Глава 11. Пшшш-хххх...

      ### круг Ада.       Тук. Тук. Тук.       В кромешной тьме, густой, как смола, раздавались размеренные, тяжёлые удары каменного топора, впивающегося в живую плоть. Звук был влажным, упругим, будто лезвие рассекало не древесину, а что-то куда более податливое и живое. Удары не стихали ни на миг, отмеряя время, которого здесь, казалось, не существовало вовсе. День? Неделя? Вечность? Всё сливалось в одну бесконечную череду взмахов и хруста.       Мужчина остановился лишь на мгновение, чтобы ладонью утереть пот со лба. Густые капли стекали по вискам, оставляя солёные дорожки на бронзовой коже.       Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом сырой земли и чего-то терпкого, почти металлического. Оглядевшись, мужчина увидел, как только что срубленные сучья начинают медленно, почти незаметно шевелиться, набухать, тянуться вверх, словно живые щупальца, жаждущие вновь обвить всё вокруг.       Перехватив рукоять поудобнее, мужчина снова занёс топор. Мышцы перестали ныть века назад. Руки помнили движение лучше, чем разум. Удар. Ещё один. Ещё. Лес вокруг него был бесконечен, и каждый взмах лишь на миг отвоёвывал крохотный клочок пространства, который тут же стремился заполниться вновь.       — ГХИИИ! — Монотонный ритм разорвал резкий, нечеловеческий крик – высокий, пронзительный, полный ярости и боли, будто весь лес взвыл в агонии.       Мужчина замер, резко повернув голову. В нескольких шагах от него часть стволов вспыхнула ослепительным белым пламенем, не оставившим ни дыма, ни жара. Огонь проглотил их мгновенно, превратив в серый пепел, что осыпался под ноги лёгким, почти невесомым прахом. Там, где только что колыхались густые корни, теперь зияла пустота.       Тишина, наступившая после крика, была оглушительной. Топор в руках мужчина вдруг показался тяжелее. Переведя дух, человек посмотрел на чистый участок, потом на бесконечные тени впереди. Пот снова скатился по виску. Он вытер его тыльной стороной ладони.       Крепче сжав рукоять, мужчина шагнул вперёд – туда, где срубленные заросли уже шевелились, готовясь сомкнуться вновь. Ухмыльнувшись, мужчина запел:       — I hurt myself today. To see if I still feel. I focused on the pain. The only thing that’s real…       Он снова занёс каменный топор, лезвие которого было покрыто запёкшейся кровью.       Тук.       Тук.       Тук.       Он был проклят работать здесь вечно. Во имя Господа.       ***       Круг Гордыни. Имп-Сити. Раннее утро.       Кроваво-красные стёкла небоскрёбов равнодушно отражали слабый отблеск уличных фонарей, которые ещё не успели погаснуть. Парковка была мертва — ни машин, ни демонов, ни вездесущих стервятников, копающихся в мусоре.       Только серый, покрытый вмятинами минивэн одиноко дрожал, с трудом удерживая холостой ход. Красные полосы на боках выцвели в предрассветной хмари, а когда-то гордый логотип I.M.P. казался теперь просто грязным пятном.       Уронив голову на руль, Блиц сидел на самом краю водительского сиденья. Его копыта едва доставали до пола. В руках беса лежал прозрачный пластиковый зип-пакет. Внутри тускло поблёскивали осколки треснувшего экрана и пластиковое крошево красного корпуса смартфона. Он держал этот мусор так бережно, будто это было чьё-то бьющееся сердце.       Тяжёлый электронный браслет на лодыжке неумолимо тянул ногу вниз. Раз в несколько секунд он слепо мигал тускло-красным. Холодное, ритмичное напоминание: даже здесь, в собственной машине, он всё ещё на поводке.       Белый шум радиоприёмника сменился хриплым вздохом диджея. Спустя добрую сотню реклам мазей от геморроя, тесный салон заполнили ноты одинокой акустической гитары. Первый аккорд был мягким, но точным. Как заточка под рёбра.       