21

      Котар бросил взгляд на Рыцарей и сказал:       – Если дела пойдут плохо, я призову те силы, которые противоположны, даже враждебны демонам Отца Чумы. Но то не значит, что они будут на нашей стороне.       Эйлисиил – библиарий с обезображенным лицом – отозвался:       – Тебя ждёт вечное проклятие, Котар.       – И смерть. – Котар кивнул. – Я знаю. Но другого выхода может и не быть.       "И не будет, – раздался голос демона. – Сава убьёт вас. Тебе лучше сразу обратиться ко мне, впустить меня. Только так ты спасёшь тех, кого любишь. Мы должны стать едины".       Котар ничего не ответил, не допустил даже мысли, которую смог бы уловить его невидимый, но вечно бдительный спутник.       Рыцари возвращались туда, откуда совсем недавно ушли, но уже не узнали это место. Кто-то вспомнил о Священном Лесе круутов, потому что примерно такая же зона появилась теперь и на "Пентакле" чуть ли не в одночасье.       Правда, с одним важным отличием, от которого нельзя просто так отмахнуться. Здешней роще не нужны были защитники. Она сама прекрасно защищалась.       Стоило только сделать шаг по мху и грибам, которые скрыли под собой металл, как в воздух поднимались ядовитые миазмы. Высокая трава с острыми листьями тянулась к тем, кто посмел войти в Сад Нургла, рвала сюрко и знамёна. Лианы, точно настоящие змеи, подёргивались, ползли накатывающими и отступающими волнами, чтобы вцепиться в сабатоны или вовсе оплести воина целиком. Громадные цветки так и норовили опустить ловушку, образованную секущими листьями так, чтобы схватить зазевавшихся чудовищными клыками.       Чего только не видели воины Бога-Императора, пока шли к Вратам Хаоса!       Например, ульи, собранные из гниющих тел. В их сотах накапливались самые страшные яды, которыми когда-либо травились существа всех цивилизаций галактики. Они видели спокойные пруды, которые могли обмануть кого угодно, но только не Ангелов Смерти. Там, под мутной толщей воды добычу ждала сама Жадность, пасть которой могла поглотить всё и вся. На манифестацию пока что не явился Князь Велай, но здесь хватало человекоподобных деревьев, уродцев, изогнувшихся в непереносимых муках. Варп плавил тела и придавал им новые фантасмагорические формы.       – Бог-Император! – воскликнул капеллан Эллагор. – Да обрушится свет Твой на безобразие мира сего! Да предстанет оно перед взором Твоим, и да сгорит под этим взором!       Магистр Нуоберон крикнул:       – Покажись, еретик! Хватит прятаться!       В ответ прозвучал голос, который раздавался отовсюду. Магистр Сава стал водой и воздухом, огнём и землёй, жизнью, смертью, тёмной душой проклятого места.       – Да будет так. Но я приду не один.       Как по знаку свыше, хищные джунгли ожили. Из гнилых ульев показались демонические насёкомые, из прудов выпрыгнули жабы с такими огромными пастями, которыми без труда пережевали бы и космического десантника. Мухоловки выхватывали Рыцарей из строя, и тем приходилось бороться за жизнь против этих сдавливающих органических капканов. Меж деревьев замелькали силуэты чумоносцев и мелких пакостников – нурглингов. Сами деревья втягивали корни и сходили с места, чтобы накинуться на отряд Рыцарей.       Все силы магистра Нуоберона – около пяти десятков десантников и ещё столько же абордажников – против сомна страшилищ из глубин Моря Душ.       Котар вытянул фламберг в сторону демонической чащи и послал вперёд пламя Имматериума. Нурглинги завопили, забились в агонии, но уже совсем скоро затихли, поглощённые инородной стихией изменения. Чумоносцы выдерживали такое воздействие дольше. Котар подался вперёд, а потом раскручивал меч, чтобы никого к себе не подпустить и изрубить на мелкие кусочки тех, кто всё-таки попробует приблизиться.       Таких было много.       Демоны Нургла чувствовали природу силы что Котара, что его оружия и не могли больше держать себя в руках. Они брызгали отравленной слюной, потрясали перемазанным ядами оружием, насылали все проклятья и погибели на голову Котара.       Котар отвечал им проклятиями встречными, а ещё неустанно поднимал и опускал фламберг, расчленяя нечистых, разрубая их пополам, оставляя чудовищам чудовищные же раны. Он тоже переполнился яростью к врагам всего живого – вокруг начали расходиться стены синего пламени.       Рассыпая сгнившие листья и жуков-короедов, к Котару медленно, но верно подбиралось демоническое дерево. Корнями и ветвями оно попыталось охватить воина-чародея по рукам и ногам, и это у демона почти получилось, но Котар пришёл в сад не один.       Сначала в гиганта попали из плазменной пушки, потом пара Рыцарей с огнемётами подпалила дерево полыхающим прометием так, что оно взвыло и бросилось прочь, но не на тех, кто посмел топтать здешнюю землю без разрешения, а в поисках воды. Чудище ещё не знало, что прометий горит и там тоже.       Котар едва оправился от дробящего и рвущего захвата, как из непроходимой рощи на него вылетел космический десантник. Не оживший мертвец, чьим телом игралась злая воля, а вполне себе живой Ангел, душа которого сияла ровно, словно огонёк над свечой.       