4

      – Ты знал об этом, не так ли? – спросил Корд, нахмурившись. – Обо всей этой ситуации?       Многое в посольстве Саламандр изменилось – цели, состав, снаряжение – многое, но не приказ оказывать поддержку инквизиции. Котар и его конвоиры мигом оказались в свите Туонелы на переговорах с Рыцарями Некоронованными. Они направлялись на встречу на борту "Громового Ястреба", одного из нескольких челноков с настоящей ударной группой на все случаи жизни. Туонела себе не изменяла и приготовилась к тому, что переговоры зайдут в тупик самым драматическим образом.       – Нет, – ответил Котар, стараясь не прислушиваться к злобному хихиканью демона у себя в голове. – Я не всесилен.       Обыкновенно до точки назначения добирались сидя на скамьях, но сейчас все на ногах. Одни воины физически не могли сесть, – терминаторские доспехи слишком широкие и тяжёлые, – другие на взводе, они и не думали об отдыхе.              Кто враг? Котар? Рыцари? Что вообще происходит?!       – Не лги мне! – в голосе Корда прорезалось приглушённое рычание.       – Не лгу.       Корд некоторое время пристально изучал лицо того, кого он прежде называл братом, а потом отвёл взор и произнёс:       – Вот я ни разу не псайкер и всё равно чувствую, что дело добром не кончится. Как ты мог такое проглядеть?!       Котар пожал плечами, а потом сказал:       – История знает массу случаев, когда даже самые искушённые провидцы ошибались. Со стороны тебе может казаться, что у псайкеров всё под контролем, у братьев-библиариев всё под контролем, у мастера Вел'коны тем более всё под полным контролем, но это далеко не так. Поэтому наше искусство настолько опасное.       Корд оскалился, хотел что-то сказать, но сдержался. Молчание нарушил именно Котар:       – Предположу, что у Бел'нага всё вышло из-под контроля, поэтому его здесь нет.       – Бел'наг умер.       Котар прищурился, а Корд воскликнул:       – Скажи, что ты и этого не знал!       – Нет, не знал. Я пытался выяснить, что замышляют враги на Хелге, я не смотрел на весь мир вокруг.       – Бел'наг не перешёл Рубикон Примарис, – объяснил Корд. – Говорят, что процедура стала безопаснее, но мы потеряли примерно столько же братьев, как тогда, когда всё это только начиналось.       – Ор'ноко?       Корд покачал головой и сказал:       – Нет, Ор'ноко погиб в бою. Некроны.       Котар сотворил знамение аквилы, а потом произнёс:       – Пусть покоится с миром до тех пор, пока Император не призовёт его на последнюю битву.       – Да будет так. И Бел'наг тоже.       – А как ты себя чувствуешь в качестве воина-примарис? – спросил Котар немного погодя.       – Меня снова перековали, – ответил Корд, – и я снова стал сильнее. Но цена… слишком высока. Я бы лучше остался прежним, только бы мои братья были живы.       Остаток пути Корд объяснял Котару суть операции: что меняется в телах Ангелов Смерти, и какие новые способности они получают. Возможно, когда-нибудь я посвящу этой новой технологии отдельное произведение, а пока не вижу смысла отвлекаться от текущих событий.       На десантной палубе "Милосердия Ангела Смерти" делегацию инквизитора ждала целая армия. Котар отметил толпы боевых сервиторов под руководством техножрецов в алых мантиях, несколько рот пустотных абордажников в тяжёлых скафандрах и примерно сотню космических десантников. Последние даже не в парадном строю для того, чтобы впечатлить гостей, а разбиты на отряды и вооружены, вот хоть прямо сейчас отправляйся на абордаж, – необходимые летательные аппараты уже проверены и заправлены.       Правда, не все отряды десантников полные, где-то не хватало одного бойца, где-то двух или даже трёх, и именно так Котар понял, что первоначальные цифры в пятьсот-шестьсот Рыцарей преувеличены.       Другой вопрос, хотел ли магистр Нуоберон обмануть представителей инквизиции или его силы на самом деле ограничены?       