Голос Марко Сааресто зазвучал тихо, почти интимно:       «Look in a mirror, the cobweb of my soul…»       Блиц не шевелился. Он просто смотрел на пакет, пока слёзы одна за другой скатывались по щекам, разбиваясь о прозрачный пластик. Он не рыдал. Песня просто медленно, методично выкручивала из него те последние винтики, что не давали ему развалиться на части.       Акустика стала настойчивее. Вступила басовая линия — низкая, вибрирующая, отдающаяся прямо в груди. «Driven by passion, raging like a storm…»       Блиц сжал пакет чуть сильнее. Пластик сухо зашуршал, а осколки внутри звякнули друг о друга, словно крошечные сломанные кости. Его дыхание сбилось, превращаясь в прерывистое хныканье. Браслет мигнул снова. Один. Два. Три. Отсчитывая вдохи. Отмеряя его бессилие.       «Blind to your pain, your wounds, my downfall…»       Плечи беса вздрогнули. Он прижал пакет к груди, побелевшими пальцами впиваясь в податливую плёнку. Когти нервно царапнули поверхность, пытаясь удержать то, чего больше не было.       «Blood hot and vain, I risked to take it all…»       Всхлипы вырвались наружу — короткие, рваные, сдавленные. Он пытался проглотить их, задушить в горле, но они возвращались, упрямее его собственной гордости. Заплакала электрогитара. Усталый, но настойчивый дисторшн разорвал тишину, и голос вокалиста сорвался в мольбу:       «You can relight my fire…»       Блиц крепко зажмурился. Рога отбрасывали уродливые длинные тени на приборную панель. Из его груди вырвался долгий, сиплый выдох. Звук абсолютной, тотальной капитуляции, застрявший в горле слишком давно.       «For in the twilight of my years, I am nothing but anger's remorse…»       Браслет на ноге мигнул ярче, будто среагировав на слово «anger». Металл холодно впился в кожу. Минивэн равнодушно урчал, пока мир его владельца рассыпался в прах. Слёзы капали на руль, на колени, на пластик. Бесполезные. Опоздавшие.       Маленький имп сидел в огромном пустом мире и позволял чужому голосу выжигать из него всё то, что он годами прятал за сарказмом и хаосом.       Второй куплет вступил тихо, но пронзительно:       «You were my light, the spark inside my soul…»       Блиц открыл глаза. Жёлтые, воспалённые, без привычной искры насмешки. Он посмотрел на телефон в руках, затем поднял взгляд на лобовое стекло, за которым медленно, неумолимо светлело кровавое небо. Плечи тряслись так, будто внутри что-то рвалось окончательно.       «I did you wrong, and I never set it right…»       Он прижал ладонь ко рту, пытаясь затолкать свой скулёж обратно. Осколки жалобно звякнули, когда его пальцы сжались в кулак. Песня знала всё. Она била наотмашь, напоминая, что некоторые ошибки не исправить, как бы сильно ни хотелось.       Голос взлетел выше, срываясь на искренний, неподдельный надрыв:       «You can relight my fire… When our shame becomes the pale horse…»       Блиц тихо, почти шёпотом, выдохнул вслед за строкой звук чистой боли, который наконец-то прорвал плотину.       Гитары взвыли, барабаны ударили с новой силой, выталкивая на поверхность финальный аккорд:       «For in the twilight of my years… I am nothing but anger's remorse…»       Последняя нота повисла в воздухе и медленно истлела, как эхо в пустоте.       В салон вернулась тишина. Густая. Тяжёлая. Удушающая.       Двигатель всё так же хрипел. Небо светлело. Браслет пульсировал красным.       А Блиц продолжал сидеть в полумраке — сломанный, но всё ещё живой, с осколками в руках и горьким пеплом раскаяния на языке.       — ИАААА-ААЯЯААА!!!       Тяжёлую тишину салона внезапно разорвали пронзительные, полные агонии крики грешников.       