16

      За стремительным приближением "Марса" Иеремии Збаржецкого Георг наблюдал из кабины штурмового катера "Акула".       Да, Георг собирался брать "Марс" на абордаж, пока "Марс" берёт на абордаж Белами-Ки. Сотня головорезов против стотысячного экипажа. Форменное безумие, но бывало в истории вольного торговца и не такое.       – А почему ты решил, что Иеремия будет всё делать так, как ты хочешь? – спросил Марио.       Он сам вызвался добровольцем, когда Виктория бросила клич. Он, но не все из его подразделения. Собрать необходимое количество бойцов удалось только потому, что в Classis Libera всегда были те, кто готов рискнуть жизнью ради пригоршни золотых монет. На этот раз она такая, что купаться можно.       – Ну смотри, – Георг ткнул пальцем в бронестекло кабины туда, где виднелся вытянутый причал, к которому пока что не был пристыкован ни один корабль. – Я ни разу не стратег, но это место кажется очевидным. Наших оттуда уже разок выбивали, восстановить оборону после отхода Рыцарей Вики точно не успела. Причал жизненно необходим, так как без него этот старый мелкий пидор может рассчитывать только на абордажников, в то время как у нас ещё и танки есть. Это Рыцари могут навалить тебе злоебучих роботов за шиворот, у Иеремии такой техники нет.       – Хм… – Марио обхватил подбородок ладонью.       – Да я бы сам так сделал! – воскликнул Георг.       – Ну ладно.       – Начал переживать, что согласился?       – Да. Не хотелось бы сгореть вместе с катером. Если уж гибель, то героическая.       – Да какая тебе гибель? Ты ещё второго сына не пристроил!       – А что? У тебя ещё одна дочка нашлась?       Марио с грустью улыбнулся, а Георг посмеялся, хлопнул свата по плечу, но больше ничего тому не сказал.       "Марс" тем временем вошёл в область поражения пусть не всей противокосмической обороны, но многих действующих батарей. Рыцари Некоронованные хорошо постарались, может быть, они и вовсе бы уничтожили Белами-Ки, но теперь эту задачу предстояло решать силам Збаржецкого.       В пустотные щиты его флагмана ударили снаряды и лучи, к нему потянулись ракеты. И вроде бы наперерез полетели всё те же истребители-перехватчики, просто другой модели, – "Фурии", не "Ксифоны", – но "Марсу" никак не повторить сокрушительного удара боевой баржи, хотя бы потому, что баржу создавали ломать оборону, а крейсер Иеремии – что-то среднее между дальнобойной артиллерией и кораблём-носителем. Он продолжительный обстрел не выдержит, нужно спешить.       Спешить, рисковать, неизбежно совершать ошибки.       Когда "Марс" добрался до той позиции, с которой и должен был произвести пуск челноков с абордажниками, Георг хлопнул пилота по плечу и воскликнул:       – Поехали! – Георг включил вокс-передатчик и обратился уже ко всем солдатам на борту: – Господа! К бою! Кровь и золото!       – Кровь и золото! – нестройным хором, но пока ещё бодро и громко отозвались бойцы.       До этого катер скрывался за одним из множества колец Белами-Ки, обнаружить невозможно, если специально не искать, но теперь всё изменилось. На экранах радаров "Марса" наверняка возникла мерцающая приближающаяся точка, которая обозначала каких-то сумасшедших, решивших пробиться сквозь шквальный огонь кинетических зенитных орудий.       Однако… никакого огня не последовало. Произошло именно то, на что и рассчитывал Георг. Его "Акула" влетела во встречный поток точно таких же штурмовых катеров, которые направлялись на Белами-Ки, и только чудом не разбилась при столкновении лоб в лоб. Если кто и отслеживал перемещение Георга и компании, то побоялся открыть огонь, чтобы не сбить и своих тоже.       Но так не могло продолжаться вечно.       Когда навстречу всё-таки потянулись сверкающие пунктирные линии трассирующих снарядов, а пилот начал маневрировать, Георг расхохотался и выкрикнул:       – Non terrae plus ultra!       Их зацепили, катер тряхнуло так, что Георг едва не упал, однако "Акула" достигла цели, влетела прямо в бронированный щит, прикрывающий капитанский мостик "Марса".       Дальше – дело техники. Абордажники Георга высадились и принялись поливать огнём всё, что движется, ломать всё, что только можно сломать. Да, когда-то "Марс" принадлежал семье Хокбергов, но в этом бою служил иному хозяину. Георг заранее поделился с абордажниками планировкой и особо отметил, чтобы они ни в чём себя не ограничивали.       Георг и себе не отказал в удовольствии. Направил ствол гравитонного ружья на трон командующего, откуда отстреливался Иеремия, и нажал на спусковой крючок.       Возникшая на месте аномалия должна была раздавить Иеремию его собственными доспехами, но тот или предчувствовал неприятности или постоянно носил с собой розарий – древнюю реликвию времён Тёмной Эры Технологий со встроенным защитным полем. Сопровождаемый ослепительными всполохами Иеремия вылетел из области поражения так, словно его подхватила взрывная волна. Трон командующего со встроенным когитатором и собственным когнис-хранилищем, с небольшим гололитическим столбом и голопроектором превратился в уродливую мешанину металла, схем и проводов. Каждый элемент сложного устройства деформировался, его вырывало из креплений и переносило туда, где из-за воздействия аномалии возникала новая точка притяжения. А возникала она каждую секунду до тех пор, пока Георг не перестал жать на спусковой крючок, поливая пространство изумрудными лучами.       Гравитонное ружьё – чертовски редкое оружие, без шуток – одно-единственное не только здесь, но ещё и на многие световые годы от звёздной системы Фендлад.       