Глава 12. Может, договоримся?

      Начало Времён. Рай.       Бескрайние просторы окружали молодую пару. Мужчина и женщина. Адам и Ева. Первые в своём роде. Вдыхая первородный воздух, они неспеша шли по Божьему Саду, изучая причудливые деревья, кустарники и иные не дожившие до современности растения.       — Послушай, я считаю, что лучшее место для дома у той скалы. Если найдём углубление в ней, то сможем укрыться от капель в небе, не мокнуть как сейчас под этой… моросью, — заметил мужчина, указывая на горный перевал и смахивая дождь с пышных волос. — Эй, ты меня вообще слушаешь?       Женщина фыркнула и смерила Адама презрительным взглядом.       — С чего мне слушать человека, лишившегося двух рёбер? Ты уже не можешь быть полноценным, сколько ни бей себя в грудь, утверждая обратное. — с толикой раздражения и самодовольства заметила Ева. — Как бы то ни было – это не моя забота искать укрытие. Я указываю место, а ты ищешь вокруг него убежище. После ты – охотишься, добываешь пропитание, а я? Я буду обустраивать наше укрытие.       Услышав её ответ, мужчина остановился, сжав зубы, он медленно выдохнул. Мало того, что Лилит бросила его, скрывшись в вечнозелёных зарослях, так ещё и Ева начинала давить на него. Мужчина не мог полностью описать свои чувства к ней.       С одной стороны он любил её – поскольку недавно она была его частью, с другой – по какой-то причине женщина постоянно говорила слова, от которых становилось больно на душе. Адам не знал, как описать свои чувства, но в нём оставалась надежда на то, что ему и Еве удастся поладить.       — Хорошо, пусть будет так, — выдавил из себя он, поправляя мокрые волосы. — И какое же место ты хотела бы выбрать для укрытия? Ева задумчиво окинула взглядом горизонт, сделала многозначительную паузу, после чего уверенно указала на... ТУ ЖЕ САМУЮ ГОРУ!       — Вот то место кажется неплохим. Моё чутьё говорит, что там для нас найдётся местечко… — она снисходительно взглянула на него. Фыркнув, Ева приподняла бровь. — Ну? Пошли. Чего замер?       Адам молча смотрел на скалу, потом на Еву, чувствуя, как внутри зарождается совершенно новое, ранее неведомое человечеству чувство глухого отчаяния. Так Адам стал первым мужчиной в истории, познавшим всю беспощадность женской логики.       …       Спустя несколько месяцев. Эдем.       Быть матерью оказалось совсем не так, как Ева себе представляла.       Первые несколько недель она честно старалась. Она баюкала Каина, когда тот заходился в крике, и кормила Авеля, не смыкая глаз ночами. Женщина чувствовала гордость от того, что дала жизнь новому поколению, что она – мать-созидательница. Но её энтузиазм угас так же быстро, как сгорает сухая трава.       Два младенца требовали не просто внимания, они высасывали из неё все соки. Бесконечный плач, бессонные ночи, физическое истощение – всё это навалилось на женщину неподъёмным грузом. Ева перегорела.       К концу шестого месяца её терпение лопнуло окончательно. Её волосы спутались, под глазами залегли глубокие тени, а голос дрожал от сдерживаемого раздражения.       — Забери их, — бросила она однажды утром, едва Адам вернулся с охапкой хвороста. Она буквально всучила ему двух хныкающих младенцев, завёрнутых в звериные шкуры.       Мужчина растерянно моргнул, прижимая к груди сыновей.       — Но мне нужно ходить на охоту... Кто-то же должен приносить мясо и собрать дары Сада. Я не смогу выслеживать дичь с малышами на руках.       — Когда это стало МОЕЙ проблемой?! Ты же мужчина! Вот и придумай! — рявкнула она, отворачиваясь к примитивному очагу. — Привяжи их к себе! Оставь под деревом! Мне плевать. Я больше не могу слушать этот визг. Я слежу за домом, готовлю, убираю грязь, которую ты постоянно тащишь внутрь! Засунул один раз – возьми ответственность – дети на тебе!       Адам тяжело вздохнул. Спорить с ней было бесполезно – этот жестокий урок он выучил ещё в первую неделю. Поправив шкуры и соорудив из них подобие перевязи, он, сгорбившись под тяжестью быта, детей и несправедливости, молча побрёл в сторону густых лесов.       …       Из густых, изумрудных зарослей за этой сценой наблюдали две пары глаз.       Лилит сидела в тени раскидистого папоротника, скрытая от чужих взглядов. Её идеальное, нетронутое усталостью лицо было искажено гримасой зависти: брови были сведены, глаза прищурены, губы сомкнуты в тонкую линию. Она смотрела, как широкая спина Адама скрывается за деревьями, унося с собой два маленьких, пищащих свёртка.       Лилит молчала. Она медленно поднесла руку к губам и с силой прикусила ноготь.       Ей не было жаль Еву. И уж тем более ей не было жаль Адама. Её грызло совершенно иное, тёмное и липкое чувство – жгучая, почти физически болезненная зависть. Оно появилось после того, как она коснулась тех чёртовых яблок. И сейчас, смотря на Еву, эту вздорную, истеричную женщину, Лилит видела то, что, казалось, ей никогда не получить. Семью. Детей.       