Вздрогнув всем телом, Блиц едва не выронил пакет. Тихо выругавшись сквозь зубы, он бережно, всё ещё дрожащими руками, сунул его во внутренний карман плаща — туда, где бьётся сердце. После этого он похлопал себя по карманам и выудил надрывающийся смартфон.       На экране светился контакт, лаконично подписанный «Ёбаный мудак», а на аватарке красовалась до тошноты надменная птичья физиономия Столаса.       Тяжело вздохнув и потерев переносицу между рогами, Блиц нажал на «ответить», уже мысленно готовясь к очередной порции унизительных поручений от принца Гоэтии, которому он теперь принадлежал с потрохами.       — Да, Стола… — безжизненно начал бес, но голос в трубке резко его оборвал.       Никаких прелюдий. Принц перешёл сразу к делу.       — Та зелёная машина вернулась.       Блиц замер. Воздух в лёгких словно превратился в лёд.       — Мои наблюдатели только что доложили, что видели её на трассе. Она движется в направлении Пентаграмм-Сити, — быстро, почти нервно продолжал Столас. — Моя магия, Блиц… Я не могу отследить их сам, сигнал постоянно обрывается. Срочно собирай свою команду и выдвигайся туда.       Повисла тяжёлая, звенящая пауза. Было слышно лишь, как хрипит старый двигатель минивэна.       — И ещё, — голос принца стал чуть тише. — Кого-то, очень похожего на неё… видели на переднем пассажирском сиденье. Удачи.       Пип-пип-пип.       Звонок оборвался. Блиц медленно опустил телефон на колени. Его жёлтые глаза, ещё секунду назад тусклые и мёртвые, сейчас расширились, уставившись в пустоту лобового стекла.       Рука сама потянулась к лицу. Он грубо стёр влагу со щеки, размазывая слёзы, и до хруста стиснул зубы. Пальцы на другой руке рефлекторно сжались в кулак так сильно, что когти впились в ладонь.       — Л-лу… — выдохнул он сорванным, едва слышным шёпотом.       ***       Круг Гордыни. Пентаграмм Сити.       Час спустя после Истребления.       Улицы Пентаграмм Сити напоминали выпотрошенный труп. Зловоние серы, жжёной плоти и озона тяжелым смогом висело в неподвижном воздухе. Чёрная кровь грешников смешалась с грязью и копотью, оставляя на обломках домов и торговых центров ряды немигающих фиолетовых глаз.       Тишину свободных территорий нарушало лишь прерывистое, влажное дыхание и шарканье ног.       Чарли упорно тащила на себе девушку, закинув её руку себе на плечо. Вэгги была едва в сознании. Там, где когда-то гордо расправлялись белоснежные крылья, теперь зияли две рваные раны. Левая половина лица превратилась в кровавое месиво – пустая глазница пульсировала тупой, сводящей с ума болью. Каждый шаг отдавался в позвоночнике битым стеклом.       — Угх... — сквозь стиснутые зубы вырвался болезненный хрип Вэгги. Она сплюнула вязкую слюну. — Ну сколько ещё... тащиться до твоего укрытия...       Чарли, чьё идеальное лицо с круглым алым румянцем на щеках было покрыто сажей, попыталась улыбнуться. Вышло криво, но искренне.       — Совсем чуть-чуть! Мы уже близко! — бодро отозвалась принцесса.       — Ты говорила это... полчаса назад! — возмущённо прошипела Вэгги, спотыкаясь о кусок арматуры.       — Значит, мы на полчаса ближе к цели! — в голосе Чарли звучал непробиваемый, почти отчаянный оптимизм. — Не переживай, я отлично зашиваю раны и лажу с животными, у меня даже есть диплом ветеринара! Правда, его подарил папа... Но какая разница, верно?!       Вэгги тяжело повисла на плече принцессы, закрыв единственный уцелевший глаз. Из её груди вырвался тихий, полный абсолютной безнадёги стон:       — Убейте меня...       ***       Спустя двадцать минут агонии и один очень долгий подъём на гору, они наконец добрались.       