала на месте, когда в очередной раз уложила на лопатки персонажа Николаса. Парень снисходительно улыбнулся, тоже запрыгав вместе с ней.       — Там ещё бильярд есть, пошли.       Здесь в их небольшом свидании сексуальное напряжение вновь пошло вверх. И всё случалось так естественно, что Хёна позволяла себе плыть по течению, которое задавал Николас, поддаваясь на очевидные провокации и отвечая на флирт.       — Наклонись сильнее, — он надавил руками на поясницу, заставив её буквально лечь на стол, пока она целилась в шар. Хёна с готовностью наклонилась, прекрасно зная, какой вид представляется сзади.       В какой-то момент ей надоело выжидать какого-то правильного момента — это же не признание в любви. Она знала, чего хотела, он знал, чего хочет она. Это их маленькое милое свидание действительно помогло ей немного развеяться и расслабиться, но она позвонила ему не ради этого.       — Поехали ко мне…       Она хотела зайти внутрь, когда они подъехали обратно, остановив машину у ворот. Но по пути домой он не убирал руку с её бедра, поглаживая, иногда переходя границу, задирая юбку, дотрагиваясь сквозь трусики. И, ей было не стыдно, она почти набросилась на него в машине. Напряжение достигло своего пика, прелюдий уже не хотелось, хотелось секса. За короткими, горячими поцелуями они потянулись друг к другу, не раздеваясь; он успел только отодвинуть сиденье назад для большего удобства, надеть презерватив и подвинуть мешавшие трусики в сторону.       Хёна схватилась за ручку на потолке машины, помогая себе поддерживать баланс и темп; в ушах зашумело, и удовольствие накатило волной удовлетворения от одного только чувства члена внутри. Девушка прикрыла глаза, в голос застонала, сосредоточившись на своих ощущениях.       — Хёна, притормози, а то я сейчас…       Мун не услышала слов, она прикрыла его рот рукой, продолжив насаживаться, надеясь, что он сможет продержаться подольше. Ей не хватало совсем немного, сильнее, горячее, глубже — это секс, а не занятие любовью. Тем более в машине это делать было не совсем удобно, колено упиралось во что-то острое.       — Фа-ак, — со вздохом кончил Вэно, откинувшись на кресло. Девушка упала сверху, тяжело дыша. Она не кончила, но терпеть боль в колене уже было невозможно — это нарушало всякую концентрацию, да и ей хотелось скорее почувствовать моральное удовлетворение.       — Ты меня использовала, — фыркнул ей в волосы парень.       — Да, и ты был не против, — поднявшись, Хёна самодовольно улыбнулась, быстро чмокнув его в пухлые губы и перекатившись обратно на пассажирское сидение. Поправив задравшееся платье, она повернула зеркало заднего вида на себя, стирая остатки помады влажными салфетками. Повернувшись к парню, она не сдержала смеха — весь его рот и кожа вокруг были измазаны её помадой.       — М? Мне идёт? — он надул губы, прикрывая глаза.       — Пха-ха, очень, — улыбнувшись, она потянулась вперёд, помогая стереть помаду и ему.       Ей нравилось видеться с Вэно — они никогда не чувствовали неловкости друг с другом, ни до, ни после секса. Не было ни молчания, ни недомолвок — не было чувств, только физическая симпатия.       — Не забудь обработать коленку, — крикнул ей вслед парень, пока она заходила в ворота дома. Послав на прощание воздушный поцелуй, Хёна помахала и поспешила ко входу, уже чувствуя, как голые ноги закололо от холода. Свет во дворе автоматически загорелся, стоило ей шагнуть внутрь, и она открыла сумку, ища ключи.       Она тут же выронила их, испуганно закричав, заметив маленькую сидящую фигуру в пуховике на ступеньках.       — Блять, Ари! — в сердцах выругалась Хёна, разглядев в свете фонарей знакомое лицо.       — Здарова, — помахала рукой девушка, не впечатленная представлением из фильмов ужасов. Хёна, недовольно ругаясь, подняла ключи, открывая дверь. Появление Ари на пороге её дома время от времени не было удивительным явлением; это лишь значило, что она снова поругалась со своим парнем, с которым они вместе снимали квартиру.       Без объяснений Ари просто зашла следом, уже зная, где ей нужно разуться, куда повесить куртку, и прямым ходом после направилась на кухню, по-хозяйски открывая холодильник.       — Я в душ, не сожри там всё, — крикнула Мун, поднимаясь по лестнице.       — Ага, — Ари ответила так, будто она совсем не была заинтересована в том, чтобы делиться едой. Достав разогретую еду из микроволновки, схватив несколько соусов, она села перед телевизором в гостиной, включив какой-то рандомный канал с дорамой.       — Долго ждала сегодня? — Хёна плюхнулась на диван рядом, доставая из косметички несколько кремов.       — М, часа два, — не пережевывая еду, ответила Ари. Хёна удивленно подняла на неё глаза, поспешив достать телефон из кармана домашних шорт, проверяя входящие вызовы и сообщения.       — И ты мне не позвонила?       Ари безразлично пожала плечами, не отвлекаясь от еды и телевизора. Подруга иногда удивляла Хёну — просидеть два часа на пороге чужого дома и даже не попытаться позвонить. Это было так странно. Но это было лишь очередной странностью в копилку всех остальных, из которых буквально состояла Квон Ари.       — Че, кстати, Сону игноришь? — как бы между делом спросила Квон. Хёна ничего не ответила, делая вид, что размазывание крема на ногах требует её полной концентрации.       — Я его не игнорирую, просто дел много, — соврала она.       — М-м-м, — не поверила Ари. — Поехали в клуб, кстати? Там сегодня обещали новый сет завести.       — Сейчас? Я только помылась…       Но Ари уже решительно отложила куриные ножки в сторону, отряхивая руки от кляра и поднимаясь с места. Хёна страдальчески застонала, поднимаясь следом. Она не планировала оставаться там долго, да и в целом туда особо не хотелось — но бросать Ари одну она не будет. Снова переодевшись, накрасившись и высушив волосы, она заказала им такси до клуба. И последнее, что осталось в её памяти — как Ари замечает своего парня где-то в толпе, оставляя её одну у барной стойки, а в голову снова лезут дурацкие мысли, которые Николас помог ей выместить оттуда всего на пару часов, и она пьет, пьет, пьет.

***

      Сону, полностью погружённый в работу на ноутбуке, не сразу обратил внимание на не прекращающий вибрировать телефон. Мельком взглянув на входящие сообщения и увидев незнакомый номер, он вновь вернулся к работе, проигнорировав их. Но спустя несколько минут уже поступил звонок. От Хёны.       — Да что за… — она игнорировала его всю неделю, а тут вдруг звонит. — Алло?       — Вы мой милый Сон… ой, — незнакомая девушка неприятно и пьяно икнула, прервавшись. — То есть, вы Сону? Знаете Мун Хёну? Эй, тебя же так зовут?       На фоне грохотала музыка, слышалось громкое шуршание в трубке. Сону почувствовал неладное, и даже внутренняя обида на Хёну вмиг исправилась, заменившись неприятным беспокойством.       — Кто это? Что с Хёной? — ещё не услышав ответа, он уже тянулся за курткой, быстро обуваясь, толком не зашнуровываясь.       — Э-э, новый клуб на Хондэ, — она опять икнула в трубку. — Вывеска такая розовая, неоновая, с облаками, найдете. Она вообще почти невменяемая, вам бы её забрать… кто вообще свою девушку одну отпускает в такие места?..       Сону пропустил последние слова мимо ушей, только подсознательно удивившись тому, что Хёну назвали его девушкой, и сбросил звонок, вызывая такси к нужному клубу. Повезло, что про его открытие говорили всю последнюю неделю.       Он нашёл её почти сразу — она сидела на диванчике в незнакомой компании, но выглядела так, будто готова была отрубиться прямо тут, едва удерживая голову в вертикальном положении, она покачивалась из стороны в сторону.       — Со-о-ону-у, — он даже не успел позвать её; она будто почувствовала его приближение, неуклюже вскинувшись и поднимаясь ему навстречу, едва не снеся всё, что было на столе. Ребята захохотали, пытаясь удержать закуски и выпивку, наблюдая за девушкой. Сону попытался остановить Хёну и усадить обратно, но она с неожиданной силой оттолкнула его руки в сторону и прямой походной повисла на его шее.       — Ты прише-ел, — она по-кошачьи потерлась о его шею и тут же покачнулась, едва не завалившись с ним на стол, потому что даже падая не хотела отпускать рук.       — Господи, Хёна, что ты творишь, — Сону успел выставить руки, удерживая баланс о спинку дивана. Девушка пьяно захихикала, сползая обратно на сидение. — Давай, вставай, поехали отсюда. Такси ждёт.       — Не-не-не, — запротестовала Хёна, поддаваясь вперёд и с наигранной серьёзностью вглядываясь в его лицо. — Подожди, ты что, правда, настоящий? Ре-ебята, это Сону, да?       Парень даже не хотел смотреть в сторону незнакомцев за столом, но был уверен, что они тупо угорают сейчас, наблюдая за бесплатным представлением. Ещё сложнее было игнорировать абсолютную невменяемость и непредсказуемость Хёны, которая вновь дёрнулась к нему, захватив его щеки двумя пальцами, растягивая в стороны нежную кожу. У него даже не было шанса увернуться.       — Щёки мягонькие, как моти, — она вновь пьяно захихикала, сильнее потянув в сторону. Сону замер, решив просто дождаться, пока она успокоится. Она начала мять его щёки, и с каждой секундой становилось очевиднее, что он сейчас или взорвётся от злости, или от смеха.       — Хёна, прекрати, чёрт возьми…       — Подожди, подожди, я почти… — она икнула и фыркнула. — Почти наигралась…       Он вздохнул, встал, схватил её под локоть и попытался поднять.       — Вставай, говорю. Мы едем домой.       — Я не хочу домой… — потянула она, вяло упираясь пятками в пол. — Мне тут весело… наверное…       — Ты что, тут одна была? — бросил он хмуро. — И где твои вещи?       Хёна, покачиваясь, огляделась мутным взглядом, точно только что поняла, где находится.       — М-м, Ари ушла?.. — она обиженно надула губу, но следом тут же улыбнулась, просияв. — Зато Сону-у пришёл.       — Её телефон и сумочка, — от компании из-за стола встала одна из девушек, судя по голосу, та, кто ему звонил. Хёна перехватила протянутые вещи, вновь едва не упав, повалившись на парня.       — Ладно, — снисходительно согласилась она, расставив руки в стороны, удерживая вертикальное положение, уперевшись лбом ему в грудь. — Только ты тогда неси меня, как принцессу…       — Мечтай, — пробурчал Сону, придерживая пошатывающуюся девушку за талию, уводя прочь из клуба, поблагодарив незнакомцев перед уходом. Убедив таксиста в том, что девушка точно не заблюёт ему машину, Сону со вздохом сел рядом с девушкой на заднее сидение. Подобравшись и забившись почти в самый угол, потому что не чувствовавшая особой неуверенности в трезвом состоянии — пьяная Хёна переходила некоторые разумные границы. И личные. Он подготовился к скиншипной атаке, но на удивление девушка резко растеряла всё своё весёлое настроение, меланхолично вздохнув и только обняла его за талию, положив голову на грудь.       Сону облегчённо выдохнул, но тело всё ещё было в напряжении, потому что он просто не знал, куда деть руку, поэтому по-дурацки оставил её висеть в воздухе. Но через несколько минут поездки сдался и просто опустил её на спину девушки. Хёна, кажется, заснула, судя по сопению. И это было проблемой, потому что когда они доехали до её дома, она не хотела просыпаться.       — Боже, ты тяжелее, чем кажешься, — пропыхтел парень, вытаскивая её из машины, закидывая руки себе на шею. Сил нести её на руках ему бы точно не хватало, по крайней мере надолго.       — Правда? — в полусне прошептала девушка. — Я сяду на диету…       Она едва переставляла ноги, и ему приходилось тащить её до входа, при этом пытаясь не задирать короткое платье.       — И почему опять без куртки? На улице зима, если ты не в курсе, — он продолжал бурчать, будто только для вида, чтобы заполнить неловкую атмосферу.       — Да? Если тебе не нравится, буду носить куртку, — она уверенно кивнула, будто бы делала заметки в голове. Сону довёл её до входа, нажав на звонок, в ожидании, пока ему откроет Арым или мама Хёны, но дверь открыла…       — Ари?       — О, долго ты, — хмыкнула она, открывая дверь шире, чтобы Сону завёл девушку внутрь. — Доведи её до комнаты, дальше я сама.       У парня не было времени разбираться в том, что здесь делает Ари — они же были подругами — поэтому он только молча кивнул и потащил девушку вверх по лестнице. Когда они, наконец, дошли до её комнаты, он, не без усилий, подхватил её под спину, уже готовясь аккуратно уложить на кровать, как вдруг она дёрнулась и, очнувшись, пробормотала:       — Подожди! Макияж…       — Что?       — Я не могу спать с макияжем, ты чего! — И с неуместной решимостью она вывернулась из его рук и поковыляла в сторону ванной, вцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть. — Это же… вредно!       Сону выдохнул сквозь зубы, закатив глаза, но всё-таки последовал за ней. Она уже стояла над раковиной, неловко теряя ватный диск в упаковке и мажущим движением размазывая тушь по щеке.       — Дай сюда, — он отнял у неё упаковку и осторожно смочил диск. — Стой спокойно. Умоляю.       Она, с закрытыми глазами, драматично откинула голову назад, будто собиралась на сцену. Он аккуратно стирал с её век остатки теней и туши, а она при этом всё равно что-то бормотала. Потом Хёна невероятно целеустремлённо начала умываться пенкой, оставляя мыльные разводы по всей раковине и половине зеркала.       — Всё. Теперь я идеальна, — объявила она, глядя на своё распаренное отражение.       — Ты будешь идеальна, когда наконец ляжешь спать, — буркнул Сону и, наконец, дотащил её до кровати. Она тут же раскинулась звездой, зацепившись пяткой за одеяло, и выдохнула в подушку, будто пробежала марафон. Он только собирался развернуться и тихо выйти, когда вдруг почувствовал, как Хёна схватила его за рукав куртки.       — Не уходи, — хрипловато сказала она, не открывая глаз. — Останься… на пять минут. Просто посиди.       Сону обернулся. Хёна выглядела иначе, чем пару минут назад — уже без мейка, с влажными ресницами, взъерошенными волосами, в платье, которое сбилось на одно плечо. Такая простая, неулыбчивая — и от этого неожиданно настоящая.       — Надоедливая ты, — тихо сказал он, но всё же опустился рядом на краешек кровати. — Только пять минут.       — Пять минут, — эхом повторила она и, не открывая глаз, потянулась, чтобы положить голову ему на колени, обняв за талию, так же, как в машине.       — Ты мне нравишься, — прошептала она в полудрёме. Сону услышал, но только закатил глаза, скинув всё на пьяный бред. С чего бы идеальной — даже пьяненькой она была невероятно милой — Мун Хёне признаваться ему в чувствах?       Он потрепал уже спящую девушку по волосам, возвращая её на подушку и тихо прикрывая за собой дверь. Внизу его ждала Ари, сидевшая на подлокотнике дивана с телефоном в руках.       — А ты тут как оказалась вообще?       — Не твоя забота, — отмахнулась она, вставая и подталкивая его к выходу. — Ладно, спасибо за помощь, дальше я сама.       — Она уже спит, не буди, — буркнул Сону, натягивая капюшон, прежде чем выйти во двор.       Ари лишь коротко взглянула в сторону лестницы, потом опустила взгляд, потерла виски и щёлкнула замком. В доме повисла тишина, прерываемая только шумом телевизора и лёгким сквозняком из приоткрытого окна.       Ночь явно ещё не собиралась заканчиваться.