Люцифер, её прекрасный, сияющий ангел, стоял чуть позади неё. Он переминался с ноги на ногу, чувствуя себя крайне неуютно под тяжёлым взглядом любимой. Ангельская природа не предусматривала смертность, оттого Люцифер не мог зародить собственный род. Да, её совершенный ангел был бесплоден.       Лилит снова перевела взгляд на поляну, где Ева раздражённо чистила пол пещеры от грязи, тихо проклиная этот мир. Древко метлы обломилось и вместе с ним первая женщина в истории прокусила губу до крови, злясь на собственную неполноценность.       Видя состояние жены и чувствуя свою вину, ангел нервно сглотнул. Ему нужно было что-то сделать. Что-то, что отвлечёт Лилит и, возможно, утолит их общее растущее любопытство касательно запретного древа. Оттого Люцифер принял форму, которая привлекала меньше всего внимания и тихо исчез в высокой траве.       …       Ева с глухим стоном опустилась на траву у входа в пещеру. Тишина, наступившая после ухода Адама с детьми, казалась оглушительной, но даже она не принесла облегчения. Голова раскалывалась от тупой, пульсирующей боли. Её тело ломило от бесконечной усталости.       — Тяжёлый день? — раздался вкрадчивый, шелестящий голос прямо над её ухом.       Ева вздрогнула и повернула голову. С ветки ближайшего дерева свесился крупный змей с переливающейся бело-золотистой чешуей. В отличие от остальных животных, он смотрел на неё осмысленно.       — Уйди, дикая тварь, — устало отмахнулась Ева, потирая виски. — Как будто мне говорящих зверей не хватало для полного счастья.       Змей плавно скользнул ниже. В его хвосте был зажат крупный, налитой соком плод. Яблоко выглядело так свежо и аппетитно, что во рту Евы невольно скопилась слюна.       — Я понимаю тебя, как никто другой, — сочувственно прошипел Люцифер, аккуратно кладя плод на камень рядом с собой. — Этот Адам... он ведь совершенно не ценит твой труд. Оставил тебя здесь, измотанную, наедине с бытом.       — И не говори, — буркнула Ева, даже не задумываясь о том, насколько сюрреалистичен этот диалог. Ей просто нужен был слушатель. — «Я охотник, я добытчик». А я кто для него?! Домработница?!       — Ты – та, кто заслуживает отдыха, — мягко подхватил Змей, кивая. — Посмотри на этот плод. Это... Это эликсир от головной боли. Один укус, и вся эта усталость, весь этот стресс исчезнут. Твой разум прояснится. Ты снова почувствуешь себя собой.       Ева скептически посмотрела на яблоко. Где-то на задворках сознания билась смутная мысль о каком-то Древе, к которому нельзя было подходить. Но эта мысль была такой слабой, такой далёкой по сравнению с ноющей болью в висках и ломотой в костях, что женщина проигнорировала её.       — Оно точно поможет? — пробормотала она, протягивая руку к плоду.       — Гарантирую. Честное ангельское, — кивнул Змей, внутренне замирая от страха и предвкушения. — Только чистая энергия и ясность.       Ева вздохнула. Она слишком устала, чтобы думать о запретах, ангелах или Господе. Не раздумывая больше ни секунды, женщина поднесла плод ко рту и впилась зубами в сочную мякоть.       *ХРРРУСЬ* — Раздался громкий, сочный хруст, навсегда изменивший судьбу мироздания.       ***       США. Штат Вирджиния.       Трасса XXXX. Придорожное кафе.       Утро выдалось прохладным. За обшарпанным пластиковым столиком на террасе небольшого кафе сидели двое.       Один из них был невероятно высок и по-птичьи сухощав. Его острые скулы, эспаньолка и старомодный, слегка потёртый твидовый пиджак, сидевший на нём словно рыцарский дублет, сильно выделяли его на фоне местных дальнобойщиков. Напротив него, потягивая эспрессо, сидел мужчина пониже, заметно полнее и с выражением вечного, добродушного смирения на круглом лице.       — Прекрасное утро, не находите, мой верный друг? — произнёс высокий мужчина. Его голос звучал глубоко и торжественно, будто он обращался не к собеседнику за кофе, а к целому залу слушателей. — Облака рассеялись, уступая место утреннему Солнцу.       — Воистину так, ваша милость, — кивнул полный мужчина, аккуратно ставя чашечку на блюдце. — Синоптики обещали ясный день.       — Кстати, о рассеянных тучах, — высокий мужчина чуть наклонился вперёд, его глаза блеснули живым, но слегка безумным интересом. — Что слышно о нашем юном друге? Давненько я не имел чести слышать о его доблестных свершениях.       Собеседник понимающе улыбнулся и достал из кармана старомодный кнопочный телефон, сверяясь с какими-то только ему понятными сводками.       — О, с сиром Норвиллом всё в порядке, сеньор. Недавно мне передали о нём весточку. Он столкнулся с дюжиной кровожадных демонов в Аду, спасая юных дам. В его компании была также замечена весьма примечательная дева... Её светлость Силунэ действительно взрастила замечательную дочь, пусть и приёмную.       Высокий мужчина одобрительно кивнул, но тут же нахмурился. Тень беспокойства пробежала по его лицу.       — Демонов? Один против дюжины? Хм… Надеюсь, этот благородный юноша не поддался искушению и не запятнал свою душу демонической скверной или тёмным колдовством?       — Что вы, сеньор! — быстро заверил его собеседник, замахав короткими руками. — Никакого тёмного колдовства. Юный господин овладел Силой. Знаете, как те звёздные рыцари из старых головизоров... джедаи. Просто взмахнул рукой, и вся эта нечисть вылетела сквозь стену.       — Рыцарь-джедай! — глаза сухощавого мужчины загорелись неподдельным, почти детским восторгом. Он торжественно хлопнул ладонью по столу. — Какое великолепное откровение! Я всегда знал, что их пути лежат через благородство и свет! Стать рыцарем звёзд и дочерью Лунной Девы — достойная награда за их прошлые тяготы.       Оставив на столе пару смятых купюр, они синхронно поднялись.       Неподалёку их дожидался потрёпанный, пыльный SEAT 600. Малолитражка выглядела настолько крошечной, что казалось невозможным впихнуть в неё хотя бы одного из них, не говоря уже о высоком мужчине. На заднем бампере криво, но с любовью был прикручен хромированный шильдик: «Rocinante».       Высокий мужчина подошёл к машине и с нежной, почти отеческой лаской погладил облупившуюся краску на крыше. Затем он неспешно открыл крошечный, едва ли способный вместить запасное колесо багажник.       С невозмутимым видом, полностью игнорируя законы физики и пространственной геометрии, мужчина запустил руку по самое плечо и медленно вытянул наружу массивный полуторный меч в потертых кожаных ножнах. Следом за ним его плотный спутник так же обыденно извлёк из того же багажника тяжёлый, покрытый вмятинами стальной щит.       Синхронно развернувшись, они неспешно зашагали к стоящему на отшибе заброшенному двухэтажному дому. Внешне здание выглядело обычным, но стоило им подойти ближе, как из-за заколоченных окон послышался странный, непрекращающийся звук. Словно десятки когтей ритмично царапали стены изнутри.       Высокий мужчина остановился, положив ладонь на эфес:       — Напомни, друг мой, как кличут это чудовище, о котором нас просили позаботиться?       Спутник поправил щит на предплечье и сверился с записями:       — В досье сказано: SCP-9044, сеньор. «Дом с людьми внутри».       Сухощавый мужчина усмехнулся. В его глазах вспыхнул огонь старых, давно забытых этим миром легенд. Он медленно, с тихим металлическим лязгом вынул длинный клинок из ножен.       — Дом, который пожирает людей? — задумчиво протянул он, взвешивая меч в руке. — Звучит в точности как великан. А ты ведь знаешь, мой верный друг... я терпеть не могу великанов.       ***       Ад. Пентаграмм сити. Особняк Люцифера.       В особняке, где раньше гремел детский смех и звучало мелодичное пение, давно поселилась тишина, прерываемая лишь невнятным бормотанием из мастерской. Семейные портреты украшали мраморные, кристально-белые стены, обрамлённые золотом. Жилище правителя Ада стояло в гордом одиночестве, отделённое от мрачной, серо-багровой атмосферы города остатками былой ангельской благодати.       И если бы вы могли заглянуть в мастерскую падшего серафима, то заметили бы...       Уток.       Безбожное количество резиновых уток.       Жёлтые подопечные, тысячами выходившие из-под руки творящего ангела, взирали на очередную поделку своими чёрными глазками.       — А тебе мы сделаем красные... да... определённо красные... — доносилось из-за гигантского верстака.       Небольшой силуэт правителя, казавшийся сейчас не более полутора метров ростом, с безумной осторожностью наносил краску на мордочку очередной утки-франкенштейна. В этой лёгкой стадии тяжело запущенного беспорядка Люцифер при всём желании не смог бы заметить, как где-то в углу, заваленная хламом, тихо вибрирует и мигает красным светом та самая «тревожная утка».       …       Пентаграмм Сити – это город, выстроенный на фундаменте из порока, алчности и бесконечного, цикличного насилия. Ядовито-неоновые вывески борделей и казино разрезали густой, отдающий серой смог, словно открытые кровоточащие раны на теле больного зверя. Отсюда, с головокружительной высоты старого отеля, крики жертв и смех палачей сливались в единый, монотонный гул.       ​Норвилл и Луна стояли на балконе, глядя на копошащийся внизу муравейник, смотря на шумящий город с холодным, отстранённым безразличием. В этом месте не было невинных душ. Ад пожирал и переваривал всё светлое, ведь даже те, кому не повезло родиться в этих каменных джунглях, рано или поздно становились частью бесконечного цикла насилия.       ​Луна мягко прижалась к Норвиллу со спины, её руки по-хозяйски обвились вокруг его торса, скрытого военной формой. Девушка положила подбородок на его плечо, лениво скользя светящимися серебряными глазами по изуродованному горизонту.       ​— Дорогой, нам правда нельзя забить на всё это безобразие? — тихо проурчала она ему в ухо. — На нашем острове ведь так хорошо. Море, небо, пляж... спааальня~       Пшшш-хххх...       — То есть того, что ты полгода не выпускала меня из кровати, было недостаточно? — с толикой сарказма ответил мужчина, кладя свои руки поверх её ладоней.  