Перед Чарли и Вэгги возвышалось здание старого, заброшенного отеля. Некогда роскошное строение пребывало в глубоком упадке: вывеска покосилась, окна зияли облезшими рамами, словно выбитые зубы, а верхние этажи несли на себе следы недавнего пожара, который чудом не спалил всё дотла. Входные двери, наполовину сорванные с петель, криво ухмылялись подошедшим девушкам.       Втащив Вэгги в просторное, утопающее в тенях лобби, пахнущее пылью и въевшейся плесенью, Чарли радостно выдохнула.       — Вот мы и дома! — пробормотала принцесса, осторожно опуская стонущую девушку на чудом уцелевший, хоть и порядком изодранный диван. — Сейчас, я только найду, чем бы тебя перевязать... Ой!       Из тьмы коридоров и с обрушенных лестничных пролетов зажглись десятки хищных глаз. Воздух внезапно загустел от запаха дешёвого пойла, страха и агрессии.       В лобби находилось не меньше дюжины грешников, переждавших Зачистку в этих стенах. Их голодные, злые взгляды скрестились на незваных гостях.       — Посмотрите-ка, кто это к нам пожаловал, — проскрежетал высокий, тощий демон с лицом, напоминающим освежёванный череп, медленно выходя из тени под лестницей. В его когтистой руке покачивалась наполовину пустая бутылка. — Местная принцесска. А мы уж думали, тебя ангелы на шампур пустили.       — Эм... Привет! — Чарли неловко помахала рукой, натягивая на лицо свою фирменную «дипломатичную» улыбку. — Я так рада, что вы нашли здесь укрытие, но, вообще-то, это мой дом, и мы с подругой немного устали, так что...       — Твой дом? — перебил её другой грешник, грузный и покрытый буграми мышц, больше похожий на прямоходящего носорога. Он с грохотом проломил пол, спрыгнув со второго этажа на первый. — Был твой. А теперь это наша хата.       — Ребята, давайте жить дружно! — Чарли сделала шаг вперёд, примирительно выставив ладони. — Места хватит всем, я не против гостей! Просто дайте мне найти аптечку, ей очень плохо!       Грешники переглянулись. По лобби прокатился хриплый, надтреснутый смешок. Из тёмного угла у камина вынырнул третий – щуплый, с неестественно длинными конечностями и пастью, полной острых, как иглы, зубов. Он принюхался, вытягивая шею в сторону дивана, где тяжело дышала Вэгги.       — А пахнет як... — прошипел он, облизывая почерневшие губы длинным раздвоенным языком. Его взгляд впился в рваные раны на спине девушки. — Свежатина. И эта кровь..? Чую, так сладка, словно сироп. Ни разу такого деликатеса не пробовал… А ведь говорят, что от экзотики прям штырит.       Вэгги попыталась приподняться, рефлекторно потянувшись к поясу, где должно было быть копьё, но пальцы схватили лишь пустоту. Она издала тихий рык, больше похожий на предсмертный хрип.       — Эй-эй, никаких деликатесов! — Чарли возмущённо надула щёки, совершенно не считывая смертельной угрозы. — Это моя подруга, и она просто... ну, сильно порезалась! И группа крови у неё редкая, вот и всё!       Грешник с лицом-черепом подошёл ближе к девушкам, игнорируя протесты принцессы. Его пустые глазницы с горящими синими огнями, заменяющими зрачки, оценивающе прошлись по обшарпанным стенам лобби, а затем остановились на Чарли.       — Знаешь, девочка, мы тут мозгами пораскинули и вот чё вышло… Пока крылатые ублюдки резвились на улицах, здесь было слишком тихо, — протянул он, поигрывая бутылкой. — И до нас допёрло! А может папочка замолвил за это место словечко? Прикидываешь куда я веду?       Носорог гулко хохотнул, хрустя костяшками пальцев:       — Прикидывает? Да она ж отсталая. Но раз ты припёрлась именно сюда, значит, это здание и правда трогать запретили, босс. А чё, идеальная берлога получается, если так обмозговать. Так что ты, ваше высочество, вали отсюда на все четыре стороны. Пока мы добрые.       — А вот её, — зубастый грешник кивнул на Вэгги, подбираясь ещё на шаг ближе, так что ей пришлось вжаться в спинку дивана, — можешь оставить нам. Ты же видишь, сучка страдает. А мы умеем избавлять от боли. Разделаем... хе-хе, в лучшем виде.       — Так что вали, погуляй часок-другой, Чарли, — оскалился главарь, затачивая когти. — Возвращайся к ужину. Мы тебе косточки оставим. Для твоей собаки, ну, или кто там у тебя.       Чарли растерянно моргнула. До её доброго, но отчаянно сопротивляющегося жестокой реальности мозга начало доходить, что «помощь», которую они предлагают, не имеет ничего общего с бинтами.       — Э-э, нет, погодите-ка! — она решительно преградила им путь к дивану, расставив руки в стороны. В её глазах мелькнула красная искра, но голос всё ещё дрожал от страха. — Вы её не тронете! Давайте все вместе споём песню о вреде каннибализма и пользе мягкой пищи!       Грешники замолчали, после чего здание потряс ехидный смех. И всё же дюжина теней медленно, угрожающе двинулась к центру лобби, сжимая кольцо вокруг перепуганной принцессы и истекающей золотой кровью Вэгги.       — А ты смешная… Но ты не поняла, мелкая, — прорычал носорог, доставая из-за пазухи ржавый тесак. — Это не была просьба.       Носорог уже начал примерять свой ржавый тесак к голове Вэгги, как вдруг тишину лобби разрезал низкий, идеально ровный, хищный гул. Он вибрировал в досках пола, отдаваясь в грудной клетке каждого присутствующего, заставив грешников на секунду замереть.       Хруст гравия под тяжелыми шинами раздался прямо за разбитыми парадными дверями отеля. Слепящий жёлтый свет, плотный и горячий, как концентрированная сера, ударил сквозь покосившиеся створки, разрезая полумрак лобби надвое.       Грешники инстинктивно замерли, обернувшись на источник шума. Тёмно-зелёный Buick GSX плавно и угрожающе, оглашая округу шуршанием камней и тяжёлым, басовитым рыком V8, подкатил к самому входу.       Двери автомобиля с мягким щелчком распахнулись. Из салона прямо в затхлый воздух отеля вырвались жесткие гитарные риффы и хриплый, надрывный вокал Криса Корнелла:       «I've seen angels fall from blinding heights       But you yourself are nothing so divine       Just next in line»       Из водительской двери вышел высокий мужчина в темно-зеленом маскировочном костюме. Поверх него плотно сидел тактический жилет, напоминающий армейский кевлар; на грудной пластине и наплечниках гордо красовалась инсигния с бронзовым американским орлом. Нижнюю половину его лица скрывала массивная черная маска-респиратор, придающая ему вид безжалостного палача.       С пассажирской стороны вышла фигура, заставившая даже крупных грешников в лобби невольно сглотнуть. Девушка возвышалась над мужчиной – в ней было больше двух метров роста. Под просторным худи и темно-серыми тактическими штанами угадывалась идеальная, хищная мускулатура. Её серебристые волосы ниспадали на плечи, а глаза... Красная склера выдавала в ней адское создание, но серебряные зрачки излучали ровное, пугающее свечение. От её фигуры исходила такая давящая, неестественно чистая аура, что воздух вокруг, казалось, начинал искрить.       Музыка из открытого салона набирала обороты, ударяя по натянутым нервам демонов:       «Arm yourself because no one else here will save you       The odds will betray you       And I will replace you       You can't deny the prize, it may never fulfill you       It longs to kill you, are you willing to die?       The coldest blood runs through my veins...       You know my name»       БАХ! БАХ!       Две тяжелые двери маслкара захлопнулись почти синхронно. Музыка мгновенно оборвалась, будто её отрезали ножом. Двигатель заглох.       