Белый снег

Беломраморная цитадель, окутанная морозным покровом мягких, воздушных хлопьев только выпавшего снега, чьи остроконечные пики возносятся ввысь со всей горделивостью, присущей как и сей величественной красоте, так и в отдельности ее хозяину — властелину яростного дракона, редчайших каменьев и грешных душ человеческих, обреченному на царствие извечного льда в собственном сердце своем — Тацухико Шибусаве. Тоска объяла царственную его обитель столь нещадно и неотступно, что даже дивная ель, одетая в роскошный зимний убор, и стеклянные шары, в коих отражались последние в уходящем году лучи златой звезды, не красили ее да не радовали алых очей своего господина. Туманным взором, словно сквозь кривое зерцало, глядел он в пустоту, пытаясь уловить все ускользающее от него виденье... однако оно не переставало свое непрерывное движение: формы обыденного окружения сливались воедино, воплощая головокружительную иллюзию уробороса, что, словно коварный змий, сплетал кольца вокруг белоснежной шеи Шибусавы, душил его, лишая столь желанного глотка воздуха. Свет, неотразимый, отдающийся болезненными ощущениями при взгляде на него, поглощал все вокруг, будто проникая внутрь, в самую суть веществ. Он был подобен присутствию Бога везде и всюду. — Хорошо... — шепнули его тусклые, бледные губы, расплываясь в искривленной улыбке. Он пошатнулся на высоких каблуках и в ту же секунду очутился бы в объятиях жесткого мрамора пола... если бы не знакомые изящные руки нежданного гостя. — Опять балуетесь, Шибусава-сан? — произнес слащавый тенор подоспевшего в нужный момент демона, появляющегося и ускользающего столь же мгновенно и неуловимо, как и пейзаж ныне во взоре парящего в заоблачных далях Тацухико. — Федор... это ты? Дьявол. Или ты мне лишь снишься? — Мне безусловно льстит второе предположение, однако, к твоему сожалению, я вполне реален. Достоевский заботливо усадил друга в кресло, оправив на нем потрепавшийся плащ. — Тебя разве не учили стучаться, прежде чем заявляться в чужой дом? — несмотря на недовольные нотки в голосе, хозяину цитадели на самом деле было глубоко безразличны подобные мелочи. Он устало опустил голову на сложенные на столе руки. Оставив его без ответа, Федор провел пальцем по столу, наблюдая на своем изуродованном ногте множество мелких кристаллов. — Это белый снег, — объяснил хозяин, впрочем весьма неубедительно. — Вот как. Шибусава усмехнулся, одаривая собеседника многозначным взглядом, после усевшись на стол подле него. Коснувшись его пальцем своего языка, он с деланным блаженством прикрыл глаза, погрузив их под белесые ресницы, подобные инею. — Мне больно смотреть на тебя, Шибусава. — Если ты о былом величии моем, то оно вовек утрачено... Чу! Слышишь? То шелест уходящего года, улетающего на крыльях былой славы Красного Дракона. Достоевский с грустной улыбкой глядел на него, на предательски игривый блеск в его обворожительных очах, на утонченный покрасневший нос... так лицезрел Создатель падение наилучшего из своих творений... — У меня есть для тебя небольшой подарок. Демон протянул ему белую коробочку, аккуратно перевязанную серебристым бантом. Внутри красовался алмаз, переливаясь ярчайшим блеском в лучах зимнего солнца. — Я знаю, у тебя в коллекции таких много. А все же... позволь оказать тебе сей скромный жест. Повертев драгоценность в своих черных, чуть изогнутых когтях, Шибусава смотрел на нее, будто она отличалась невыразимой редкостью, словно коллекционер видел подобную ценность впервые. — Чем же я заслужил дары от самого Дьявола? — спросил он наконец, с той же самодовольной игривой ухмылкой. — А это второй мой подарок. Загадка. Хороший вопрос, стоящий длительных размышлений. Таким образом я помог тебе развеять скуку на какое-то время. Он направился к дверям, в подтверждение своих слов оставляя друга в раздумьях. Вопрос без ответа витал в опустошенных, погребенных в тишине покоях, оставив жгучий холод в сердце коллекционера, столь же леденящий, как и его вечное, нескончаемое одиночество.