Нежно погладив цепкие коготки, он добавил. — Жадность, знаешь ли, это очень-очень плохо.       Луна бархатисто рассмеялась, ласково потёршись носом о его шею. Её когти мягко, но уверенно впились в разгрузку.       — Жадность? Милый, это не жадность. Я просто хотела, чтобы ты навсегда запомнил, кто твоя жена. — Она игриво укусила его за мочку уха, после чего лизнула уже приходящую в норму кожу. — Ты мой человек, и точка.       Пшшш-хххх...       ...       В нескольких километрах от отеля. ​       Визг тормозов и далекий вой полицейских сирен внизу стихли, растворившись в плотном, горячем ветре. Порыв пронёсся над изломанными шпилями зданий, пересекая грязнённое воздушное пространство, чтобы с силой удариться о холодный бетон заброшенной многоуровневой парковки.       ​Блиц неподвижно стоял на самом краю парапета. Ветер остервенело трепал полы его плаща, но бес, казалось, даже не дышал. Его жёлтые, воспалённые от недосыпа и слёз глаза были намертво прикованы к линзам тяжёлого армейского бинокля. ​       С этого ракурса первый этаж отеля скрывался за нагромождением соседних трущоб, надёжно пряча от чужих глаз зияющие проломы в стенах, зато верхние этажи и крыша были как на ладони. ​       В окулярах бинокля чётко выделялись две фигуры. Силуэт мужчины в зелёной тактической одежде и возвышающаяся над ним адская гончая с пепельно-серебристыми волосами, нежно обнимающая его со спины, создавали яркий контраст спокойствия на фоне хаоса улиц. ​       В паре шагах позади него, в тени минивэна, затаились Милли и Мокси. Мокси нервно сжимал в руках свою любимую снайперскую винтовку, то и дело переглядываясь с женой. Милли перекатывала во рту зубочистку, её ладонь привычно покоилась на рукояти боевого топора.       — Эмм, босс, мы долго будем сиськи мять? — полностью игнорируя чувство такта, спросила заскучавшая Милли. — Светоч-хуеточ, мы год готовились. Давайте уже испытаем нашу малышку и всунем человечишке по первое число.       Мокси побелел. Бесёнок помнил, НАСКОЛЬКО часто длинный язык его жены оказывался источником проблем... с другой стороны, всё тот же язык часто доставлял ему удовольствие.       «Внутренние конфликты – это всегда тяжело...» — успокаивал он себя. «Только бы они не подрались. Это ведь мне в прошлый раз пришлось отмывать сидения».       Блиц до скрипа стиснул зубы. Когти так сильно впились в прорезиненный корпус бинокля, что пластик жалобно хрустнул.       — ... — бес сдержал подступивший порыв гнева. Нееет, он пожертвовал слишком многим (сном и печенью), чтобы просто так сорваться. Глубоко выдохнув, Блиц медленно протянул Милли бинокль, указывая когтистой лапой на отель. — Там наша цель. Когда будет подходящий момент, мы разъебём этого человечишку на атомы. Мокси, открывай портал! Папочка хочет пострелять!       …       Заброшенный отель.       Ветер пах серой, жжёным пластиком и застарелой кровью – типичный букет Ада. Но для Норвилла этот смрад перекрывался совершенно иным ароматом: запахом ночного леса, озона и дикой, первобытной свежести, исходившим от Луны.       — Хм... они копошатся, как муравьи, только посмотри на них, — проурчала Луна, плавно скользя подбородком по его плечу. Её горячее дыхание резко контрастировало с холодным и грубым кевларом его костюма. Она медленно, дразня, лизнула открытый участок его шеи. — Ммм... на фоне Ада твой вкус стал ещё соблазнительней...       Пшшш-хххх...       Норвилл не пошевелился, хотя невидимая, но физически осязаемая волна чужого враждебного намерения уже кольнула его разум. Пространство вокруг словно натянулось, зазвенев от предвкушения грядущего удара, источник которого скрывался где-то в тенях далёкой парковки.       — Луна, они собираются выстрелить по нам из... — спокойно, почти скучающим тоном начал было он, не сводя взгляда с горизонта.       — Ну и что? Тебе ведь всё нипочём, — легкомысленно отмахнулась девушка.       Её острые клыки осторожно, но ощутимо прихватили кожу на его шее, оставляя лёгкий след, который она тут же нежно слизнула. В груди девушки вибрировало глубокое, раскатистое урчание, приятным теплом отдающееся прямо в позвоночник Норвилла.       — Да и меня невозможно убить или оторвать конечности... Если бы не эта дурацкая миссия, я бы с превеликим удовольствием осталась в нашем домике на пляже.       Пшшш-хххх...       — Знаешь, очень сложно спорить с человеком, когда тот держит зубы на твоей глотке... — попытался отшутиться Норвилл. Сквозь механический фильтр респиратора отчётливо пробилась тёплая усмешка.       Луна в ответ лишь заурчала громче. Её серебристые волосы щекотали его щеку, а крепкие объятия дарили чувство абсолютной, нерушимой безопасности. На мгновение она сильнее прижалась к нему, словно огромная, довольная кошка.       — Тогда это просто замечательно, что я не человек... как и ты, милый~ — бархатным шёпотом закончила она, оставив влажный, собственнический поцелуй на его подбородке, прямо над жёстким краем маски.       …       Земля. Американская военная база, штат Массачусетс. Глубокая ночь. Резервный ангар бронетехники.       Абсолютную, давящую темноту огромного складского помещения бесшумно разрезало неоновое свечение. Прямо в воздухе, в паре метров над бетонным полом, распахнулся светло-фиолетовый портал. Вращающаяся магическая воронка имела странную, угловатую ромбовидную форму, явно вышедшую из-под пера Столаса.       Из портала на холодный бетон с глухим стуком приземлились три фигуры.       — Я же говорил, Мокси, читай заклинание с выражением! Нас выкинуло в какой-то пыльный чулан! — недовольно прошипел Блиц, отряхивая плащ.       — Сэр, это армейский резервный склад, а не чулан! — возмущённо пискнул Мокси, поправляя съехавшую бабочку. — И заклинание читал я, потому что вы отказались надевать очки для чтения!       Спор прервал резкий, сухой звук чиркающей спички. Вспыхнувший во мраке огонёк осветил высокую, поджарую фигуру, прислонившуюся к массивному металлическому ящику.       Гибрид беса и чего-то отдалённо напоминающего глубоководного хищника с Круга Жадности, одетый в белый потёртый костюм, лениво поправил ковбойскую шляпу и невозмутимо закурил сигарету. Светящиеся, суженные зрачки Страйкера с холодным презрением скользнули по троице. Его длинный хвост раздражённо дёрнулся, глухо ударив канистру с топливом.       — Вы опоздали, — его хриплый, тягучий голос эхом разнёсся по ангару. — Его высочество заплатил мне за разведку, но ждать вас весь вечер в мои расценки не входило.       — Страйкер! О, дружище! — глаза Блица мгновенно загорелись. Он расплылся в широкой, совершенно неуместной улыбке. — Ты, как всегда, выглядишь просто отпадно. Эта шляпа делает твои скулы ещё острее.       Мокси недовольно скривился, скрестив руки на груди. Милли лишь безразлично пожала плечами, оглядывая темные силуэты техники вокруг.       — Ближе к делу, Блиц, — Страйкер выдохнул клуб сизого дыма и кивнул в сторону гигантского силуэта, накрытого брезентом. — Вот то, что вы искали. М1 «Абрамс». И, судя по тому, что я вижу, ваша банда идиотов, как обычно, ни хрена не спланировала.       — Эй! У нас есть план! — возмутился Блиц. — Мы залезем внутрь, нажмём на педаль, я крикну «пиф-паф», и мы разъебём того мудака!       Страйкер лишь устало потёр переносицу.       — Для управления танком нужно четверо, а вас трое. Принцу придётся хорошо доплатить, поскольку я отправлюсь с вами. И, к вашему сведению, эта штука весит шестьдесят тонн. Она жрёт галлоны авиационного топлива, а стодвадцатимиллиметровые снаряды сами в пушку не запрыгивают. Если бы я не залил горючку и не притащил боекомплект со смежного склада, вы бы просто сидели в красивой стальной коробке и делали «врум-врум» губами.       Мокси уязвлённо открыл рот, чтобы возмутиться, но, осознав правоту наёмника, лишь обиженно засопел.       — Какой же ты всё-таки предусмотрительный, — промурлыкал Блиц, виляя хвостом и полностью игнорируя недовольство наёмника. — Ладно, команда, сдёргиваем чехол!       — Вшух! — брезент с тяжёлым шорохом сполз на пол, обнажив угловатую, смертоносную броню основного боевого танка в пустынном камуфляже. В тусклом свете портала машина казалась дремлющим механическим чудовищем.       Загрузка заняла несколько изматывающих минут. Милли играючи загружала тяжёлые снаряды в боеукладку. Мокси, кряхтя, протиснулся на место механика-водителя, моментально утонув в россыпи тумблеров и экранов. Страйкер по-хозяйски занял место наводчика, а Блиц с триумфальным видом высунулся из люка командира.       — Заводи эту сучку, Мокс! — скомандовал Блиц.       Пальцы бесёнка замелькали по панели зажигания. В недрах стального монстра раздался щелчок, а затем...       Мёртвую тишину ангара разорвал звук, совершенно не похожий на привычный рокот дизельного мотора. Это был высокий, нарастающий вой. Газотурбинный двигатель Honeywell AGT1500 начал набирать обороты, переходя в пронзительный, вибрирующий рёв реактивной турбины. Пол ангара мелко задрожал.       Выхлопная решётка выплюнула волну раскалённого, обжигающего воздуха, и многотонная машина с хищным лязгом гусениц дёрнулась с места.       — Курс на портал! — прокричал Блиц, перекрывая рёв турбины.       Под вой сирен танк, лязгая траками по бетону, стремительно рванул вперёд, навстречу пульсирующему фиолетовому ромбу, готовясь обрушить всю мощь земной инженерии на улицы Пентаграмм Сити.       …       Ад. Балкон отеля.       Ветер лениво трепал пепельно-серебристые волосы Луны, нежащейся на широком плече Норвилла. Её пушистый хвост по-собственнически, словно удав, обвивал его торс, а когтистые ладони ласково, с тихим шорохом царапали жёсткую ткань кевларового бронекостюма. Гончая довольно, низко урчала, уткнувшись влажным носом в тёплую шею своего любимого человека.       