В наступившей, звенящей тишине лобби стали слышны лишь два звука: синхронные, уверенные шаги двух фигур, подходящих ко входу... И долгий, утробный, механический выдох через маску-ребризер:       Пшшш-хххх...       Этот звук, до боли знакомый каждому, кто хоть раз смотрел старые земные фильмы про войны в космосе, пробрал грешников до самых костей. Щуплый демон с иглами вместо зубов невольно сделал шаг назад, чувствуя, как экзотический запах золотой крови перебивается чем-то иным. Запахом животного страха.       Тяжёлые шаги Норвилла и почти бесшумная, хищная поступь Луны остановились в центре разрушенного дверного проёма.       — Да, ты была права, — глухо раздался голос Норвилла. Из-за массивного респиратора слова звучали искажённо, с металлическим, механическим лязгом, лишенным каких-либо эмоций. Но только для чужих ушей. — Отсюда и правда лучший вид на город.       Пшшш-хххх...       Луна мягко шагнула ближе, положив руку ему на плечо. Её длинный серо-белый хвост плавно скользнул за спиной мужчины и по-хозяйски, игриво обвил его за талию.       — А я что говорила? — её голос прозвучал, как чистый, обволакивающий бархат. В горле девушки зародилось низкое, вибрирующее урчание. Она плавно обвела взглядом лобби отеля, зажатых в угол девушке и застывших с оружием демонов. Её светящиеся серебряные зрачки сузились. — Хм... Похоже, мы не одни...       Грешники напряглись. Вся эта дюжина головорезов, секунду назад готовая разорвать принцессу и её подругу, сейчас чувствовала себя абсолютно лишней. Хуже того – они чувствовали себя добычей.       Пшшш-хххх...       — Только погляди, сколько паразитов забилось внутрь, — Норвилл медленно обвёл лобби холодным взглядом.       — Хочешь, чтобы я прибралась? — мурлыкнула Луна, чуть склонив голову к его плечу. Её аура блеснула серебром, заставив главаря невольно отступить на шаг.       Вместо ответа левая рука Норвилла в тактической перчатке привычно опустилась на её хвост, обвивающий его талию, его пальцы мягко поглаживали серебристый мех. Свободную правую руку он неспешно приподнял, словно готовясь к чему-то.       — Ты ведь уже знаешь, что я скажу, — его механический голос оставался ровным, но Луна уловила в нём знакомую, тёплую усмешку.       Её урчание стало чуть громче, довольнее.       — Да-да, не хочешь, чтобы я «марала свои лапки о всякий мусор», — не обращая ни малейшего внимания на застывших в ужасе демонов, Луна нежно поцеловала Норвилла в висок, попутно заботливо поправляя воротник его маскировочного костюма. Отстранившись, она хищно улыбнулась: — А может, тебе просто нравится выпендриваться новыми игрушками~.       Пшшш-хххх...       Норвилл на секунду замер после слов Луны о «новых игрушках». Из-за маски донесся тихий, едва слышный звук, похожий на короткий, механический смешок.       Его правая рука, до этого неподвижно поднятая, медленно сжалась в кулак.       В ту же секунду лобби отеля наполнилось какофонией испуганных воплей. Вся дюжина грешников, включая носорога с его тесаком и главаря с лицом-черепом, вдруг оторвалась от пола. Невидимая, колоссальная сила вздернула их в воздух, словно марионеток, которым разом обрезали нити. Они беспомощно барахтались в пустоте, выронив оружие, их глаза расширились от суеверного ужаса.       Пшшш-хххх...       Норвилл даже не повернул головы. Он просто резко и небрежно раскрыл пальцы в сторону ближайшей стены, словно смахивал назойливую муху.       БАБАХ! ХРУСТ!       