Что точно можно было сказать о Нуобероне – он не из тех воинов Бога-Императора, которым не нужно ничего, кроме служения Ему. Это у рядовых Рыцарей серо-голубые доспехи, а у магистра всё больше золото. Нагрудник украшен золотой головой рычащего льва, позолоченные же лапы с когтями будто бы обхватывали наплечники и наколенники, а спину покрывала самая настоящая шкура этого редчайшего в здешних краях зверя. Высокий шлем магистра с декоративными белоснежными крыльями держал командир почётной стражи, а сам Нуоберон опирался на щит и на меч, который поставил на остриё, ничуть не страшась его затупить.       Котар кивнул капеллану Эллагору – тот стоял подле магистра – но не удостоился никаких знаков внимания, будто не проливали кровь в схватке с общим страшным врагом.       Туонела предстала перед Нуобероном и, несмотря на очевидно неравные условия переговоров, атаковала:       – Император защищает, магистр! Надеюсь, у вас есть веские доказательства вины Пустынных Странников, кроме какого-нибудь рассыпающегося листа пергамента. Каждый корабль моего крестового похода находится здесь во благо Империума, и вы не получите "Пентакль", даже если ваши подозрения подтвердятся. По крайней мере, пока война на Хелге-Воланте не завершится. Что же до "Странников"… К их службе у меня нет нареканий. Они приложили много усилий и многим пожертвовали ради победы, в то время как ваш капитул даже не откликнулся на призыв!       Уголки губ магистра, из-за которых он всегда казался недовольным, и вовсе изогнулись. Теперь он смотрел на инквизитора не просто с презрением, а как на ничтожное насекомое, которое нужно прихлопнуть, чтобы больше не слышать надоедливое жужжание.       – Чего-то подобного я и ожидал, – проговорил Нуоберон тихо. – Яд этого еретика – Калладо – сочится из ваших уст. Вы уже не понимаете, где добро, где зло. Вы им пропитались и стали марионеткой.       Туонела хотела вставить комментарий, когда Нуоберон рявкнул:       – Тишина!       Гром голоса впечатлил даже её, поэтому Нуоберон беспрепятственно продолжил:       – И если кого Император защищает, то точно не вас, "инквизитор".       Туонела потеряла дар речи. Котар сохранял спокойствие, несмотря на то, что и агенты инквизиции, и воины Караула Смерти подняли оружие. Котар лишь бросил братьям:       – Никаких резких движений. Вы же всё ещё собираетесь доставить меня на Ноктюрн, не так ли?       Туонела, наконец, собралась и произнесла:       – Сектор Сецессио – проклятое место. Здесь даже Ангелы Смерти сходят с ума. Сначала Крылатые Гусары, теперь вы. – Она перевела взгляд с магистра на остальных Рыцарей и продолжила: – То, что вы собираетесь предпринять, называется "вооружённый мятеж". Если вы решитесь на подобное, то еретиками назовут уже не Пустынных Странников, а вас. Нуоберон Таллистер должен сложить полномочия, я же продолжу говорить с тем, кто ещё сохранил разум.       Раздались редкие аплодисменты. В тишине перед кровопролитием они прозвучали особенно громко. Рядом с магистром появился невысокий мужчина в плаще с капюшоном. Он откинул капюшон, расстегнул одежду, и оказалось, что на груди – розетта агента инквизиции.       Чисто выбритое лицо, до синевы выбритая голова, пронзительный взгляд с внутренним колдовским пламенем и широкая улыбка, где во рту сплошь белоснежные ровные зубы. Таков таинственный незнакомец.       – Гай Гус, инквизитор Ordo Hereticus. – Он коротко поклонился. – Я сохранил разум, а ещё давно слежу за вами, Туонела. Могу сказать, что вам точно не следует обвинять кого-либо в ереси. – Он начал загибать пальцы. – Вы пригрели самых отпетых мошенников. Пиратов. Чужаков. Демонопоклонников с их богомерзкими ритуалами! – Гай обратился к Нуоберону: – Магистр Таллистер.       – Да, инквизитор.       – Взять их.       Возможно, в это мгновение началась бы большая битва, неминуемо закончившаяся поражением Туонелы, но… инквизитор-легат и двинуться не смогла. Никто не двинулся, кроме переглядывающихся воинов капитула Саламандр. Туонеле свело челюсть, и хоть что-то смог выдавить со стоном только Рутгер – её псайкер:       – Предательство… Котар! Котар! Это он нас держит!       Последние слова псайкер произнёс с хрипами, с кровью из глаз, ушей и рта, а после и вовсе потерял сознание.       Обвинение не пустое. Глаза Котара сияли сапфировым пламенем, спустя мгновение его скрыла мерцающая завеса чистого варпа. Библиарии Рыцарей увидели ещё и незримые нити, тянущиеся ко всем членам посольства Туонелы.