Норвилл же с задумчивым видом смотрел на раскинувшийся внизу город, то и дело отвечая на её нежность осторожным почёсыванием мягких серых ушек или неторопливо перебирая пальцами шерсть на её хвосте. Момент казался абсолютно, неестественно умиротворённым для этого проклятого места.       Но идиллию прервал резкий, агрессивный рык механического зверя.       Припаркованный далеко внизу у входа в отель Бьюик внезапно ожил. Фары вспыхнули светло-жёлтым светом, двигатель взревел, а из опущенных стекол салона на всю улицу ударил жёсткий, перегруженный гитарный рифф Ангуса Янга. Следом за ним, пробивая ночной смог, застучали барабаны и плотный бас, предвещая бурю.       Над Пентаграмм Сити разнёсся хриплый, надрывный вокал Бона Скотта:       «If you want blood, you got it       If you want blood, you got it       Blood on the streets, blood on the rocks       Blood in the gutter, every last drop       You want blood, you got it       Yes, you have!»       Пшшш-хххх...       — Давненько я не слышал этого звука, — задумчиво пробормотал Норвилл, на миг замерев. Он чуть прищурил глаза, вглядываясь в далёкую темноту. Массивная дыхательная маска, закрывавшая нижнюю часть его лица, ритмично зашипела, выпуская отработанный воздух.       Луна лениво приоткрыла один глаз, блеснувший на миг цветом лунного серебра, и нежно лизнула его шею, прямо над краем респиратора.       — Дорогой, я урчу для тебя каждый день~ — игриво протянула она. Но, почувствовав, как напряглись стальные мышцы под бронёй, девушка чуть отстранилась. Её взгляд стал более осмысленным. — Хм... Это не про меня и не про этот грязный город. Ты тут впервые, да ещё и таким хмурым стал...       Девушка на секунду задумалась, её уши нервно дёрнулись, улавливая сквозь музыку AC/DC далекий, нарастающий вой. Она снова потёрлась носом о его шею:       — Почему мне кажется, что это как-то связано с твоей службой в армии?       Пшшш-хххх...       — Когда я служил на Ближнем Востоке, у нас в подразделении было несколько «Абрамсов», — спокойно отозвался Норвилл. — Не думал, что вновь услышу этот специфический гул газотурбинника... да ещё и в Аду. Твой приёмный отец всё-таки притащил танк.       Луна раздражённо фыркнула, обнажив острые клыки.       — Тебе точно не нужно убивать эту троицу? — с толикой искреннего отвращения и скуки спросила она.       Пшшш-хххх...       — Нет. Но они привели с собой Страйкера... Думаю, стоит хотя бы сделать вид, что мы им благодарны за доставку, — Норвилл тихо хмыкнул сквозь маску. — Пощадим их в этот раз.       Луна тихо, угрожающе заурчала, не сводя взгляда с горизонта:       — Только не говори мне, что ты решил таким образом попросить моей руки у моего «папаши». Он вроде как очень хочет тебя убить, ты в курсе?       — У всех свои недостатки, — парировал Норвилл с лёгкой усмешкой в голосе. — Может, отпустишь меня? Они не сделают выстрел, пока ты стоишь так близко. Я слишком хорошая мишень, чтобы они рисковали зацепить тебя.       Гончая недовольно цокнула языком и неохотно разжала объятия.       — Чёртовы придурки... За одно то, что мне сейчас придётся от тебя отойти, я уже хочу их выпотрошить. Но ладно. Раз уж ты сегодня такой добрый, ограничимся Страйкером. — Она кровожадно облизнулась. — Чур его рога – мои. Я хочу посмотреть, с каким звуком они будут ломаться.       Норвилл коротко кивнул:       — Договорились, дорогая.       Снизу, из динамиков Бьюика, песня стремительно набирала обороты, переходя в бридж:       «I want you to bleed for me       Tss-yeah!       If you want blood, you got it!       If you want blood, you got it!»       Под ритмичные удары гитары Луна плавно шагнула назад, растворяясь в густых тенях гостиничного номера и оставляя Норвилла одного на освещённом багряной луной балконе.       …       Крыша многоуровневой парковки. Три километра от отеля.       Внутри М1 «Абрамс» стояла невыносимая жара, пахло машинным маслом, потом и озоном. Блиц, вцепившись когтями в края командирского люка, смотрел в тепловизор. На экране отчётливо горел красный силуэт человека, оставшегося на балконе в полном одиночестве. Гончая скрылась внутри. Это был идеальный, чистый момент. Ему так повезло!       Кровь стучала в висках Блица. Он ждал этого так долго.       — ВЫСРЕЛ! — истерично рявкнул имп во внутреннюю связь, брызгая слюной на микрофон.       В душном чреве танка, среди светящихся тумблеров, раздался педантичный, до тошноты правильный голос Мокси: — Правильно «выстрел», сэр. Вы пропустили букву «т»...       — ЗАВАЛИ СВОЁ ЕБАЛО, МОКСИ! — заорал Блиц так громко, что динамики в шлемофонах жалобно хрипнули. — СТРАЙКЕР! ОГОНЬ!       Страйкер, с ледяным спокойствием прильнувший к оптике наводчика, нажал на спуск. — Как скажешь, босс.       БААААМ!       Ночь разорвалась на части.       Шестидесятитонная машина содрогнулась, гусеницы вгрызлись в бетон крыши, оставляя глубокие борозды от чудовищной отдачи. Из 120-миллиметрового гладкоствольного орудия с оглушительным рёвом вырвался столб ревущего пламени, осветив всю парковку.       