Цепной меч взревел над ухом Котара, но тот успел заблокировать удар клинком. Мономолекулярные зубья вгрызались во фламберг, но одержимое оружие так просто не сломать.       "Убей его! Он посмел поднять на нас руку!" – раздался голос демона в голове.       Но Котар не собирался принимать скоропалительных решений, потому что узнал воина напротив.       Старые латаные-перелатаные силовые доспехи третьего типа под названием "Железный". Кинжал из когтя генокрада на поясе. И пусть лицо изуродовано и покрыто чёрной коркой свернувшейся крови, – скорее всего, попали по шлему из болтера, – но сомнений не оставалось – это Авраам.       Котар отразил ещё несколько молниеносных ударов, несмотря на истеричный визг демона, а потом воскликнул:       – Брат, опомнись! Мы не должны сражаться! У нас общий враг!       Авраам тяжело дышал. Он сражался на пределе возможностей, не обладал псионической силой, которая переносила бы его на качественно иной уровень.       – Брат!              Авраам бился как в последний раз и даже заставил отступить. Котар мог убить его в любое мгновение, вскипятить кровь или воспламенить душу, но…       "Убей! Убей! Убей!"       Одержимый фламберг бушевал, длинный эфес вырывался из рук.       "Разве ты не понимаешь?! Сава тянет время! Играет на твоих слабостях! Но ты должен быть сильным! Мы должны быть сильными!"       Котар поморщился и ещё раз воззвал к Аврааму. На что тот ответил пинком и следующими словами:       – Брат… Ты никому не брат! Ты предал всех! Привёл этих палачей! Знаешь ли ты, скольких они убили?!       – Ты не можешь не понимать, что происходит! – выкрикнул Котар. – Тебя околдовали!       "Убей!" – не унимался фламберг.       – Это ты – раб своего ненаглядного Vetus Draco! Это тебя околдовали!              Авраам снова перешёл в атаку, пригнулся под замахом и рубанул Котара по сабатону так, что вскрыл броню и оставил кровоточащую рану. Зубья вошли не так глубоко, чтобы сломать и измельчить кость, но всё равно ощутимо. Котар оступился и пропустил удар кулаком, который сорвал респиратор с лица. Котар полной грудью вдохнул безумные сладковатые и сводящие с ума запахи колдовского леса. Он бы и вовсе погиб, но Рыцари снова пришли на помощь.       Правда, уже в меньшем количестве. Воины Императора перебили множество демонов, но смерть забирала и их тоже.       Рыцарь с цепным топором навалился на Авраама и выиграл время, чтобы Котар успел прийти в себя и отсечь просто мерзкий запах гниения от чего-то такого, что подавляло волю.       Рыцарь попытался разрубить Авраама пополам, но тот ушёл из-под атаки и ответил взрезающим уколом под колено, которого оказалось достаточно, чтобы противник потерял равновесие. Острая высокая трава свилась узлами под ногами и притянула Рыцаря к земле. Он упал, а Авраам нанёс смертельный удар по шее.       Котар снова оказался с Авраамом один на один.       – Я не говорил, как его зовут! – выкрикнул Котар. – Прочь, Сава! Если хочешь сразиться, выходи на бой сам!       Авраам покривил изувеченными губами, – наверное, попытался ухмыльнуться, – а потом проговорил:       – Я немного занят. Авраам и сам отлично справится.       "Убей его! Убей!"       – Нет! – рявкнул Котар. – Замолкни!       Котар пропустил удар, и цепной меч оставил глубокую борозду на кирасе. Но то – последнее достижение Авраама в схватке. Одной рукой Котар схватил его за шею, а другой выбил оружие.       Авраам попытался выхватить кинжал, но был парализован псионической мощью. У Котара глаза налились ослепительным сапфировым сиянием, он шептал заклинание на тёмном наречии и словно бы вытягивал из противника душу. Некая псионическая проекция, блеклая копия покидала тело, заставляя биться в агонии, издавать душераздирающие крики.       "Да! Вырви! Вырви её! Накорми меня!"       Но всё же Котар сдержался. Сдержался и нашёл кое-что инородное в духовном мире старого друга. Маленький крючок засел глубоко, но тут же сломался в тисках, позволив оборвать связь Авраама с Савой.       – Ах так! – воскликнул Сад Нургла тысячью глоток и пастей. – Авраам, ты же всё ещё верен мне? Убей этого предателя!       Котар разжал хватку, и Авраам упал на колени. Он подхватил цепной меч, который любезно подняла для него склизкая лиана, но… выключил и примагнитил его к бедру.       Снова раздался голос Савы:       – И это после всего, что я для тебя сделал?! Неблагодарный щенок! Умри!       Пронзив кроны деревьев, Котара и Авраама едва не раздавила сфера чистой энтропии, которая лучилась едким кислотным светом. Котар в последний момент выставил псионический барьер, энергия рассеялась и превратила ближайших чумоносцев в очищенные от плоти скелеты.       Котар вновь взял в руки фламберг, который вонзил в землю, пока разбирался с Авраамом, а потом обратился к другу и брату:       – Ты ранен и слаб. Но ты ещё можешь помочь мне. Помочь всем нам.       – Что нужно сделать?       – Доберись до мостика и перемести корабль к звезде.       Авраам помолчал пару мгновений, а потом сказал:       – Это – конец? После стольких лет... смерть?       – Да.