Тела грешников, повинуясь его воле, единым живым снарядом врезались в обветшалую деревянную стену. Здание содрогнулось. С оглушительным треском стена поддалась, и дюжина вопящих демонов, вперемешку с обломками досок и облаком вековой пыли, вылетела наружу, отправившись в полет вниз по склону, в направлении Пентаграмм Сити.       В лобби воцарилась тишина. Гулкая, мертвая, нарушаемая лишь тихим осыпанием штукатурки и свистом ветра, ворвавшимся внутрь через две огромные дыры в стене.       Норвилл медленно опустил руку. Спустя секунду его левая ладонь привычно вернулась к хвосту Луны, все еще обвивающему его талию.       Пшшш-хххх...       Луна, наблюдавшая за этим «перформансом» с абсолютно невозмутимым видом, лениво потянулась. Её светящиеся серебряные глаза скользнули по разрушениям, затем она игриво посмотрела на Норвилла снизу вверх.       — Ммм... — мурлыкнула она, и её серо-белый хвост ласково скользнул по его бедру, поднимаясь выше и нежно поглаживая его по спине. — После нас этому зданию определенно потребуется реновация.       Девушка тихо рассмеялась – низким, бархатным смехом, и, подавшись вперед, нежно поцеловала Норвилла в затылок, прямо над краем маски.       — Зато теперь здесь стало так свежо~ — добавила она, довольно принюхиваясь к ворвавшемуся в помещение ветру, который быстро выветривал запах дешевого пойла и страха. — И можно не платить за дневное освещение… Знаешь, может, лишние дыры – это не так уж и плохо.       Гончая заурчала, снова прижимаясь щекой к его затылку, полностью игнорируя двух шокированных девушек на диване, которые таращились на них, не в силах вымолвить ни слова.       Пшшш-хххх...       Но тишина продлилась недолго. Серебристые ушки Луны едва заметно дёрнулись, уловив сбивчивое дыхание выживших. Она медленно повернула голову. Её светящиеся зрачки сфокусировались на диване, и их серебряное сияние вдруг стало чуть интенсивнее, острее, словно она изучала добычу.       — Ммм... Погляди-ка... — протянула Луна. Её голос, всё такой же бархатный, теперь приобрел опасные, хищные нотки. — Две мышки уцелели. Дорогой~, уж не намёк ли это, что тебе меня недостаточно?~       Вэгги, приваленная к подлокотнику, судорожно втянула воздух. Её единственный уцелевший глаз расширился от животного ужаса. Острая боль от вырванных крыльев и потеря крови делали её совершенно беспомощной. Девушка попыталась инстинктивно заслониться рукой, но тело не слушалось – каждый мускул кричал о том, что эти двое могли раздавить её, как букашку. Вэгги только и смогла, что хрипло закашляться, сплёвывая золотую кровь на грязный пол.       Норвилл даже не шелохнулся в сторону дивана. Он лишь медленно повернул голову к Луне.       Пшшш-хххх...       Его рука нежно и успокаивающе погладила серо-белый хвост, всё ещё крепко сжимающий его талию. Жест был таким интимным и спокойным, что контраст с дырами в стенах казался полным безумием.       Свечение в глазах Луны слегка померкло, сменившись довольным, тёплым блеском.       — Я так и думала~ — мурлыкнула она, переведя взгляд с Норвилла обратно на замерших девушек. На её губах заиграла откровенно собственническая, хищная ухмылка. — Девочки, только я могу седлать этого жеребца.       Она наклонилась и демонстративно поцеловала Норвилла в затылок, прямо над ремешками его маски.       У Чарли в этот момент мозг окончательно выдал критическую ошибку. Принцесса Ада, только что пытавшаяся спасти истекающую кровью незнакомку от банды каннибалов, теперь сидела с пунцовыми щеками. Её рот то открывался, то закрывался, пока она пыталась переварить уровень ультра-насилия, смешанный с ультра-флиртом.       — Эм... М-мы... мы не претендуем! — наконец пискнула Чарли, нервно замахав руками перед собой, заливаясь густым румянцем. — То есть, совсем! Никаких претензий! У вас отличный... эм... жеребец! То есть, мужчина! Очень... мощный мужчина! И мы очень благодарны, что вы... вышвырнули тех ребят, но мы правда не хотим вам мешать!       