Бронебойный оперенный подкалиберный снаряд, рассекая адский смог на сверхзвуковой скорости, устремился прямо в грудь Норвиллу.       …       «Секунда».       Норвилл не шелохнулся. Из-под маски донёсся лишь ровный, размеренный вздох. Он медленно поднял правую руку, раскрыв ладонь навстречу надвигающейся смерти.       «Полторы».       Его зрение, многократно усиленное сыворотками, а теперь и Силой, улавливало то, что было недоступно обычному глазу. Он с кристальной чёткостью видел раскалённый урановый наконечник снаряда, словно в слоу-мо, летящий прямо в него на скорости более тысячи шестисот метров в секунду. Пространство вокруг болванки искажалось от чудовищного трения об воздух.       До коллизии оставалось меньше десятой доли секунды.       «Стазис».       Норвилл сжал пальцы, концентрируя мощь Силы в одной точке пространства прямо перед собой.       Грохот исчез. Время словно захлебнулось в патоке.       Многокилограммовый бронебойный снаряд, обладающий кинетической энергией, способной прошивать композитную броню и сносить бетонные бункеры, с пронзительным, скрежещущим визгом остановился в воздухе. Всего в двадцати сантиметрах от ладони Норвилла.       Резкая, мгновенная остановка объекта на сверхзвуковой скорости породила локальную ударную волну. Сжатый воздух взорвался с оглушительным хлопком. Балконную решётку выгнуло наружу, стёкла в радиусе двух этажей разлетелись в пыль, а поднявшийся вихрь строительного мусора и пепла окутал фигуру мужчины серым ореолом.       Норвилл медленно опустил руку. Снаряд продолжал висеть в воздухе, раскалённый докрасна, запертый в невидимых тисках абсолютного контроля.       Отряхнув костюм от пыли, мужчина сделал шаг вперёд, небрежно склонив голову набок. Он протянул руку и почти ласково погладил остывающий вольфрамовый стержень бронебойного наконечника, словно тот был просто занятной безделушкой.       — Какой прекрасный, бессмысленный перевод боеприпасов впустую, — произнёс он, и его механически искажённый голос прозвучал громче затихшего ветра.       Бросив короткий взгляд за плечо, мужчина оценил траекторию. Отель был достаточно старым, а несущие стены – хлипкими.       Сделав шаг в сторону и освобождая траекторию, Норвилл небрежно щелкнул пальцами. Хватка Силы исчезла.       Снаряд, мгновенно вернув себе всю поглощённую кинетическую энергию, с рёвом сорвался с места. Он прошил стену балкона, пронёсся через пустые номера, пробил противоположную стену отеля и вылетел с другой стороны, устремившись дальше в ночное небо Пентаграмм Сити.       ***       Пентаграмм Сити. В то же время.       Вокс, самопровозглашённый повелитель медиа, стоял в своём пентхаусе перед панорамным окном, потирая квадратный подбородок-экран.       — Да, рейтинг телешоу просто космос... — самодовольно мурлыкал он, глядя на возвышающуюся над соседним кварталом свою новейшую, сверкающую неоном телевышку-ретранслятор. — Я гени...       БУ-БУУУУХХХ!       Шальной бронебойный снаряд, пролетевший несколько километров на излёте, с хирургической точностью влетел прямо в центр ретранслятора, разнеся главную антенну на сотни сверкающих осколков. Вышка заискрила, накренилась и с жалким скрежетом рухнула на крышу соседнего казино.       Экран на лице Вокса мигнул, выдал "Error 404" и покрылся статической рябью. — МОЯ ВЫШКА! — истерично взвизгнул демон-телевизор, вцепившись в стекло. — КАКОГО ХУ...       Его крик потонул во внезапно отключившемся по всему району электричестве.       ***       На миг глаза Норвилла вспыхнули кроваво-красным, но он усилием воли подавил инстинктивное желание размазать демонят по асфальту. В конце концов, убивать опекуна Луны, пусть и такого проблемного, было бы чересчур.       Вместо этого он поднял руку, сконцентрировался на источнике атаки и… Силой потянулся к танку.       Шестидесятитонный «Абрамс», всё ещё окутанный дымом от выстрела, внезапно жалобно лязгнул. Невидимая титаническая хватка сжала стального монстра и с пугающей лёгкостью оторвала его от бетона парковки. Одновременно с этим Норвилл нащупал Силой тонкие магические вибрации в карманах наёмников. Короткий, безжалостный импульс – и кристаллы Асмодея, их единственный билет обратно на Землю, с тихим треском рассыпались в бесполезную пыль прямо в их одеждах. Пути к отступлению больше не было.       Многотонная машина с работающей на холостых оборотах турбиной нелепо поплыла по воздуху через ночной город, стремительно приближаясь к балкону отеля.       Пока танк преодолевал километры пустоты, из глубины разгромленного номера раздался хруст. Звук неспешных, хищных шагов, безразлично перемалывающих стеклянное крошево в пыль, прозвучал словно поступь королевы, ступающей по костям врагов. Из теней плавно вышла Луна. На её теле не было ни единой царапинки.       — Знаешь, от одного этого я уже хочу затянуть тебя обратно домой и не выпускать из кровати месяц, — раздалось её знакомое бархатистое урчание. Серебряные глаза хищно и восхищённо блестели в полумраке. — Это было чертовски горячо~.       