17

      Мурцатто выпустили из камеры одной из последних. Аколит Туонелы молча протянул ей видавшее виды лазерное ружьё. Пристреливаться некогда, да и негде, поэтому Мурцатто оценила состояние, а потом рычажками выставила режим на одиночный огонь, потому что дополнительных батарей ей не дали, и максимальную мощность, потому что чёрт его знает, что там впереди.       Только она вышла из камеры, как аколиты забросили туда несколько тюремщиков и заблокировали двери, чтобы те никому уже не помешали. Что именно с этими людьми произошло, Мурцатто примерно понимала. Были бы мертвы – их оставили бы там, где лежали.       Мурцатто подождала, когда освободят последних членов посольства Туонелы, и вместе с ними направилась в отсек для персонала, обслуживающего тюрьму. Там она наткнулась на первые следы прошедшего сражения. Котару Ва-кенну не везде удалось обойтись без жертв и разрушений.       Множество турелей выкорчевано, какие-то превратились в уродливые бесформенные сгустки металла. Где-то форму потеряли и люди тоже – Мурцатто насчитала дюжину обугленных трупов или даже пятна осыпавшегося праха.       – Госпожа, – Мурцатто окликнул Рутгер, псайкер Туонелы, – идите сюда.       Мурцатто вошла в помещение, откуда осуществлялось управление всей сложной техникой: от электронных замков на дверях одиночных камер и до психосилового барьера. Повсюду экраны, показывающие картинку с тех камер, которые пережили буйство колдовской стихии. Посреди комнаты – собрание солдат и офицеров.       – ...не могу позволить вам распылять силы! – на повышенных тонах говорила Туонела. – Поймите же! С того момента, как Котар покинул это место, все, кто вышел следом, – такая же цель для экипажа "Милосердия", как и он. В нас в любом случае будут стрелять!       Предводитель Огненных Змиев – он представился агентам инквизиции под именем Фоль'вер – повернулся к Корду и произнёс:       – Неприятно это признавать, но она права, брат. Мы все – участники бунта. Нас больше не бросят в тюрьму. Убьют на месте.       В подтверждении его слов раздался грохот болтеров, да такой остервенелый, что Мурцатто вздрогнула и втянула голову в плечи. Давно не слышала, и ещё бы столько без этого звука прожила.       Корд подвёл ладонь к шлему – принял вокс-сообщение.       – Что там? – спросил командор Рама Ярадж.       Внушительный даже без силовых доспехов, он был не сильно ниже Корда во всей его современной экипировке. Однако Рама от неё полностью не отказался, – Мурцатто увидела на его бедре кобуру с тяжёлым болт-пистолетом.       – Боевые сервиторы. Пока что разведка боем, – отозвался Корд. – Похоже, хотят выяснить, что у нас есть, а потом уже атаковать всеми силами.       – Тем более нельзя терять время и препираться тут по мелочам! – воскликнул Хашутта бал Зейду.       – Предатель уходит! Вот что важно! – выдавил сквозь зубы Корд, и Мурцатто поняла, что говорит он это не первый раз.       Мурцатто выступила вперёд, привлекла к себе внимание и сказала:       – Если бы Котар хотел нашей смерти, мы были бы мертвы, и ему не пришлось бы ни перед кем объясняться.       Что по этому поводу думает Корд, вообще Саламандры, Мурцатто не поняла. Оба в шлемах, оба нависали над ней так, что вот-вот раздавят. Но всё же она продолжила:       – Котар никакой не предатель и не еретик. Образованный, порядочный, один из самых достойнейших людей из всех, кого я знаю. Ни злобы, ни коварства я за ним не замечала. У него наверняка были причины поступить так, как он поступил, и я верю, что он совершил это из лучших побуждений.       – В глубине души Корд тоже так считает, – проговорил Фоль'вер и вздохнул. – Просто нам всем безумно жаль, в какой ситуации оказался наш добрый брат. Нам придётся его убить. – Фоль'вер перевёл взгляд на Корда. – Но сперва нужно сделать то, что он нам посоветовал.       Фоль'вер положил ладонь на наплечник Корда, и тот сказал:       – Хорошо, мы идём на мостик. Поздно договариваться. Кровь уже пролита, нужно довести дело до конца.       Космические десантники направились на выход, а Мурцатто поймала взгляд Туонелы. Та подмигнула ей и проговорила:       – Так держать. Я уже отчаялась переубедить этого барана.