И это не единственная диковинка, которую Георг взял с собой. Он бросил ружьё болтаться на ремне, завёл его за спину, а сам вытянул из патронташа на поясе пару антроцитово-чёрных цилиндров, покрытых витиеватыми рунами друкари. Это – гранаты из ксеноплазмы, поражающие элементы которых разлетались не по случайной траектории, а в ближайших живых существ так, что заставить их страдать и привести в итоге к мучительной смерти.       Георг не прекращал заниматься контрабандой, даже владея крупной торговой компанией с почти что безукоризненной репутацией. Не стоит удивляться, откуда у него все эти игрушки.       Капитанский мостик "Марса" состоял из двух вытянутых уровней, один поверх другого. В начале сражения абордажники Георга высадились на нижний, где находилось вычислительное оборудование, работали техноадепты и жрецы. Последние не оказали особого сопротивления, а самые трезвомыслящие даже попытались спрятаться или хотя бы притвориться мёртвыми.       Теперь абордажникам предстояло подняться туда, где трудились офицеры, находился вольный торговец и его телохранители.       Одну гранату Георг метнул что есть сил, как можно дальше, другую бросил так, чтобы она детонировала в конце лестничного пролёта и поразила всех, кто попытался бы поймать абордажников в узком месте.       Приглушённый хлопок, взрыв поглотил на несколько мгновений любые источники света, а потом выпустил в воздух серебристые иглы и нити, которые переливались, как мельчайшие частички стекловаты.       Георг приказал абордажникам атаковать, и сам присоединился к штурму, правда, одним из последних в цепочке. Не то чтобы он боялся действовать как-то иначе, просто у него одного облегчённый скафандр для краткосрочных работ за бортом, все остальные закованы в металл. Даже Виктория в своё время жаловалась, что опыта не хватает, чтобы раскрыть весь потенциал абордажного снаряжения, Георг им вообще ни разу не пользовался.       Он перешагнул через мёртвое тело абордажника и присоединился к перестрелке.       Экипаж "Марса" не собирался сдаваться. Никто не побежал, даже офицеры с мостика с лёгким стрелковым оружием и вовсе без какой-либо личной защиты занимали укрытие за панелями управления или специальными металлическими барьерами, которые выдвинулись из пола. Они вели огонь из револьверов и пистолетов – можно даже внимания не обращать – но на помощь уже бежали скитарии, прожигающие скафандры выстрелами дуговых винтовок.       Ведущий абордажной группы упал на колени, а потом уткнулся расплавленным наличником шлема в пол. Следующий за ним боец получил один ослепительный разряд в грудь, второй, третий, но продолжал поливать позиции противника пучками энергии из залпового ружья. Это Ловчий вспомнил прошлое, когда в точно таком же снаряжении, но будучи обычным человеком из обычной же плоти и крови, защищал интересы Георга.       Пришло время Георгу защитить Ловчего, так как скитарии и в тяжёлых скафандрах не бессмертны. Часть выстрелов Георг отвёл с помощью генератора отражающего поля – устройства, напоминающего горжет, с вычеканенным изображением имперского двуглавого орла на кожухе. Штука, конечно, похуже розария, но и Георг не собирался лезть в центр гравитационного искажения. Он собирался устроить гравитационное искажение на позициях противника.       Оглушительно загудело ещё не до конца охладившееся оружие. В нескольких метрах от Георга появилась настоящая воронка смерти.       Кирасы вдавливало в грудные клетки, шлемы превращались в тонкие металлические блинчики, пули меняли траектории и порой поражали тех, кто их выпустил. Из пола и стен вырывались отдельные полосы и порой даже кабели, пронзающие защитников "Марса". Те скитарии, которые служили семье Збаржецких, и вовсе превратились в металлолом.       Гравитонное ружьё Георга заискрило, повалил дым, на всякий случай вольный торговец отбросил пушку подальше, на нижний уровень капитанского мостика. И пусть Георг обезоружен, но он выиграл время, и вот уже несколько десятков абордажников накопилось в первой линии наступления. Стрелковая цепь возвела перед собой такой вал огня, что почти всех защитников словно бы катком переехали.       Почти.       Иеремии оставалось не так уж и много до спасительных врат на мостик, которые он собирался заблокировать с той стороны. Истекая ядом и проклиная всех участников происходящего безумства – в особенности Георга – Иеремия подволакивал ногу и тянулся к электронному замку, когда получил мощный удар в спину, перетряхнувший весь его богатый внутренний мир.       Иеремия приложился лицом о ребристую поверхность врат с изображением герба Збаржецких – коронованного геральдического орла – и сполз на пол. Его тут же дёрнули назад и повалили на спину. Над собой Иеремия увидел хищный оскал Георга за панорамным стеклом шлема. Иеремия успел только вскинуть руки и пропищать: "Это всё инквизитор!" Уже в следующее мгновение сабля Георга сверкнула, перерубила ладони и обезглавила его.       – Всегда какой-то инквизитор, – проговорил Георг, провожая взглядом покатившуюся голову. – Да, приятель?       Иеремия, конечно же, не ответил, а Георг уже возвращался обратно к солдатам – по меньшей мере, половина отряда к концу сражения оставалась на ногах. Георг обратился к командиру:       – Марио, пусть кто-нибудь удерживает выход с мостика, пока мы тут всё не разъебём.       – Есть. – Марио жестами приказал отделению бойцов занять позиции у врат.       – Остальные за мной, пора заняться минированием.       – Капитан, а как уходить будем? – спросил Марио. – "Акула" подбита.       – У меня всегда есть план Б, – отозвался Георг и добавил, хохотнув: – Правда, я не уверен, что он вам понравится.