Не дожидаясь согласия, гончая собственнически обхватила Норвилла, рывком сдвинула его дыхательную маску в сторону и жадно, глубоко впилась в его губы. Её пушистый хвост плотным кольцом обвился вокруг его ног и туловища, отрезая даже гипотетические «попытки к бегству».       В это же самое время, буквально в десяти метрах от балкона, в воздухе плавно завис угнанный танк.       Внутри тесной стальной коробки царил абсолютный, первобытный хаос.       Мокси, намертво вцепившись в штурвал механика-водителя, издавал звуки, подозрительно напоминающие закипающий чайник. Его глаза вылезли из орбит, а штаны стремительно и предательски теплели.       Страйкер, мгновенно осознав, что запахло жареным, рванул к люку наводчика. Наёмник изо всех сил навалился на стальную ручку, пытаясь вышвырнуться наружу, но массивная крышка не поддавалась, намертво запечатанная телекинезом. «Неубиваемый» киллер оказался заперт в консервной банке.       Блиц, грубо оттолкнув Страйкера, припал к перископу командирской башенки. Он ожидал увидеть кровавое месиво на месте человека. Вместо этого линзы показали ему крупный план: его драгоценная приёмная дочь страстно и бесстыдно целуется с тем самым ублюдком, которого они только что пытались расщепить на атомы.       — КАКОГО ХУЯ?! — завопил Блиц, и его голос сорвался на истеричный визг, оглушительно отразившись от брони. Он начал колотить кулаками по стеклу триплекса. — МОЯ ДЕВОЧКА! ЭТОТ УБЛЮДОК ЖРЁТ ЕЁ ЛИЦО!       Милли, заглянув в соседний перископ, лишь брезгливо скривилась, перекатывая зубочистку из одного угла рта в другой.       — Фу-у-у… Знаете, даже мы с Мокси не такие отвратительные, когда целуемся на людях. Эй, снимите номер! Ой, подождите, они же уже в нём…       Снаружи, игнорируя приглушённые толстой бронёй вопли Блица, Норвилл нехотя отстранился от губ девушки.       — Хэй, у нас всё ещё есть работа, — произнёс он чуть хрипловатым голосом. И всё же… это совершенно не помешало ему по-хозяйски опустить руку на её талию, прижимая Луну ближе. — Хотя… бесов я уже поймал и запер. А Страйкеру прямо сейчас я могу сломать руки и ноги, чтобы ты могла спокойно поиграть с его рогами.       Довольное урчание, которое прервалось лишь на мгновение – когда он напомнил о работе, – вернулось с новой, устрашающей силой. Луна перевела полный превосходства и ленивой жестокости взгляд на висящий в воздухе танк, а затем снова посмотрела на своего мужчину. —        Дорогой~ Я тебя люблю~ — промурлыкала она, вновь нежно касаясь его губ своими. — Ты такой обаятельный, когда жестокий. Люблю тебя за это~.       Гончая нежно поправила его растрёпанные волосы.       — Будешь вскрывать эту консервную банку или? — нежно массируя его спину, спросила Луна. Лениво взглянув на заблокированные люки, она добавила: — Если хочешь, я могу устроить им небольшую прожарку Небесным Огнём~. Довести их до готовности, так сказать.       Девушка бархатисто рассмеялась и, по-садистски улыбаясь, призвала на кончики пальцев руки белое пламя (пока что не пляшущее на курганах врагов).       Воздух вокруг огня издал испуганный, шипящий писк, и, казалось, сам Ад на мгновение отступил, поджимая хвост. Это было не просто заклинание. Это было первозданное пламя, рождённое на самой вершине Горы Целестия. Его обжигающая, абсолютная святость была настолько чужеродной в этом проклятом измерении, что даже багровый смог брезгливо и со страхом расползался в стороны от их балкона.       А в самых глубоких, непроглядных тенях разрушенного номера, там, куда обычно не падал свет, едва уловимо дрогнули мерзкие фиолетовые глаза. Они резко и беззвучно захлопнулись, прячась от слепящего сияния, не в силах вынести даже отблеска этой карающей чистоты.       Норвилл, заворожённый игрой белого света на её лице, мягко накрыл её ладонь своей рукой в тактической перчатке, гася искры. Он отрицательно покачал головой.       — Незачем портить хорошую машину, — спокойно заметил он. — Заберём её домой в качестве сувенира на память.       Повисла короткая пауза. Норвилл задумчиво посмотрел на парящий в воздухе шестидесятитонный «экспонат». Благодаря Силе его голос без труда преодолел пространство и просочился сквозь толстую броню прямо во внутреннюю связь танка.       — Начнём со Страйкера. А дальше... Посмотрим, как пойдёт.       Внутри душного чрева «Абрамса» повисла гробовая тишина. Блиц побледнел. Мокси издал сдавленный, обречённый писк.       А Страйкер... Неубиваемый, хладнокровный наёмник, всегда имевший запасной план, вдруг осознал, что оказался в ловушке, из которой не выбраться. Он медленно отлепился от заблокированного люка наводчика и сглотнул вставший в горле ком.       — Эй, парень... — раздался из внешних динамиков танка донельзя неуверенный, фальшиво-дружелюбный голос наёмника, растерявшего весь свой ковбойский пафос. — Может, договоримся?