Вэгги рядом с ней издала тихий, страдальческий стон, то ли от боли в ранах, то ли от дипломатических навыков Чарли.       Заметив золотую кровь, густыми каплями заливающую грязный пол, Норвилл тихо хмыкнул. Его правая рука привычно и по-хозяйски легла на талию Луны, и они медленно, неспешным шагом подошли ближе к дивану, заставив Чарли инстинктивно вжаться в спинку.       Пшшш-хххх...       — Не думал, что мы наткнёмся здесь на падшую, — холодным, лязгающим из-за респиратора голосом произнёс Норвилл, изучая золотистые лужицы вблизи. Затем он чуть повернул голову к Луне, и сквозь механический фильтр отчётливо пробились более тёплые нотки: — Вряд ли ты испытываешь к ней солидарность, но, если всё здание пропахнет её кровью, наш совместный вечер придётся проводить в компании трупов. Можешь подлатать её?       Луна громко заурчала, картинно закатывая свои светящиеся серебряные глаза.       — А тебе лишь бы гору трупов насобирать~, — она ласково потёрлась носом о его шею, обдавая кожу мягким дыханием. — А я говорила, что чтение про битву за Кадию тебя до добра не доведёт.       Девушка вновь оставила лёгкий, собственнический поцелуй на его затылке, после чего её урчание стало чуть более снисходительным:       — Ладно... Так уж и быть. Но только потому, что я в хорошем настроении.       Нехотя выпустив Норвилла из объятий своего хвоста, Луна сделала плавный шаг к дивану. Чарли попыталась заслонить собой Вэгги, но аура адской гончей буквально придавила принцессу к месту, заставив её отодвинуться.       Луна возвышалась над раненой Вэгги. Её серебряные зрачки вспыхнули ярче, напоминая свет полной луны в безоблачную ночь. Она подняла ладонь, и лобби старого отеля вдруг озарилось нестерпимо прекрасным, тёплым серебристым сиянием.       Это не был тот резкий, слепящий и обжигающий золотой свет, которым пользовались Истребители. Этот сияние было мягким, успокаивающим и древним. Оно окутало изломанное тело Вэгги плотным серебряным коконом.       Вэгги судорожно вздохнула, ожидая боли, но вместо неё почувствовала лишь абсолютный, пронизывающий до костей покой. Золотая кровь на полу начала испаряться, превращаясь в светящуюся пыльцу. Рваные раны на её спине затянулись прямо на глазах у онемевшей Чарли, оставляя лишь гладкие, старые шрамы там, где когда-то были крылья.       А затем произошло то, от чего Чарли тихо ахнула, прикрыв рот ладонями.       Пустая левая глазница Вэгги, представлявшая собой кровавое месиво, озарилась концентрированным серебром. Плоть, нервы и сосуды сплетались воедино с пугающей, завораживающей скоростью, пока в глазнице не сформировалось новое, абсолютно здоровое глазное яблоко.       Свечение медленно угасло, впитавшись в кожу исцелённой девушки. Луна опустила руку, слегка отряхнув ладонь, словно смахнула невидимую пылинку, и её глаза вернулись к своему привычному, ровному свечению.       Вэгги потрясённо моргнула. Сначала правым глазом. А затем – левым. Зрение было идеальным. Боль ушла полностью, оставив лишь фантомную слабость.       — Т-ты... — прошептала Вэгги, дрожащими пальцами касаясь своего нового левого глаза. Она подняла на Луну взгляд, полный невыразимого шока и трепета. — Как..? Ангелы не... не так... Кто ты?       Луна лишь усмехнулась, скрестив руки под грудью. Её серо-белый хвост снова лениво качнулся в сторону Норвилла, мягко и по-хозяйски обвив его талию.       — Скажем так, — бархатным тоном отозвалась она, глядя на падшую сверху вниз. — У моей матушки не стоит на деток с раком... И она более снисходительна.